Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 42)

— Что посоветуешь? — спросил я.

— Щи наши хороши, — заулыбался он. — Жирные, с говядиной. Пироги с капустой свежие, с пылу с жару. Жаркое из гуся — пальчики оближешь! Квас собственного приготовления.

— Давай щи, пироги и жаркое, — решил я. — И кваса. Захар, тебе то же самое?

— То же, Егор Андреевич, — кивнул тот.

Половой убежал, а мы остались ждать. Пока несли еду, я смотрел в окно на улицу. Москва жила своей жизнью. Всё как в моём веке, только не так масштабно и без такой суеты.

Принесли еду. Щи оказались действительно хороши — густые, наваристые, с большим куском мяса. Пироги хрустящие, с сочной начинкой. Жаркое тающее во рту. Квас кисло-сладкий, освежающий.

Мы ели молча, с аппетитом. Я не замечал, как голоден был после утренней прогулки.

Когда доели, я отодвинув тарелку, довольно сказал:

— Хорошо покормили.

— Ещё бы! — согласился Захар, вытирая рот рукавом. — Не зря трактир знаменитый.

Я расплатился с половым, оставив на чай. Мы вышли на улицу.

— Ну что, Захар, — сказал я, — теперь точно пора домой.

— Слушаюсь, Егор Андреевич.

Мы вернулись в гостиницу, собрали вещи, погрузили покупки в экипаж. Соколов прислал того же кучера, что привёз нас в Москву.

— До Тулы сразу? — спросил кучер.

— Нет, — сказал я. — Заночуем в Серпухове. Хочу на город посмотреть.

Кучер кивнул:

— Как скажете, барин.

Мы выехали из Москвы около полудня. Город остался позади, и мы помчались по заснеженной дороге на юг.

Дорога была неплохой — накатанной, с редкими ухабами. Мы ехали быстро, останавливаясь только для смены лошадей на станциях. К вечеру доехали до Серпухова.

Серпухов встретил нас сумерками и колокольным звоном. Город был меньше Москвы, конечно, но тоже довольно большой и оживлённый. Кучер подвёз нас к приличной гостинице на центральной улице.

— Здесь остановимся, — сказал я, выходя из экипажа.

Гостиница оказалась добротной — двухэтажное каменное здание с вывеской «Постоялый двор купца Коробова». Хозяин встретил нас у входа — полный мужик с бородой и весёлыми глазами.

— Здравствуйте, господа! Комнаты нужны?

— Две, — сказал я. — Одну мне, вторую для Захара. И конюшню для лошадей.

— Будет сделано! — заулыбался хозяин. — Проходите, сейчас всё устроим!

Он провёл меня в небольшую, но чистую комнату на втором этаже. Кровать, стол, стул, умывальник — всё необходимое было. Захар устроился в комнате рядом.

Разложив вещи, я спустился вниз. Хотелось пройтись по городу, пока не совсем стемнело. На сколько помнил, Серпухов был старинный город.

Выйдя на улицу, я огляделся. Город был тихим, провинциальным. Дома в основном деревянные, с резными наличниками. Кое-где попадались каменные постройки — церкви, купеческие особняки, административные здания.

Я пошёл наугад, просто бродя по улицам. Вот церковь — белокаменная, с зелёными куполами. Вот торговые ряды — длинное здание с арками, где располагались лавки. Сейчас они были закрыты, но днём, наверное, здесь кипела жизнь.

Дальше вышел к реке. Ока. Широкая, покрытая льдом, с торчащими из снега кустами ивняка по берегам. На противоположном берегу виднелись дома — это был другой конец города.

Я простоял там довольно долго, просто думая о жизни. О том, как странно всё сложилось. Меньше года назад я был менеджером в Москве XXI века, сидел в офисе, ругался с начальством, планировал карьеру. А сейчас стою на берегу Оки в Серпухове начала XIX века, женат на дочери купца, жду ребёнка, работаю на государство, внедряю технологии будущего.

Если бы мне год назад сказали, что так будет, я бы рассмеялся и посоветовал обратиться к психиатру. Но вот оно — реальность.

