Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 34)

— Понял. «Кротов» искать, — мрачно усмехнулся Картер. — Люблю эту работу.

— Выполнять.

Майор развернулся на каблуках и быстрым шагом вышел из командного центра, на ходу выкрикивая приказы в рацию.

Рэйв перевела взгляд на меня.

— Теперь ты, Макс. Оборона — на мне и Картере. Но ты обещал нам автономию. Ты сказал, что мы не сдохнем, когда они перекроют вентиль.

— И я держу слово, — я кивнул Громову, который все это время стоял в углу, переминаясь с ноги на ногу и стискивая свой планшет. — Пошли, Петрович. Хватит глазеть на политику, пора железом заниматься.

Мы спустились на технический уровень, в «Сердце» бункера.

Здесь, среди переплетения труб, кабелей и гула насосов, атмосфера была совершенно иной. Наверху царило напряжение ожидания войны, здесь же пахло работой. Тяжелой, потной, настоящей работой.

Ангар, где мы выгрузили «Гефесты» и контейнеры с сырьем, превратился в муравейник. Люди Громова, усиленные моими дроидами, суетились вокруг машин.

— Значит так, — я подошел к первому «Гефесту-М», чей хромированный корпус казался чужеродным среди ржавых стен бункера. — Задача номер один — фильтры. Рэйв сказала, что запасов на два месяца, но это при условии экономии. Если начнется заварушка, система вентиляции будет работать на износ, фильтруя гарь и, возможно, боевые газы. Нам нужен запас на полгода. И прямо сейчас.

Громов почесал затылок, глядя на панель управления принтера, перемигивающуюся непонятными ему пока символами.

— Макс, я всё понимаю, но… Эта дура жрет энергии, как половина жилого сектора. Если мы запустим её на полную мощность, у нас свет моргать начнет.

— Не начнет, — я подключился к интерфейсу машины напрямую. Зета тут же перехватила поток данных, синхронизируя «Гефест» с реактором бункера и нашими стержнями, которые мы привезли. — Мы ставим свои генераторы в параллель. Плюс я оптимизирую вашу энергосеть. У вас потери на теплопередаче дикие, Громов. Греете бетон вместо дела.

В моем зрительном поле развернулись схемы. Спутанный клубок энергосистемы Бункера-47 выглядел как кошмар электрика-самоубийцы. Зета подсветила узкие места красным.

«Перемаршрутизация потоков», — отрапортовала она. — «Отключаю вторичный подогрев технических коридоров. Снижаю накал освещения в атриуме на 30%. Высвобожденную мощность — на линию А-4, к принтерам».

Махина «Гефеста» издала низкий, вибрирующий гул. Индикаторы сменили цвет с оранжевого на спокойный зеленый.

— Загружай сырье! — крикнул я рабочим, которые стояли у бункера подачи с мешками полимера. — Живее! Это не музейный экспонат, сломать её сложнее, чем ваши головы! Сыпь!

Гранулы полимера с шорохом посыпались в приемник.

Я вызвал меню проектирования.

— Зета, чертежи стандартного фильтра класса «Заслон-9». Оптимизация структуры. Убери лишний пластик в корпусе, добавь плотности абсорбирующему слою. Используй нано-присадки из «Красного Пояса».

«Обработка… Готово. Эффективность фильтрации повышена на 215%. Ресурс увеличен втрое. Время печати одной единицы — 4 минуты».

— Запускай серию.

Внутри «Гефеста» вспыхнули лазеры спекания. Раздалось ритмичное жужжание сервоприводов. Громов завороженно смотрел в смотровое окно, прижавшись носом к стеклу.

— Работает… — прошептал он. — Господи, она реально печатает… Слой за слоем…

Через четыре минуты лоток выдачи лязгнул, и на него выкатился еще теплый цилиндр фильтра. Он был не серым и грубым, как те, что поставлял Совет, а матово-черным, идеальной геометрической формы.

Громов схватил его, обжег пальцы, но даже не поморщился. Поднес к лицу, понюхал.

— Идеально, — выдохнул он, поворачиваясь ко мне. Его глаза блестели влагой. Старый инженер плакал, глядя на кусок пластика и активированного угля. — Макс, ты понимаешь? Это… это лучше, чем довоенное. Это свобода.

— Это только начало, Петрович, — я хлопнул его по плечу. — Ставь людей на конвейер. Фильтры, потом запчасти для насосов. Потом инсулиновые шприц-ручки — чертежи я уже залил в базу. Мы должны забить склады так, чтобы двери не закрывались.

Работа закипела с новой силой. Люди увидели результат. Они поняли, что слова Рэйв не были пустым звуком. Мы действительно могли делать это сами.

Глава 17

Технический уровень Бункера-47 перестал быть мертвой зоной. Раньше здесь царил гул старых вентиляторов, похожий на предсмертный хрип, и запах ржавой воды. Теперь всё изменилось. Воздух звенел. Он был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом даже через одежду.

