Ник Тарасов – Последний протокол (страница 16)

Следующие несколько часов прошли в работе. Мы с Громовым разбирали щит, меняли детали, перенастраивали параметры. Зета постоянно подсказывала, направляла, корректировала. Инженер несколько раз восхищался моей интуицией и знаниями.

— Макс, ты точно не хочешь перейти в инженерный отдел на постоянку? — спросил он, когда мы закончили. — Такие специалисты на вес золота.

— Спасибо, но нет, — отказался я. — Утилизация — мое призвание. Хотя помогать в свободное время готов.

Он кивнул с пониманием и вернулся к своим делам. Я же покинул техническую секцию и отправился обратно в жилой блок.

Было уже около полудня. Значит, анализы Стелл должны быть почти готовы.

— Макс, — внезапно предупредила Зета. — Засекаю приближение доктора Стелл к твоим покоям. Она несет планшет с результатами анализов. Биометрические показатели… она взволнована и напряжена. Готовься к сложному разговору.

Я ускорил шаг, стараясь добраться до каморки раньше нее. Нужно было встретить врача в контролируемых условиях, а не в коридоре на виду у всех.

Добежал до двери своей комнаты за минуту до ее появления. Открыл, вошел внутрь и оставил дверь приоткрытой — приглашение войти.

Через несколько секунд в дверном проеме появилась фигура Стелл. Она остановилась на пороге, внимательно глядя на меня.

— Макс, — произнесла она ровным, профессиональным тоном. — Мне нужно поговорить с тобой. Немедленно.

Я жестом пригласил ее войти и закрыл за ней дверь.

Глава 8

Как только дверь закрылась, я сделал то, что подсказывала мне интуиция — та самая, которую Зета усилила до невероятного уровня. Я увидел напряжение в теле Стелл, прочитал ее состояние за доли секунды. Одиночество, изголодавшаяся по прикосновениям женщина, скрывающая это за профессиональной маской. Решение пришло мгновенно.

Я подошел вплотную к докторше. Та открыла рот, чтобы что-то сказать, но я обнял ее за талию и впился в нее поцелуем.

Первые секунды она застыла от шока. Ее тело было напряженным, как струна. Планшет с результатами анализов выпал из рук и глухо стукнулся о пол. Затем она попыталась вырваться — руки уперлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть.

Но я не отпускал. Держал крепко, но не грубо. Целовал настойчиво, чувствуя, как ее сопротивление слабеет с каждой секундой.

— Макс, что ты… — начала она, отрываясь от поцелуя.

Я не дал ей договорить. Снова впился в ее губы, на этот раз более страстно. И почувствовал, как что-то в ней сломалось. Плотина, сдерживавшая годы одиночества, прорвалась.

Она ответила на поцелуй с такой яростью и страстью, что я едва устоял на ногах. Ее руки перестали отталкивать и вместо этого вцепились в мою одежду, притягивая ближе. Поцелуй стал жадным, отчаянным — словно она тонула и я был единственным спасением.

— Зета, отключись, — мысленно приказал я.

— Уже отключилась, — донесся ее голос с легким смешком. — Веселись, Макс. Это действительно гениальный ход.

Я перестал думать о последствиях, о рисках, о планах. Существовали только мы двое в этой маленькой каморке.

Мои руки скользнули к ее поясу. Расстегнул пряжку брюк быстрым движением. Стелл задохнулась, но не остановила меня. Наоборот — ее пальцы уже расстегивали пуговицы на моей рубашке.

Я резко развернул ее к себе спиной. Ей оставалось лишь упереться руками в стол. Брюки упали на пол вместе с моими.

То, что произошло дальше, было похоже на взрыв подавленной страсти. Словно оба мы годами были без близости и теперь наверстывали упущенное. Никаких нежностей, никаких прелюдий — только первобытная, животная потребность.

Она издавала звуки, которые не вязались с образом холодного профессионального медика. Стоны, всхлипы, почти рычание. Ее тело двигалось в такт моему с абсолютной синхронностью.

Я чувствовал каждый изгиб ее тела, каждое желание. Благодаря улучшениям Зеты мои ощущения были острее обычного — я различал малейшие изменения в ее дыхании, чувствовал ускорение пульса, понимал, когда усилить темп, а когда замедлить.

— Блядь, — выдохнула она между стонами. — Макс… что ты…

Слова разбивались о волны удовольствия, которые накатывали на нее. Я чувствовал, как ее тело напрягается все сильнее, приближаясь к пику.

А потом в какой-то момент у нее подкосились ноги. Все тело затряслось в конвульсиях оргазма. Она едва не упала, но я подхватил ее, не прерывая движений.

— Не… останавливайся… — прохрипела она. — Пожалуйста…

Я швырнул ее на кровать. Волосы растрепались, лицо раскраснелось, губы припухли от поцелуев. Она выглядела совершенно по-другому — не строгим врачом, а страстной женщиной.

