Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 21)

— Если ты не против, я бы предпочел не умирать от СПИДа, — отпарировал он. — Плюс это тоже будет инцест, а я не по этому делу. Ребят, у вас есть что поесть?

— Незараженного СПИДом — нет, — ответил я.

— Ты такой юморной, Генри Гуд, — сказал Ларри. — Тебе надо стать комиком. Будешь нашим южным эквивалентом Джоан Риверз. Только вместо «Монологов вагины» будешь толкать «Монологи пениса».

— Я начну с монолога о твоем пенисе. «Пенис, которого нет».

— А потом прочитай о своем. «Хер с горы».

— Прекратите уже, а? — потребовал Сэм. — Ну ей-богу.

— Мы просто общаемся, — сказал я. — Раз он собрался подвергнуть себя риску заражения нашими многочисленными микробами, нам стоит, по крайней мере, перекинуться с ним парой шуток перед тем, как мы сядем ждать, когда он умрет.

— Ребят, серьезно, — сказал Ларри. — У вас есть какая-нибудь еда? Я весь день ничего не ел.

— Мы тебе не гребаная гостиница, — огрызнулся Сэм.

— Ты сказал плохое слово, — осуждающе проговорил Иши.

— Вот такой я плохой, — согласился Сэм.

— У вас нет каких-нибудь батончиков, пончиков или плюшек? — спросил Ларри.

— Ты же знаешь, шлюшек мы тут не держим, — напомнил я.

— Ты такой остряк, Гуд, я сейчас лопну от смеха.

— Это меньшее, что ты можешь сделать, — сказал я. — Но у нас есть много козьего молока.

— Ты знаешь, какое оно грязное? Вы же не пастеризуете его. И микробы… Господи боже мой, и как вы только можете пить эту дрянь?

— Оно вкусное, — сказал я. — Ты попробуй.

— Из-за тебя меня сейчас вырвет.

— Лучше наружу, чем внутрь, только, пожалуйста, не на ковер.

— Это молоко — настоящая мерзость. Надеюсь, ты не накачиваешь им бедного мальчика. Иначе он умрет от какой-нибудь кишечной инфекции, или от стригущего лишая, или бог знает еще от чего. Господи, речь идет о козе. Ты знаешь, что у семиста сорока миллионов людей на земле есть глисты? Откуда, по-твоему, они их подцепили?

— Он всегда был таким? — спросил я у Сэма.

— Если у вас нет еды, то я пошел к маме, — объявил Ларри.

— Я думал, ты и так живешь со своей мамой, — сказал я. — В духовке осталось немного жареной курицы.

— Хен, ты лучше всех.

— Не за что, попрошайка. Может, ты не откажешься и от нашего пива?

— Спасибо. Думаю, не откажусь. Только я налью себе сам.

Ишмаэль хихикнул, глядя, как Ларри побрел к нам на кухню.

Глава 30

Я хочу к маме

— Дядя Хен?

— Да?

— Что будет, если мама никогда не вернется?

Я посмотрел Ишмаэлю в глаза и постарался не выдать то, насколько этот вопрос испугал меня.

— Я не знаю, — ответил я наконец максимально бесстрастно, пока укрывал его.

— Я останусь жить с вами? — спросил он.

— Если захочешь. Ты хочешь?

— Я хочу домой.

— Знаю. Мне жаль.

— Я хочу к маме.

— Знаю, хороший мой.

Эти два слова вырвались у меня прежде, чем я успел их остановить. Я покраснел, почувствовав себя неловко и необъяснимо глупо. Но он, кажется, не заметил.

— Почему она ушла?

— Я не знаю, — признался я.

— Она разозлилась на меня?

— Уверен, что дело было не в этом.

— Я сказался ей, что стану лучше́е.

Он начал плакать, и оно кольнуло меня, достало до самого сердца.

— Мне жаль, — сказал я, поглаживая его по щеке, убирая волосы с его глаз, пытаясь утешить его, но не зная, как. Он даже не плакал, а горестно всхлипывал, словно, хоть и был измотан своим несчастьем, но сопротивляться слезам просто не мог.

— Я же сказался ей, дядя Хен, — простонал он.

Я сидел с ним до тех пор, пока он не заснул изнуренным сном.

Глава 31

Теперь будем ждать

— Ну? — опершись локтем о подушку, сказал Сэм. — Ты поговорил с Калкинсом?

— Да, — ответил я.

— Значит, теперь будем ждать.

— Ждать чего?

— Станем ли мы родителями.

— Родителями?

— Почему нет? Мы станем классными папами.

— Ты, может, и да, — сказал я.

— И ты тоже, — сказал он с нажимом.

— Я не уверен, хочу ли я.

— Что? — Его тон был возмущенным.

— Я не знаю, правильно ли будет так поступать.

— А что будет правильней? Сдать его в сиротский приют?