Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 22)

— Его мать может вернуться хоть завтра, так что я не вижу смысла беспокоиться на эту тему.

— Если она вернется, ее задницу арестуют, Хен. И отправят в тюрьму. И лишат родительских прав. Если ты не возьмешь его, все может кончиться тем, что он попадет в детский дом.

— Может, так для него будет лучше.

— Ну и говнюк же ты, Генри Гуд!

— Просто пытаюсь быть честным.

— Скорее, пытаешься быть мудаком.

— Может, удосужишься притормозить и подумать о том, чего могу хотеть я?

— Что ты хочешь?

— Я никогда в жизни не представлял себя ответственным за такого ребенка. Сэм, он едва разговаривает, и отчего-то я сомневаюсь, что он умеет читать и писать. Я понятия не имею, водила ли Сара его в школу. Ты говоришь о ребенке с кучей проблем.

— То есть, он недостаточно хорош для нас, так?

— Я не это имел в виду.

— А что же?

— Сэм, ты вообще его видел?

— Естественно, да.

— У него не совсем все винтики вертятся, нет? Мисс Ида интересовалась, не дурачок ли он.

— При чем здесь это?

— У него много проблем, Сэм.

— И что?

— Я не знаю, годимся ли мы с тобой для того, чтобы помогать такому ребенку. Нельзя вводить его в свою жизнь, когда мы даже не знаем, не расстанемся ли через пару лет, не говоря уже о том, будем ли вместе до конца наших дней.

— Вау, — тихо проговорил Сэм с таким лицом, словно я ударил его.

— Ты, знаешь ли, шлюшка, — сказал я. — Последние четыре года, пока ты живешь здесь, тебе — предположительно — удавалось удерживать член в штанах, но это же не продлится вечно, ведь так?

— Серьезно? Опять начинаешь?

— Прости, но это правда. Лично я, Сэм, за всю жизнь спал только с тобой, но вот ты… Господи! Тебя не просто так прозвали Пенисом Оксфорда, штат Миссисипи.

— Да, в колледже у меня было несколько увлечений. Подумаешь, большое дело. В итоге я осознал, что ты мой единственный. Ты всегда был моим единственным. Просто я этого не понимал.

— Я был бы счастлив тебе поверить.

— Так что же не веришь?

Я не ответил.

— Я думал, мы договорились больше не поднимать эту тему, — сказал он.

— Если хочешь знать правду, я только и делаю, что сижу и жду, когда тебе станет скучно, и ты меня бросишь. Иногда мне хочется, чтобы это уже случилось, и все.

— Хен, мы обсуждали это сто миллионов раз. Этого не случится. Я не виноват, что ты не хочешь мне верить.

— Напротив, очень хочу.

— Так почему же не веришь?

— Не знаю.

— А я знаю. — Он придвинулся ко мне и поймал мою руку. — Я знаю о тебе и о твоих комплексах все. И нахожу их очаровательными.

— Я не шучу.

— Я знаю. Я тоже не шучу, и когда-нибудь ты увидишь, что ты — мой единственный, Генри Гуд. И был им всегда. Просто мне понадобилось время, чтобы это понять. И кстати, Пенисом Оксфорда меня называл только Ларри, и он преувеличивал. Я переспал с шестью парнями — и только. Не совсем Мария Магдалина, по-моему. Им всем было до тебя далеко, но я был молод, озабочен и глуп.

— Ты влюбил меня в себя, а потом бросил и свалил в колледж. Тоже мне, истинная любовь называется.

Он улыбнулся.

— По-твоему, это смешно? — спросил я.

— Обожаю, когда ты начинаешь ворчать.

— Что бы ты сам почувствовал, если бы я уехал и переспал с шестью парнями?

— Если бы оно добавило тебе счастья, мне было бы все равно.

— Это просто слова.

— А может, я люблю тебя, среди прочего, еще и за твою верность. Я знаю, что ты не станешь ходить от меня налево.

— Мне бы такую уверенность.

— Ты обретешь ее. Но все это не помогает решить нашу проблему.

— Какую? — спросил я.

— С Иши.

— О.

— Я думаю, что мы с тобой станем замечательными родителями.

Я ничего не ответил, только покосился на его горящие безбашенностью глаза. Ишмаэля могла ожидать куда более ужасная участь, чем родители в нашем лице. Мы, по крайней мере, будем любить его.

— Я не знаю, смогу ли, — признался я.

— Мы с тобой словно молодая женатая парочка, где девушка внезапно узнает, что беременна. Так что… мы поступим ровно так, как поступают все остальные.

— И как же?

— Сделаем вид, что все хорошо, Хен. Поплывем по течению и так далее. На самом деле, к появлению детей нельзя подготовиться. Ты либо оказываешься на высоте, либо нет.

— Ты правда этого хочешь, да?

— Я думаю, это будет занимательный опыт.

— Занимательный?

— Я никогда не представлял себя отчимом, но мне кажется, я справлюсь с этой ролью отлично. А ты что думаешь?

— Я думаю, что тебе нравится бросаться в воду, не разбирая броду, и плевать на последствия. Но речь идет о жизни ребенка. Мы не можем позволить себе облажаться.

— Я восхищаюсь твоей чувствительностью.

— Не издевайся.

— Я и не издеваюсь. Из нас двоих ты всегда был самым практичным, и я этим твоим качеством восхищаюсь.

— О, да иди ты.

— И все-таки нам придется принять решение.