Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 10 (страница 18)

— Ваше похищение было одной из самых приоритетных задач всей операции, — объяснял Иван Дмитриевич. — Император Бонапарт лично интересовался вашими разработками и требовал регулярных докладов. Есть перехваченная нами депеша из Парижа, где вы упоминаетесь как «русский чудотворец», создающий оружие и технологии будущего, способные изменить баланс сил в Европе. Наполеон собственноручно написал на полях: «Любой ценой — завербовать, похитить или устранить». Вот такие прямые, недвусмысленные приказы.

— Устранить? Убить, то есть?

— Именно так, — кивнул Иван Дмитриевич мрачно, и лицо его стало жёстким, как гранит. — Если бы не удалось осуществить ни вербовку, ни похищение — следующим шагом была бы ликвидация. Приказ был абсолютно чёткий и бескомпромиссный. Вы представляете колоссальную, критическую угрозу для французских военных планов и амбиций. Штуцера с надёжными замками, работающими безотказно в любую погоду — дождь, снег, туман — могут кардинально переломить ход полевых сражений в нашу пользу. Передовая медицина, спасающая раненых солдат от неизбежной прежде гангрены и сепсиса, вернёт в боевой строй многие тысячи бойцов вместо того, чтобы хоронить их. Механическое освещение военных заводов, позволяющее работать круглые сутки без перерывов, ускорит производство вооружений и боеприпасов минимум вдвое, а то и втрое.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Поэтому, Егор Андреевич, я настаиваю и буду настаивать — усиленная охрана сопровождает вас постоянно, пожизненно. Это данность, с которой придётся смириться и научиться жить.

Я молча кивнул, принимая эту суровую, неизбежную реальность как факт.

Но жизнь, несмотря ни на что, продолжала течь своим чередом, наполняясь делами и заботами. Тульский оружейный завод гудел на полную, невиданную прежде мощность, день и ночь производя революционные штуцера с пьезоэлектрическими замками, механические лампы для освещения, усовершенствованные паровые машины. Генерал Давыдов регулярно присылал мне восторженные, полные энтузиазма отчёты о полевых испытаниях новых образцов оружия. Солдаты просто обожали новые ружья — надёжные до абсурда, поразительно точные, не дающие ни единой осечки даже при плохих погодных условиях. Офицерский корпус единодушно требовал максимально ускорить темпы перевооружения всей действующей армии этим чудо-оружием.

Медицинская клиника Ричарда быстро превратилась в признанный центр передовой, революционной медицины не только для Тулы, но и для всей центральной России. Врачи, хирурги и лекари съезжались сюда отовсюду — из Москвы и Петербурга, из дальних губерний, даже из-за границы, — чтобы обмениваться опытом, учиться методам строжайшей антисептики, безопасного эфирного наркоза, новейшим хирургическим техникам, спасающим жизни там, где раньше был только летальный исход. Ричард был совершенно, искренне счастлив, целиком погружённый в любимую работу, в обучение жадной до знаний молодёжи, в ежедневное спасение человеческих жизней, которые ещё вчера считались безнадёжно потерянными.

А Николай Фёдоров, этот тихий, скромный интеллигент с железной волей и выдающимся педагогическим даром, наконец-то завершил колоссальную работу над детальной учебной программой для Тульской Технической Академии — первого в России учебного заведения подобного, практического типа. Мы долго обсуждали её тёплым вечером в моём кабинете, склонившись над массивной папкой, набитой исписанными бумагами, чертежами, расчётами.

— Основа всей программы, её стержень — это практические, сразу применимые знания, которые можно немедленно использовать на реальном производстве, — объяснял он увлечённо, быстро перелистывая страницы. — Фундаментальная физика, прикладная химия, теоретическая и практическая механика, техническое черчение и конструирование. Но это категорически не сухая, мёртвая теория из пыльных университетских фолиантов, оторванная от жизни, а живое, действенное знание, которое студент может сразу же, в тот же день применить на заводе, в мастерской, в поле, решая реальные, насущные задачи.

Он развернул передо мной подробное расписание курсов по годам обучения.

— Первый курс — базовые, фундаментальные дисциплины: углублённая арифметика, практическая геометрия, основы физики и начала химии. Второй курс — уже серьёзные, углублённые науки: детальная механика твёрдых тел и жидкостей, органическая и неорганическая химия, материаловедение и металлургия. Третий, выпускной курс — узкая специализация по выбору студента: либо машиностроение и конструирование механизмов, либо металлургия и обработка металлов, либо химическое производство и технология. И на абсолютно всех этапах обучения, с первого дня — обязательная, ежедневная практика. Каждый студент без исключения проводит половину учебного времени не за партой, а в настоящих мастерских, на действующем заводе, учится работать не по книжкам и схемам, а собственными руками, на реальном оборудовании, с настоящими материалами с опытными мастерами.

