Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 37)

— Нет, — подтвердила Зета. — Перехвачен приказ номер 714-Омега. Статус операции: «Полное подавление». Цель: уничтожение командного состава, захват производственных мощностей, фильтрация населения.

«Фильтрация». Красивое слово для массовых казней всех несогласных.

— Они оскорблены, — я смотрел на карту, где красные метки ползли по старым магистралям. — Мы плюнули им в лицо на глазах у всего региона. Если они просто перекроют нам кислород, другие бункеры могут подумать, что Совет слаб. Им нужна кровь. Показательная порка.

— Поступающие данные подтверждают выдвижение тяжелой техники, — продолжала Зета, увеличивая один из секторов карты. — Танковый взвод. Шесть единиц Т-90М, модернизированных под условия Пустоши. Три мобильных артиллерийских установки.

— Танки? — Кира повернулась ко мне, ее глаза расширились. — Против бункера? Они что, собираются долбить в гермоворота прямой наводкой?

— Нет, — покачал я головой, анализируя схему. — Танки — это чтоб мы голову не высунули. А вот это… — я ткнул пальцем в группу быстрых, легких меток, идущих в авангарде. — Это «Черные Псы».

— Наемники? — переспросила Кира.

— Хуже. Чистильщики. Штурмовые группы на багги и легкой броне. У них нет чести, нет тормозов. Они идут первыми, чтобы вскрыть периметр, создать хаос, запустить диверсантов.

Зета вывела на экран расшифровку аудиоперехвата. Голос командира наемников, какой-то хриплый бас, отдавал приказы: «Пленных не брать, пока не будет команды. Всех, кто с оружием — в расход. Женщин — в фильтрационный лагерь. Техников — мордой в пол, не повредить руки».

Я стиснул зубы так, что чуть не раскрошил эмаль. Это был не просто военный поход. Это был карательный рейд. Они шли не договариваться, не пугать. Они шли убивать. Убивать то, что мы только что создали. Убивать ту надежду, которую я увидел в глазах бабы Вали и детей с апельсинами.

— Расчетное время контакта? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.

— Авангард будет в зоне визуального контакта через шесть часов, — ответила Зета. — Основные силы — через двенадцать. Они идут форсированным маршем. Плюют на ресурс двигателей. Они хотят ударить, «не отходя от кассы».

— Шесть часов… — прошептала Кира. — Мы не успеем подготовить внешнюю оборону. Турели на стенах старые, они не выдержат массированного обстрела. А если они подгонят артиллерию…

Она посмотрела на меня.

— Макс, мы не можем сидеть за стенами. Если они запрут нас внутри и начнут методично долбить бетон, паника начнется через час. Люди только что поверили в чудо. Если завтра их снова начнут убивать, они сломаются.

Я знал это. Оборона — это путь к поражению. Сидя в глухой защите, ты отдаешь инициативу врагу. Ты позволяешь ему выбирать время и место удара.

Я посмотрел на свои руки. Руки, которые умели созидать, запуская «Гефесты». Но прежде всего это были руки которые умели убивать.

— Мы не будем сидеть за стенами, — тихо сказал я.

Я подошел к вешалке и снял свою броню. Она показалась мне тяжелее обычного, словно напиталась весом грядущих решений.

— Зета, объявляй общий сбор командиров. Рэйв, Картер, Дрейк. Громова тоже зови, мне нужно знать, что он сможет выжать из генераторов.

— Что ты задумал? — Кира смотрела на меня с тревогой, но в ее взгляде я видел и понимание. Она и так знала ответ.

Я защелкнул крепления на груди. Металл привычно сжал ребра.

— Мы не дадим им подойти к воротам, — ответил я, проверяя заряд «Аргуса». — Мы встретим их там, где они нас не ждут. В Пустоши.

— Готовь «Щит-7» и стимуляторы, Кира. Много. На этот раз нам придется драться не с мутантами. Нам придется драться с армией, которая пришла сжечь наш дом.

— Поняла, — она кивнула, и ее лицо снова стало жестким, собранным. — Я буду готова пару часов.

— Действуй.

Я вышел из комнаты в коридор. Тишина бункера теперь казалась мне не умиротворением, а затишьем перед ураганом.

В тактическом зале Бункера-47 не горел свет. Только холодное, мертвенно-голубое свечение центрального голографического стола, который я заставил работать пару часов назад, выхватывало из темноты напряженные лица. Пахло не только переработанным воздухом вентиляции, но и страхом, который люди пытались замаскировать под профессиональную сосредоточенность.

— Зета, дай мне полный расклад. Без прикрас и оптимистичных прогнозов, — скомандовал я, вперив взгляд в карту местности. — Что именно к нам ползет?

Зета, мой незримый штурман в этом океане дерьма, вывела на проекцию красные иконки, обозначающие силы противника. Они словно раковая опухоль расползались по старым магистралям, ведущим к нашему порогу.

«Анализ завершен, Макс. И он тебе не понравится. То, что мы видим, превышает карательный протокол Совета, исходя из прошлых таких походов, на 300%».

