Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 28)

Глава 36

Нам надо кое о чем тебе рассказать

В тот вечер у нас был на ужин жареный сом, пойманный Сэмом и Иши, кукуруза в початках, кукурузный хлеб и стручковая фасоль. Мы расселись вокруг обеденного стола, взялись за руки и прочли благодарственную молитву, что напомнило мне о временах, когда мы с Сарой сидели за столом с мамой и папой. Мама всегда настаивала на молитве. Не в пример прочим баптистам, наша никогда не менялась и была, слава богу, короткой.

— Нам надо кое о чем рассказать тебе, Иши, — сказал Сэм, когда мы поели, и я встал, чтобы убрать со стола.

У меня упало сердце.

Иши вопросительно поднял лицо.

— Нам обязательно делать это прямо сейчас? — спросил я.

— Да, — твердо ответил Сэм.

Ишмаэль перевел взгляд с него на меня, и в его глазах заплескалось внезапное беспокойство.

— Мы разговаривали с социальным работником, которую зовут мисс Дарлин, — сказал Сэм. — Твою маму еще не нашли, и никто не знает, где она. Но даже если ее найдут, то у нее будут большие проблемы из-за того, что она тебя бросила. Иши, ее посадят в тюрьму.

— Нет, — в ужасе простонал он.

— Сэм! — воскликнул я.

— Что?

— Полегче.

— Он должен знать.

Ишмаэль перевел глаза на меня. Потом выдернул свою ладошку из руки Сэма и сунул большой палец в рот.

— Мне жаль, ковбоец, — произнес Сэм. — Она поступила нехорошо, когда вот так тебя бросила. Ты ведь еще ребенок.

— Но она не хотела, — не вынимая пальца, пробормотал он.

— Это не имеет значения. Когда ее найдут, у нее будут проблемы.

Ишмаэль выглядел потрясенным.

— Дело в том, Иши, что ты останешься с нами. Со мной и Хеном. Мы будем заботиться о тебе. Ты будешь жить вместе с нами, пойдешь здесь же в школу. Мы будем как семья. Хорошо, ковбоец?

— Но я хочу домой.

— Я знаю.

— Но я хочу к маме.

— Мне жаль.

— Нет, — провозгласил он сердито. Вскочил на ноги, бросился, поскуливая, к кухонной двери и выбежал наружу.

— Да… прошло как по маслу, — проговорил я.

— Мы были обязаны ему рассказать.

Ишмаэль со всех ног мчался по тропке к реке. Он был быстрым, но я нагнал его на первом же повороте. Поймал за руку и заставил остановиться.

— Нет, дядя Хен! — крикнул он. — Нет!

— Мне жаль, малыш, — сказал я.

— Нет!

— Все хорошо.

— Отпусти меня. Я тебя ненавижу.

— Перестань, Иши. Все будет хорошо.

— Я тебя ненавижу.

— Неправда.

— Я не хочу оставаться у вас.

— Но так надо.

— Я не хочу.

— Но, Иши, так надо.

— Почему? — пытаясь высвободиться, требовательно спросил он.

— Я знаю, что тебе страшно.

— Я хочу к маме.

— Знаю, малыш.

— Я хочу домой. Я хочу к маме!

— Мне жаль.

— Я хочу домой, дядя Хен. Я хочу к маме. Пожалуйста, дядя Хен, ну пожалуйста!

Он безуспешно пытался вывернуться. Куда, как он думал, понесут его ноги, я не знал. Наконец его лицо словно обрушилось, и он разразился судорожными всхлипами.

Вместе с ним я сел на бревно и притянул его поближе к себе. Его мучительные стоны уплывали в тишину леса.

— Я держу тебя. Дядя Хен с тобой, Иши. Все будет хорошо.

Он плакал навзрыд, уткнувшись мне в грудь.

Мы просидели так достаточно долгое время.

Сэм наблюдал за нами издалека. На его лице было выражение ужаса.

Наконец Ишмаэль отодвинулся и, вытирая слезы, спросил:

— Куда ушла мама?

— Мы не знаем, малыш.

— Но почему она ушла?

— И этого мы тоже не знаем.

— У нее все хорошо?

— Уверен, что у нее все в порядке.

— Но почему она не приходит домой?

— Я не знаю. Но пока она не вернулась, ты можешь остаться со мной и со своим дядей Сэмом. Хорошо? Нам будет весело вместе. Будем ходить с тобой на рыбалку. Запишем тебя в школу. Ты заведешь новых друзей. Вот увидишь… все будет хорошо. Для тебя в нашем доме всегда будет место. Мы станем настоящей семьей. Знаешь, другие дети тоже через это проходят. Иногда случаются вещи, которые можно лишь пережить. Этим мы и займемся. Переживем их.

Он глядел на меня своими узкими глазками-щелочками так, словно не доверял мне, словно не мог осмыслить, что я сказал.

— Все будет хорошо, малыш. Вот увидишь.