Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 32)

— Прекрати! — приказал Поли.

Сэм оттащил его от стола. Поли вырвался, но Сэм успел схватить его за рубашку, и тогда Поли, потеряв равновесие, некрасиво и тяжело шлепнулся на блестящее дерево пола.

— Встань! — крикнул Сэм.

— Пап! — заорал Поли.

— Поднимай свою жирную задницу, — приказал Сэм. — Ты хотел мне что-то сказать? Говори! Я тебя так отделаю, мелкий вонючий говнюк, что ты на неделю сляжешь, и даже не думай, мать твою, что я не посмею.

— Мальчики! — несчастно воскликнула миссис Рейкстро. — Я не затем выпустила вас из утробы, чтобы вы постоянно ругались. Можем мы или нет в мой чертов праздник спокойно и мирно поужинать в этом чертовом доме? Гос-споди ты боже мой!

— Обязательно, мама, — ответил Сэм, — но сперва я вколочу в Поли столько Иисуса, что следующие пару лет он будет ссаться пассажами из Библии.

Поли, защищая руками лицо, съежился на полу.

Мистер Рейкстро встал на ноги, подошел к сыновьям.

— Пол, встань, — приказал он.

Сэм почтительно отступил.

— Видишь, папа, — сказал Поли, — он сумасшедший. Они все одинаковы… им лишь бы кому-нибудь навредить. А стоит их уличить в этом, бросаются в драку. Только на такое они и горазды.

— Сын, я попросил тебя встать.

Поли медленно поднялся на ноги.

— А теперь вон с моих глаз.

— Но папа!

— Не «папкай» мне.

— Не дай им себя запугать. Мы имеем право исповедовать свою рели…

— ПОЛ РЕЙКСТРО, Я СКАЗАЛ, ПОШЕЛ ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! — закричал мистер Рейкстро так громко, так зло, что Ишмаэль, сидящий рядом со мной, весь съежился и прижался ко мне.

Ноздри Поли затрепетали, губы зашевелились, словно у него был миллион возражений. Однако, увидев в глазах отца убийственную решимость, он торопливо вышел из комнаты.

Сэм пошел было за ним, но мистер Рейкстро поймал его за руку.

— Просто пипец, — произнесла Присцилла, попивая свой сладкий чай и улыбаясь.

— Отец, если он еще раз назовет меня педофилом, — сказал Сэм, — я засажу свой член ему в задницу так глубоко, что он будет пользоваться ей вместо фары.

— Он невежда, сын, — мягко сказал мистер Рейкстро, возвращаясь к столу.

— Невежда… твою ж мать, — пробормотал Сэм.

— Выбирай, пожалуйста, выражения. Хен, Иши, извините нас, — сев, сказал мистер Рейкстро.

— Все нормально, — проговорил я, чувствуя, что должен что-то сказать.

— Нет, не нормально, — возразил мистер Рейкстро. — Мы все принадлежим церкви и знаем, что значит вера. Бывает, люди становятся несколько одержимыми. Но Поли… честно говоря, я беспокоюсь.

— В каком смысле? — удивленно спросила миссис Рейкстро. — Ему просто надо найти себе хорошую девушку. Вот увидишь, дорогой, он сразу угомонится.

— Он хочет бросить «Оле Мисс», перейти в Университет Боба Джонса и стать священником, — сказал мистер Рейкстро. — В Университет Боба Джонса! Ради степени по богословию или еще по какой чертовщине. Я хочу, чтобы мой сын получил образование, а не евангельское промывание мозгов. За такое я платить не собираюсь.

— Но он хочет стать священником, — возразила она.

— Тогда пускай платит за себя сам. Уверен, если бы Иисус разговаривал с людьми так, как Поли, то никакой церкви не было бы и в помине. Я воспитывал в своих детях уважение к церкви, ко всем церквям и ко всем людям. Я не учил их тому, чтобы они, сидя за моим столом, оскорбляли меня и говорили мне, что моя семья отправится в ад. Такого поведения я в своем доме не потерплю.

— Он, чтобы вы знали, гей, — проронила Присцилла.

— Он кто? — потрясенно воскликнула миссис Рейкстро.

— Маленький педик. Все это знают, — сказала Присцилла. — Думаешь, хоть одна из моих подруг захочет пригласить его на свидание? Я тебя умоляю!

— Твой брат не гомосексуалист, — твердо произнесла миссис Рейкстро.

— Сэм-то гей, — возразила она.

— И одного такого нам в семье более, чем достаточно, благодарю.

— Спасибо, мама, — сказал Сэм.

— Ну если это правда, — сказала она.

— Сэм, Хен, я считаю, вы поступаете правильно, — сказал мистер Рейкстро. — Принять этого мальчика… ему нужен дом, и я уверен, с вами он его обретет. Он будет мне вроде как внуком.

Сэм нахмурился, словно не мог поверить в то, что услышал.

— После всего, через что он прошел по вине своей матери, я знаю, вы, парни, справитесь на отлично. Вообще, оно может пойти вам на пользу. Ребенок в доме… с его появлением все меняется. Начинаешь смотреть на вещи иначе. Трезвее. Просто любите его, и все будет в порядке.

— Что ж… спасибо, — несколько недоверчиво произнес Сэм.

Миссис Рейкстро, судя по виду, было не по себе от перспективы заиметь еще одного цепляющегося за завязки ее передника внука.

— Он же не их ребенок, — заметила Мэри Бет.

— По рождению нет, — сказал мистер Рейкстро. — Но в какой-то момент они могут усыновить его. Все дети заслуживают иметь дом и семью.

— А Сэм ну прямо-таки прирожденный отец, — с усмешкой произнесла Мэри Бет.

— У тебя возражения? — спросил Сэм.

— Я просто сказала.

— Если я захочу стать отцом, то стану. Это не высшая математика.

— Ребята, вам же теперь, наверное, придется ходить одетыми, — заметила она. — Так когда вы разошлете открытки о рождении малыша?

— Мэри Бет, пожалуйста, прекрати, — пробормотала миссис Рейкстро.

— Просто я никогда не представляла Сэмми в роли отца, вот и все. Он хоть подгузники-то умеет менять?

— Ему семь, а не год, — огрызнулся Сэм.

— Вы бы перестали говорить о нем так, словно он не сидит вместе с нами, — сказал мистер Рейкстро. — Иши, ты как, готов к школе?

Ишмаэль, похоже, не знал, что ответить, и как воспринимать этих людей со всеми их криками, спорами, взрослыми разговорами.

— Он очень тихий, да? — произнесла в наступившей тишине миссис Рейкстро. — Сэм, не передашь мне салат? Попробую чуть-чуть поклевать. Не знаю, куда подевался мой аппетит.

Глава 39

Собирая прошлое

По пути в Абердин погода испортилась. Небо заволокли большие, сердитые тучи, которые медленно ползли на восток. Но они и вполовину не волновали меня настолько, как штормовые тучи у Ишмаэля в глазах. Он сидел между нами, напрягшись всем телом и сжав губы в мрачную линию. Его настроение было заметно подавленным.

Ларри с Присциллой, сидевшие сзади, не прекращали дурацкую братско-сестринскую трескотню.

Наконец Сэм припарковался у входа. Пока мы шли к двери, Ишмаэль молча держал меня за руку.

— Ну и дыра, — сказала Присцилла и, наморщив нос, оглядела разгромленную прихожую.

Ишмаэль повернулся ко мне, обхватил меня руками за талию и уткнулся лицом мне в живот, словно не хотел все это видеть, не хотел заходить.