Это был не просто ремонт. Это была реанимация с помощью технологий далекого будущего.

Я стоял на галерее, глядя вниз, на муравейник, в который превратился главный сборочный цех. У нас было всего сорок восемь часов, но темп, который взяли люди Громова, ломал любые графики. Спать никто не собирался. Адреналин, замешанный на отчаянии и надежде, работал лучше любого стимулятора.

— Зета, статус интеграции второй линии? — мысленно спросил я, сканируя пространство в тепловом спектре.

«Монтаж завершен на 85%. Калибровка эмиттеров питания. Макс, обрати внимание на сектор Б-4. Бригада пытается подключить „Деметру“ к старой системе водоотведения. У них там несовпадение диаметров. Если они включат напор сейчас, их смоет к чертям».

Я перевел взгляд в дальний угол. Там, вокруг массивной установки синтеза биомассы («Деметра»), суетились четверо техников. Один из них, здоровенный детина по кличке Лом, уже заносил кувалду над переходником, явно собираясь решить проблему «силовым методом».

— Отставить кувалду! — рявкнул я, спрыгивая с галереи. Высота была метров пять, и я приземлился рядом с ними с тяжелым грохотом, заставив Лома выронить инструмент.

— Макс… то есть, командир… — Лом вытер потный лоб грязным рукавом. — Да она не лезет! Фланец довоенный, дюймовый, а у нас метрика!

— Силу есть куда девать? — я подошел к стыку труб. Зета тут же наложила на картинку схему идеального соединения. — Если ты ударишь по корпусу «Деметры», ты собьешь настройку сита к чертям собачим. И вместо протеиновых батончиков мы будем жрать радиоактивную кашу.

Я вызвал дроида и натравил его на металл трубы.

— Зета, режим микросварки. Дай импульс на стык. Нагрев до пластичности.

«Выполняю. Температура 1200 градусов. Держи ровно».

Металл под его манипуляторами начал краснеть. Он просто сжал трубу, как пластилин, и натянул её на фланец установки. Металл податливо растекся, герметично обхватив соединение.

— Остывает, — бросил я, отзывая дроида. Шов был идеальным, словно заводская пайка.

Техники смотрели на меня как на икону.

— Мать честная… — прошептал Лом. — Как он это сделал?

— Технологии, парни. Меньше вопросов, больше дела. Запускайте контур охлаждения. Живо!

Работа кипела. Мы встраивали органы новой цивилизации в дряхлое тело старого Бункера. Это была хирургия на открытом сердце без наркоза. Каждый «Гефест» и «Деметра», которые мы бережно вытащили из трюма флаера, теперь занимали свои места. Они выглядели чужеродно: сияющий хром, матовый пластик, пульсирующие голубым светом индикаторы на фоне облупившейся краски стен и ржавых балок.

В воздухе висел густой коктейль запахов: озон от работающих высокочастотных сварщиков, резкий дух свежей смазки, запах разогретых полимеров и тот особый, ни с чем не сравнимый аромат распакованного нового оборудования.

Громов носился между установками как угорелый. Его комбинезон был пропитан маслом насквозь, на лысине красовалось пятно сажи, но глаза… Глаза горели так, будто ему снова двадцать и он впервые увидел рабочую турбину.

Он был у центрального пульта управления энергораспределением. Как раз орал на кого-то в рацию, одновременно пытаясь разобраться с голографическим интерфейсом, который Зета вывела прямо над старым аналоговым столом.

— … Да мне плевать, что Картер требует свет на периметре! — рычал Громов. — У меня тут запуск века! Скажи ему, пусть фонариками светят! Всё, отбой!

Он заметил меня и тут же сменил тон.

— Макс! Слушай, эта твоя подруга цифровая… она гений, но она меня пугает!

— Чем?

— Она переписала протоколы безопасности реактора за три секунды! Я на это полжизни угробил, а она просто щелкнула пальцами… виртуальными пальцами. Мы готовы, Макс. Реактор на стабилизации, стержни из Склада-19 в активной зоне. Мощность избыточная.

Он указал дрожащим пальцем на ряд «Гефестов», выстроившихся вдоль стены.

— Они голодные. Они хотят работать. У нас сырье загружено, программы залиты. Запускаем?

Я оглядел цех. Сотни людей остановились. Те, кто таскал ящики, те, кто варил кабели, те, кто просто прибежал посмотреть. Тишина накрыла технический уровень. Все смотрели на нас. На мою руку, лежащую на сенсорной панели.

Это был момент истины. Дофаминовая игла, на которую я подсадил весь этот бункер своей речью о свободе, сейчас должна была впрыснуть первую дозу.

— Зета, полная синхронизация, — тихо скомандовал я. — Дай им шоу.

«Маршрутизация энергии… Подключение активных зон… Готовность 100%. Жми, Макс».

Я ударил по виртуальной кнопке ввода.

Свет в ангаре моргнул.

На долю секунды наступила полная темнота, и я услышал коллективный вздох ужаса.