Я навис над ней, и мы продолжили. Только теперь медленно, неспешно. Я целовал ее шею, плечи, грудь. Изучал каждую реакцию ее тела, запоминал, что ей нравится больше всего.

Она была как зажигалка — казалось, что каждое прикосновение заводило ее все больше и больше. Легкое прикосновение к внутренней стороне бедра — и она выгибалась дугой. Поцелуй в ямочку на ключице — и ее дыхание сбивалось. Укус за мочку уха — и ее ногти впивались в мою спину.

— Ты… откуда ты… — бормотала она между стонами. — Так… не бывает…

Я не отвечал, продолжая исследовать ее тело. Находил точки, от прикосновений к которым она теряла контроль. Менял темп и интенсивность, наблюдая за реакциями.

Она кончила еще раз. Потом еще. Я потерял счет, сколько раз ее тело сотрясали волны оргазма. Каждый раз она цеплялась за меня, словно за спасительный круг в бушующем море ощущений.

Когда всё закончилось, она обвила меня ногами и руками, не давая выйти. Держала крепко, дыша прерывисто и часто.

— Погоди… — прошептала она. — Еще немного… — Новый оргазм накрыл Киру.

Мы лежали так, переплетенные, пока дыхание не выровнялось. Я перекатился на бок, притянув ее к себе. Она устроила голову у меня на плече, обняв за талию.

Прошло минут десять молчания. Я гладил ее по волосам, чувствуя, как постепенно возвращается реальность. Что мы только что сделали? Какие будут последствия?

Но удивительно — я не жалел ни о чем. В конце-концов — то, что сейчас было — было ахрененно.

— Я так-то пришла тебе сказать, — вдруг произнесла она, не поднимая головы, — что пришла к выводу, что ты употребляешь «Гиперстим».

Я напрягся. «Гиперстим» — запрещенный довоенный препарат для экстремального повышения физических параметров. Невероятно эффективный, но с чудовищными побочными эффектами.

— Показатели твоей крови и тканей совпадают с профилем пользователей этого препарата, — продолжала она тем же будничным тоном, словно обсуждала прогноз погоды. — Ускоренный метаболизм, повышенная плотность мышц, улучшенная нервная проводимость. Классика.

Она помолчала, рисуя пальцем узоры на моей груди.

— Но тут нестыковочка, — добавила она задумчиво. — «Гиперстим» буквально с первой дозы приводит к полной импотенции. Необратимой. А ты этим не страдешь… — она усмехнулась. — Ну, я думаю, доказательства очевидны. Так что… что-то тут не так.

Она говорила это как само собой разумеющееся, между прочим. Без подозрений, без упреков. Просто констатация факта, над которым она размышляет вслух.

Мой вывод был правильным. Она изголодавшаяся женщина. При чем чертовски привлекательная. И такая встряска пусть и временно, но отвлекла ее от моих медицинских отклонений. Профессиональное любопытство отступило перед более базовыми потребностями.

— Может, у меня особая физиология, — осторожно предположил я, продолжая гладить ее волосы.

— Может быть, — согласилась она, не настаивая на ответе. — Хотя это было бы уникально.

Еще через минут пять она встала. Посмотрела на меня с прищуром, в котором читались и удовлетворение, и легкая угроза:

— Макс! Мне было охренеть как хорошо. И, честно говоря, надеюсь, что не последний раз.

Она начала одеваться, и я приподнялся на локте, плотоядно разглядывая ее подтянутое, стройное тело. Для женщины сорока двух лет она была в превосходной форме. Никакого лишнего жира, мышцы в тонусе, кожа упругая. Явно следила за собой, несмотря на тяжелый рабочий график.

— Но имей в виду, — продолжила она, застегивая бюстгальтер. — Первое: если хоть одна живая душа об этом узнает — я лично тебя придушу.

Она говорила серьезно. В ее взгляде читалась абсолютная решимость.

— Второе, — она натянула брюки и застегнула пояс. — Мы не закончили с твоим обследованием.

Последняя фраза прозвучала более формально, возвращая ее в профессиональный режим. Но угрозы в ней не было — скорее констатация факта.

Я откинулся на подушку, наблюдая, как она заканчивает одеваться. Привела в порядок волосы, застегнула последнюю пуговицу на рубашке, подобрала планшет с пола.

— Кира, — сказал я, когда она уже направлялась к двери. Она остановилась, обернулась. — То, что сейчас было… полностью разделяю мнение — это было охренительно. И да, согласен — тоже нигде не взболтни, а то Бункер… он такой Бункер, что завтра в каждой секции будут шушукаться.

Она кивнула с понимающей улыбкой.

— А по поводу меня, — продолжил я, — всему свое время.

Стелл внимательно посмотрела на меня, оценивающе. Потом медленно кивнула.

— Своё время… — повторила она. — Хорошо. Но не тяни слишком долго, Макс. Любопытство медика — штука настойчивая.

Она вышла, не прощаясь. Дверь мягко закрылась за ней.