Когда совсем стемнело и стало холодно, я вернулся в гостиницу. Хозяин накрывал ужин в общей столовой — за большим столом уже сидели несколько постояльцев.

— А, барин! — заметил он меня. — Проходите, ужинать будем!

Я сел за стол. Рядом устроился Захар. Хозяин принёс щи, кашу, солёные огурцы, ржаной хлеб и графин с наливкой.

Ужинали почти молча — все были уставшие с дороги. Я съел свою порцию, выпил стаканчик наливки (оказалась вишнёвой, сладкой и крепкой), поблагодарил хозяина и поднялся в свою комнату.

Разделся, лёг на кровать. Тело ныло от усталости, но на душе было хорошо. Завтра последний день пути — и я буду дома. Увижу Машку, бабушку, няню Агафью. Расскажу о Москве, покажу подарки.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Утром я проснулся от петушиного крика где-то поблизости. За окном светало. Я потянулся, встал, умылся холодной водой из кувшина. Оделся и спустился вниз.

Хозяин уже хлопотал на кухне, готовя завтрак. Захар сидел за столом, попивая чай.

— Доброе утро, Егор Андреевич! — поздоровался он. — Сегодня до дома доедем.

— Доедем, — кивнул я. — К вечеру, наверное.

Позавтракали быстро — каша, яйца, хлеб с мёдом, чай. Расплатился с хозяином, поблагодарил за гостеприимство. Мы вышли на улицу, где уже ждал экипаж с отдохнувшими лошадьми.

— В Тулу? — уточнил кучер.

— В Тулу, — подтвердил я, забираясь в экипаж.

Мы выехали из Серпухова ранним утром. Город ещё спал, только кое-где дымились трубы, откуда-то доносился лай собак.

Дорога тянулась через заснеженные поля, перелески, мимо редких деревень. Иногда нас обгоняли или встречали другие экипажи, сани, обозы. Кучер здоровался с другими извозчиками, иногда перекидывался парой слов о дороге, погоде.

Около полудня остановились на станции сменить лошадей и перекусить. Я вышел размяться, пройтись. Захар тоже не сидел на месте — проверял крепления багажа, осматривал экипаж.

— Всё в порядке, Егор Андреевич, — доложил он. — Доедем без проблем.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы снова отправились в путь. Я сидел санях, рассматривая пейзажи — бескрайние поля, перелески, редкие деревни. Но в этой монотонности была своя прелесть, своё спокойствие.

Я думал о предстоящих делах. Школа мастеров должна была открыться через пару недель — нужно проверить, как идёт подготовка. Клиника требовала внимания — Ричард, конечно, молодец, но контроль не помешает. Производство эфира тоже нужно было налаживать. Плюс работа на заводе, проекты в Уваровке…

Голова шла кругом от количества дел. Но я не жаловался. Лучше быть занятым полезной работой, чем сидеть без дела.

Поздно вечером мы въехали в Тулу. Город встретил нас знакомым обликом — узнаваемые улицы, здания, церкви. Я почувствовал, как внутри что-то тёплое разлилось. Дом. Я вернулся домой.

Экипаж подъехал к нашему особняку. Я выскочил, не дожидаясь, пока кучер откроет дверцу. Захар поспешил за мной с вещами.

Дверь распахнулась ещё до того, как я успел постучать. На пороге стояла Машка, с сияющими глазами и счастливой улыбкой.

— Егорушка! — воскликнула она и бросилась мне на шею.

Я обнял её, крепко прижал к себе:

— Машунь, солнышко моё! Соскучился так!

— И я, и я! — она прижималась ко мне, не желая отпускать.

Из дома вышли бабушка и няня Агафья.

— Ну вот и внучок вернулся! — удовлетворённо сказала бабушка. — Живой-здоровый?

— Живой, бабушка, — улыбнулся я. — И подарки привёз!

— Ох, Егорушка! — всплеснула руками няня Агафья. — Иди скорее в дом, замёрзнешь же!