Ник Тарасов – Последний протокол (страница 20)
Зета возвела барьеры, но они трещали, как тонкий лед под гусеницами танка. Вражеский код не пытался их пробить — он просачивался сквозь них, анализируя и копируя архитектуру Зеты, чтобы обратить ее же оружие против нее. В моем интерфейсе замелькали строки:
МЕНТАЛЬНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: 74%
УРОВЕНЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ: 11%
УРОВЕНЬ ВТОРЖЕНИЯ: 32%
Мы проигрывали. Эгрегор был океаном, а мы — одинокой скалой, которую медленно, но верно точили его волны.
И сквозь этот ментальный шторм до меня донесся крик из реального мира.
— МАКС, СЗАДИ!
Сознание на долю секунды вернулось в тело. Я все еще стоял на коленях перед аномалией, моя рука была погружена в ее мерцающую плоть. Вокруг — поле боя. Дрейк, Ворон и Рыжий отстреливались из последних сил. И одна из тварей, огромная, похожая на гориллу, неслась прямо на меня.
Я не мог пошевелиться. Тело было парализовано.
Пулеметная очередь прошила воздух там, где должна была быть моя голова. Ворон, матерясь, поливал тварь свинцом.
— ДАВАЙ, МАКС, ЧТО БЫ ТЫ ТАМ НИ ДЕЛАЛ, ДЕЛАЙ БЫСТРЕЕ! У НАС ПАТРОНЫ КОНЧАЮТСЯ!
Этот крик, полный отчаяния и надежды, стал для меня точкой опоры.
— Зета, — прохрипел я в своем разуме. — Мы не можем просто защищаться. Нужно атаковать.
— Его — да. Но не моя! Он — машина. А любая машина работает по правилам. Нарушь их! Используй меня! Весь этот бардак в моей голове! Страх, ярость, воспоминания! Преврати это в оружие!
Секундная пауза. Я почувствовал, как Зета обрабатывает мою идею с невероятной скоростью.
Я перестал сопротивляться. Вместо того чтобы блокировать поток данных, я открылся. Но не для того, чтобы он меня стер. А для того, чтобы заразить его.
Я бросил в ледяную логику Эгрегора все, что делало меня человеком. Ярость боя. Отчаяние при виде смерти товарищей. Надежду на спасение Бункера. Ненависть к тварям, что заполонили мир. И похоть. Животную, первобытную похоть, которая буквально вчера захлестнула нас с Кирой. Все самые сильные, самые иррациональные эмоции. Весь хаос человеческой души.
Зета ловила эти нейронные всплески, упаковывала их в пакеты данных, замаскированные под системные запросы, и швыряла их в самое сердце Эгрегора.
Идеальная черная решетка его сознания начала сбоить. В безупречных строках кода появились ошибки, парадоксы, рекурсивные петли. Он пытался проанализировать, что такое «надежда». Пытался вычислить переменную «любви». И его система начала рушиться под тяжестью этой иррациональности.
ЗАПРОС: АНАЛИЗ ПАКЕТА ДАННЫХ #А8С7-v3.
РЕЗУЛЬТАТ: ЛОГИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ПАРАДОКС.
ЗАПРОС: КАРАНТИН ПОВРЕЖДЕННОГО СЕКТОРА.
РЕЗУЛЬТАТ: ОТКАЗ. ВИРУС НЕ ИМЕЕТ СТРУКТУРЫ.
— Поздно, ублюдок, — прошептал я.
Она начала перенаправлять потоки энергии. Я чувствовал, как ткань пространства-времени вокруг меня натягивается, словно струна. Аномалия перестала быть сферой. Она начала сжиматься, втягивая в себя свет, воздух, даже звуки.
Вокруг наступила абсолютная, мертвая тишина. Мутанты замерли, словно куклы, у которых обрезали ниточки. Их ярость, подпитываемая Эгрегором, иссякла.
А потом аномалия взорвалась.
Но это был не взрыв. Это был взрыв наоборот. Вся энергия, весь свет, весь хаос устремились внутрь, в одну-единственную точку, которая на мгновение стала ярче солнца. А затем — тьма.
