Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 27)

Я ничего не сказал.

— В какой-то момент, — прибавил он шепотом, — нам придется сказать Иши, что он останется с нами. Навсегда. Или, по крайней мере, на какое-то время. Надо придумать, как рассказать ему. Хватит затягивать. Он должен знать.

— Я не хочу причинить ему боль…

— Ему в любом случае будет больно. Мы скажем ему вместе. Это как пластырь… надо просто содрать его, и дело с концом.

Я молчал.

— Что? — спросил Сэм, почувствовав мое настроение.

— Как только мы ему скажем… назад дороги не будет, — сказал я. — Все будет кончено.

— Что именно?

— Его жизнь, Сэм.

— В каком смысле?

— Сейчас он надеется, что его мама вернется. Но стоит сказать ему… и все будет кончено. Потом нам придется объяснить ему, что даже если она и вернется, то жить с ней он больше не сможет. Для него раз и навсегда все изменится. Я не знаю, как он это воспримет.

— Он испугается. Но рядом с ним будем мы.

— Будем ли?

— Естественно, будем.

Сделав паузу, я посмотрел на его красивое лицо. Оно было озарено солнечным светом, отчего казалось, что ему снова двадцать.

— Мы справимся, — заверил меня он, словно мог читать мои мысли, видеть все мои сомнения и все страхи.

— Это поможет? — спросил я, наклоняясь и целуя его.

Когда Ишмаэль обернулся на нас, Сэм в преувеличенной манере застонал.

— Возможно, — сказал он с усмешкой. — Чего смотришь, ковбоец?

— Ты поцеловал дядю Хена.

— Верно, потому что он секси, и я люблю его.

Ишмаэль улыбнулся неуверенной, смущенной улыбкой.

— Твой дядя Хен — мой бойфренд, — объяснил Сэм.

Ишмаэль выпятил губы и нахмурился.

— Но не волнуйся, — продолжил Сэм. — Я и тебя могу поцеловать, если хочешь.

— Гадость!

— И вовсе не гадость! Будешь так говорить, я точно тебя поцелую.

— Фу!

Сэм вскочил на ноги.

— Я тебе пофукаю тут, маленький ты засранец.

Хихикнув, Ишмаэль уронил удочку и повернулся было, чтобы убежать, но Сэм подхватил его на руки и звучно, смачно поцеловал его в щеку.

Глава 35

Учимся плавать

— Я не умею плавать, — сказал Ишмаэль, глядя на меня испуганными глазами.

— Это не сложно, — сказал я. — Я тебе покажу.

— Но мне страшно.

— Тут нечего бояться.

— Дядя Хен, у меня нету плавок.

— Поплаваем в трусах. Мы с Сэмом постоянно так делаем. Хотя вообще нам больше нравится нагишом.

— Как это?

— В чем мать родила — вот как, ковбоец, — объявил Сэм, раздеваясь до нижнего белья. — Я собираюсь прыгнуть с того пригорка. Хочешь со мной?

— Нет, — твердо отказался Ишмаэль.

Сэм прошелся по берегу и взобрался на невысокий уступ над глубоким местом реки.

— Вы готовы? — крикнул он.

— Прыгай уже, — отозвался я.

— Иши, хочешь прыгнуть вместе со мной?

— Нет! — крикнул он.

— О, ну давай же…

— Нетушки, дядя Сэм.

Сэм отошел назад для разбега, устроив из этого целое шоу. Потом с громким воплем спрыгнул с пригорка. Ишмаэль, стоя с бледным, испуганным лицом, смотрел, как он, подняв фонтан брызг, бултыхнулся в воду, а затем, картинно фыркая и отплевываясь, вынырнул на поверхность.

— Хочешь поплавать? — спросил я.

Мы стояли где-то по колено в воде.

— Я не умею.

— Я тебя научу. Не волнуйся.

— Нет!

Он отпрянул от меня и быстро пошел к берегу, к надежности твердой земли под ногами.

— Давай же, ковбоец! — крикнул Сэм, пытаясь заманить его в воду.

— Нет, — твердо заявил он. — Я не стану плаваться, дядя Сэм. Это глупо.

— Не надо бояться. Я буду рядом, — пообещал Сэм. — Мы оба будем рядом с тобой.

— Нет!

— Ты же большой мальчик. Что ты…

— Дядя Сэм, нет.

— Все нормально, — сказал Сэм. — Эй, ковбоец… все хорошо. Не хочешь плавать — не плавай.

Ишмаэль промаршировал обратно к костру и уселся там спиной к нам.

Я посмотрел на Сэма и нахмурился.