Я слушал внимательно, и чувство глубокой гордости медленно наполняло грудь, распирая рёбра. Это было моё детище, плод моих усилий и мечтаний — создать целое поколение по-настоящему образованных, грамотных мастеров, талантливых инженеров, смелых изобретателей, которые своим трудом и умом двинут отсталую, архаичную Россию решительно вперёд, в светлое будущее прогресса и процветания.

— Сколько студентов реально мы сможем принять на самый первый набор? — спросил я практично. — Учитывая ограниченность помещений, оборудования, преподавательского состава.

— Пятьдесят человек, — ответил Николай после короткого, но напряжённого раздумья. — Это разумный максимум, который мы физически сможем качественно, на должном уровне обучить при нынешнем, пока ещё скромном количестве опытных преподавателей и доступного учебного оборудования. Но в обозримом будущем, когда академия естественным образом разрастётся, обзаведётся новыми корпусами, лабораториями, когда подрастут и созреют наши собственные выпускники, способные стать преподавателями следующих поколений — тогда сможем принимать и намного больше.

— Отлично, вполне разумно, — кивнул я одобрительно. — Тогда объявляй официальный набор студентов. Но с одним принципиальным, категорическим условием — мы принимаем не только избалованных дворянских недорослей и самодовольных купеческих сынков с толстыми кошельками, но обязательно, в первую очередь ищем и принимаем способных, талантливых крестьян, смышлёных мещан, одарённых детей простого народа. Настоящий талант, природный ум и золотые руки абсолютно не зависят от знатности происхождения или толщины родительского кошелька. Это я знаю наверняка.

Николай расплылся в широкой, счастливой улыбке.

— Я именно на это и рассчитывал всё время, Егор Андреевич, когда разрабатывал программу. Среди простого, незнатного народа невероятно много по-настоящему смышлёных, технически одарённых, золоторуких от природы мастеров, которым катастрофически не хватает только одного — грамотного образования, доступа к знаниям. Дать им эти знания, открыть двери науки — и они в благодарность буквально горы свернут, совершат технологическую революцию.

Мы детально обсудили и договорились, что торжественная церемония официального открытия академии, с приглашением важных гостей и представителей власти, состоится ровно через месяц. Николай с энтузиазмом взял на себя всю организационную работу: приглашение почётных гостей, подготовку торжественных речей, украшение здания. Я лишь мягко попросил его, чтобы всё было выдержано в разумной скромности, без ненужной, показной помпезности и дворцовой роскоши.

Глава 9

Следующий месяц пролетел стремительно, словно в лихорадочном сне, весь заполненный бесконечной, напряжённой суматохой тщательной подготовки. Здание будущей академии — бывший добротный купеческий особняк на три этажа, который нам предоставили Дубинин вместе с Иваном Дмитриевичем. Его мы основательно перестроили, приспосабливая под учебные нужды — преобразили до неузнаваемости, превратили из жилого дома в настоящий храм науки и практических знаний.

Просторные мастерские на первом этаже и в подсобных помещениях оборудовали по последнему слову техники: новейшие токарные и сверлильные станки, мощные кузнечные горны с принудительным дутьём, массивные наковальни, удобные верстаки разного назначения. Учебные аудитории на втором этаже обставили добротно: ровные ряды прочных деревянных парт, большие чёрные доски для мела во всю стену, высокие книжные полки, заполненные свежими учебниками и справочниками, стенды с наглядными пособиями и действующими моделями механизмов. Химические и физические лаборатории на третьем этаже наполнили всем необходимым оборудованием: стеклянные колбы и реторты всех размеров, спиртовые горелки, точные весы, штативы, целые ряды аккуратно подписанных склянок с химическими реактивами, импортные приборы для демонстрации физических явлений.

Иван Дмитриевич, верный своему слову, деятельно помог с привлечением квалифицированных, опытных преподавателей, используя свои обширные связи в обеих столицах и в научных кругах. Благодаря его рекомендациям и настойчивости к нам приехали несколько отставных, но всё ещё полных сил профессоров из престижного Московского университета, талантливые инженеры-практики с крупных петербургских казённых заводов, даже один педантичный немецкий химик, господин Шмидт, который долгие годы успешно работал на Императорском фарфоровом заводе и знал своё дело досконально.