И тишина.
Ударная волна была не физической. Это была волна чистой информации. Она прошла сквозь меня, сквозь моих товарищей, сквозь мутантов.
ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ…
СИНХРОНИЗАЦИЯ С НОСИТЕЛЕМ…
ОЦЕНКА СОСТОЯНИЯ: КРИТИЧЕСКОЕ. ФИЗИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ: 98 %. НЕЙРОННОЕ ИСТОЩЕНИЕ: 87 %.
Последнее, что я увидел перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, — это поле, усеянное трупами мутантов. И небо. Чистое, серое небо.
А потом я рухнул лицом в пыль.
Глава 10
Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала — звуки. Равномерное пиканье какого-то прибора. Тихие, приглушенные голоса. Затем — ощущения. Мягкая поверхность подо мной. Легкое одеяло. И тупая, ноющая боль во всем теле, словно меня пропустили через мясорубку.
Я попытался открыть глаза. Веки показались свинцовыми. С третьей попытки удалось.
Потолок. Белый, стерильный. Слишком яркий свет люминесцентной лампы. Я был в медблоке.
— Он очнулся.
Голос Киры Стелл. Я повернул голову. Она стояла рядом с кроватью, в своем обычном белом халате. Лицо было уставшим, но спокойным. Рядом с ней — капитан Рэйв. Ее лицо, как всегда, было непроницаемой маской, но во взгляде читалось что-то новое. Не просто подозрение. Уважение? Или страх?
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Стелл, поднося к моему лицу какой-то сканер.
— Как будто по мне проехал танк, — прохрипел я. Голос был чужим, слабым.
— Неудивительно, — она посмотрела на показания сканера. — Ты был без сознания почти восемнадцать часов. Твой организм пережил колоссальную перегрузку. Мы едва тебя вытащили. Как нам это удалось — вопрос открытый.
— Что… что произошло? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Ты нам скажи, — вмешалась Рэйв. Ее голос был жестким, как сталь. — Дрейк, Ворон и Рыжий доставили тебя в невменяемом состоянии. Они рассказали… невероятные вещи. Что ты в одиночку перебил десятки мутантов, двигаясь с нечеловеческой скоростью. Что ты подошел к аномалии и… заставил ее исчезнуть.
Я молчал, пытаясь собраться с мыслями.
— Зета? — мысленно позвал я.
— Что с мутантами? — спросил я вслух, глядя на Рэйв.
— Как сфера аномалии схлопнулась, они на несколько секунд стали какими-то заторможенными, будто кукловод обрезал нитки. Вот ребята и покрошили их в моменте. Так что там произошло?
— Я же говорил, что у меня есть устройство, — начал я старую песню. — Оно сработало. Создало какой-то импульс, который нейтрализовал и аномалию, и, видать, какую-то подпитку от аномалии к тварям.
Рэйв усмехнулась. Безрадостно, холодно.
— Макс, хватит. Хватит врать. Я видела записи с нашлемных камер. Никакого устройства у тебя не было. Ты сделал это… сам.
Она сделала шаг ближе.
— Я не знаю, кто ты. Или ЧТО ты. Но ты спас Бункер. Это факт. И пока что этого достаточно. Но наш разговор не окончен. Как только встанешь на ноги — жду у себя. Для полноценного, честного дебрифинга.
Она развернулась и вышла из палаты, оставив нас со Стелл наедине.
Кира молча поправила мое одеяло. Ее движения были мягкими, заботливыми.
Она села на край кровати и взяла мою руку. Ее пальцы были теплыми.
— Я провела полный анализ твоей крови, пока ты был без сознания, — продолжила она. — То, что я нашла… это не Гиперстим. Это вообще не похоже ни на одну известную мне технологию. Твои клетки меняются. Регенерируют с невероятной скоростью. Твоя ДНК… она переписывается.
Она посмотрела мне прямо в глаза. В ее взгляде не было страха. Только бесконечное, всепоглощающее любопытство ученого. И что-то еще. Что-то очень личное.