— Детали, — процедил я. — Я должен знать, чем именно они собираются нас убивать.

Над столом развернулись трехмерные модели техники. Они вращались, разбираясь на составные части, подсвечивая уязвимые места и вооружение.

«Авангард — наемники „Черные Псы“. В основном багги с крупнокалиберными пулеметами и легкая колесная бронетехника. Быстрые, маневренные. Их задача — разведка боем, подавление внешних постов, создание паники. Они идут „веером“, чтобы нащупать бреши в периметре».

Рядом со мной Картер хрустнул костяшками пальцев. Его лицо в синем свете казалось маской греческой трагедии.

— Эти ублюдки любят показательные казни, — прохрипел он.

«Основные силы следом, — продолжила Зета, игнорируя эмоции майора. — И вот здесь начинается настоящая проблема. Совет задействовал регулярные части. Видишь эти метки? Это тяжелые БТРы „Мамонт-IV“. Усиленная композитная броня, автоматические пушки калибра 30-мм, системы активной защиты от ракет. Но и это не самое плохое».

Иконка на карте мигнула, увеличиваясь.

«Авиация. Два штурмовых винтокрыла класса „Стервятник“. Они несут ракеты „воздух-земля“ и напалмовые баки. Когда они подойдут на дистанцию атаки, наши старые зенитные установки к сожалению просто не смогут их подавить. Они сожгут внешние надстройки, ослепят нас, а потом начнут методично долбить».

В зале повисла тишина, как могильном склепе. Я посмотрел на Рэйв. Капитан стояла, скрестив руки на груди, но я видел, как подрагивает уголок ее губ. Она понимала, что это значит.

— Они не просто хотят нас наказать, — тихо сказала она. — Они хотят нас стереть.

Я кивнул, соглашаясь с Зетой и Рэйв. Это не было полицейской операцией. Это была зачистка.

— Зета, слабые места Бункера. Покажи мне, где будет прорыв в первую очередь.

Карта изменилась. Теперь Бункер-47 был отображен в разрезе, пронизанный красными линиями уязвимостей.

«Восточный сектор, вентиляционная шахта № 4. Бетон там крошится, арматура сгнила. Прямое попадание тяжелой ракеты — и герметичность нарушена. Сектор А-2, грузовой шлюз. Петли ворот изношены. Массированный огонь из 30-мм пушек может заклинить их в полуоткрытом положении. И самое главное — энергосеть. Громов выжал из неё максимум, но она работает на пределе. Импульсный удар или саботаж на внешней подстанции — и мы слепнем. Оборона лишается турелей, а люди воздуха».

— Если они возьмут нас в кольцо и начнут долбить… — начал Дрейк, который до этого молча стоял в углу теребя ремень автомата.

— … то мы сдохнем, — закончил я за него. — Медленно и мучительно. Ресурсы, которые мы производим, не помогут, если нам нечем будет дышать или если нас завалят камнями.

— Значит, осаду мы не выдержим, — констатировала Рэйв, ее голос был сдавленным, и в глазах была слабо контролируемая паника. — Мы не можем позволить им занять высоты и расставить артиллерию. Если они начнут методичный обстрел, бункер не выдержит долго.

Я выпрямился, оглядывая присутствующих. Мой взгляд скользнул по Картеру, по Рэйв, по Дрейку. В каждом из них я видел отражение того же расчета, который сейчас прокручивала Зета.

Совет чувствовал себя уязвленным. Мы плюнули им в лицо, и теперь они собирались смыть этот плевок нашей кровью. Они бросили все. Они оголили другие сектора, чтобы раздавить нас показательно. Чтобы никто и не подумал, что можно жить иначе.

— У нас нет права на ошибку, — сказал я, нарушая молчание. — И у нас нет права на глухую оборону. Если мы запремся за стенами, мы проиграем. Это вопрос времени. Сутки, двое — но они найдут, как нас выкурить.

Картер шагнул вперед, уперев кулаки в стол.

— И что ты предлагаешь, Макс? Выйти в поле? Против танков и вертушек? С чем? С нашими старыми калашами и твоей верой в светлое будущее?

— С головой, майор, — жестко ответил я. — И с технологиями, о которых они пока не знают. Мы встретим их не там, где они хотят, а там, где удобно нам.

Я посмотрел на карту. Красные линии ползли. Шесть часов до контакта с авангардом. Двенадцать — до основных сил.

— Мы не дадим им подойти к воротам. Мы сломаем им зубы еще на подходе.

«Макс», — голос Зеты в голове стал ледяным. — «Я моделирую сценарии. Вероятность успеха при лобовом столкновении — 14%. Вероятность успеха при партизанской тактике с использованием особенностей рельефа и наших возможностей — 48%. Это все еще риск самоубийства».

— Мне плевать на проценты, — мысленно огрызнулся я. — Мне нужно знать, где. Где мы можем их остановить.

«Каньон „Слепая Кишка“ в десяти километрах к югу. Узкое место. Единственная дорога для тяжелой техники. Склоны высокие, осыпи нестабильные. Идеально для засады. Но если они прорвутся…»