Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 30)

Я нажал кнопку на наруче. Грузовой люк флаера раскрылся полностью. Дроиды-пауки, повинуясь моей команде, выкатили наружу первую установку «Гефест-М». Массивная, сверкающая хромом и пластиком машина замерла посреди грязного шлюза.

Толпа ахнула. Громов, главный инженер, который стоял где-то в задних рядах, растолкал солдат и выбежал вперед. Его глаза были размером с блюдца.

— Мать честная… — прошептал он, касаясь бока машины дрожащей рукой. — Это же… это же молекулярный принтер пятого поколения. Я такие только в учебниках видел. Где вы это взяли⁈

— В тумбочке нашел, — усмехнулся я. — И тебе не хворать, Громов! — улыбнулся ему я. — Принимай аппарат. И еще один такой же. И две пищевые станции.

Громов повернулся ко мне, его лицо сияло, как у ребенка в кондитерской.

— Пищевые? Синтез биомассы?

— Полный цикл. Загружаешь дерьмо — получаешь конфетку. Ну, почти.

Рэйв подошла ко мне. Она смотрела не на машины. Она смотрела мне в глаза.

— Ты действительно сделал это, — тихо сказала она. — Ты привез это.

— Это только начало, Кира, — я наклонился к ней. — У нас есть железо. Но нам нужно сырье. И для этого мне нужны твои люди. Твои грузовики. И твой приказ на вылазку.

— Куда?

— Склад-19.

По толпе пробежал шепоток. Картер нервно хохотнул.

— Склад-19? В «Красном Поясе»? Ты хочешь угробить наших людей? Там радиация зашкаливает!

— У нас есть технологии защиты, — вмешалась Кира Стелл, выходя вперед. Её голос был спокойным и авторитетным — голос главного врача. — Мы разработали новые протоколы и модифицировали сыворотку «Рад-X». С нашими препаратами и вашей техникой мы сможем работать там до четырех часов без вреда для здоровья.

Картер посмотрел на неё, как на призрака.

— Доктор Стелл… вы… вы с ним?

— Я с Бункером, майор. Как и всегда. Просто теперь у нас появились новые возможности.

Рэйв обвела взглядом своих людей. Она видела их страх, но видела и жадность в глазах Громова, и надежду в глазах простых солдат, которые устали жрать пустую баланду.

— Совет дал нам время до завтрашнего вечера, — громко сказала она. — Они думают, что мы сдадимся. Что мы приползем к ним на коленях.

Она повернулась к «Гефесту».

— Но у нас теперь есть свой путь.

Она посмотрела на меня.

— Громов, принимай технику. Картер, готовь конвой. Три грузовика, два БТРа прикрытия. Добровольцы. Скажи им… скажи им, что мы едем не просто за консервами. Мы едем за нашей независимостью.

— Есть! — гаркнул Громов, уже раздавая пинки своим техникам.

Картер помедлил, глядя на меня с нескрываемой неприязнью, но потом кивнул и убрал пистолет.

— Будет сделано, капитан. Но если хоть один мой человек сдохнет там от лучевой болезни…

— Не сдохнет, — перебил я его. — Я лично поведу колонну. И я верну их всех домой.

Подготовка конвоя напоминала сборы на собственные похороны. Люди Картера двигались механически, проверяя оружие и герметичность костюмов, но в их глазах читалась обреченность. Для них «Склад-19» был не точкой на карте, а легендой из страшилок, которыми пугали новичков. «Красный Пояс» — место, где счетчик Гейгера начинает захлебываться еще на подходе, а люди выплевывают легкие через неделю после возвращения.

Мы стояли у головного БТРа. Ветер гонял мусор по бетонной площадке перед шлюзом.

— Строиться! — рявкнул Картер. Его голос, усиленный динамиками шлема, заставил бойцов замереть. — Слушать сюда! Командование операцией переходит к… — он запнулся, словно проглотил лимон, — … к Максу. Выполнять его приказы как мои. Кто затупит в Зоне — останется там загорать. Вопросы?

Вопросов не было. Был только страх.

Кира Стелл вышла вперед. В руках она держала металлический кейс-охладитель. На ней была легкая полевая броня, поверх которой был наброшен белый медицинский халат — странное, почти сюрреалистичное зрелище в этом царстве грязи и металла.

— Отставить панику, — её голос звучал спокойно, по-деловому. — Перед выходом каждый получит инъекцию препарата «Щит-7». Это совместная разработка. Он блокирует разрушение клеток ионизирующим излучением на генетическом уровне. Действует четыре часа.

Она открыла кейс. Внутри, в синем свечении холода, лежали ровные ряды шприц-тюбиков с мутной, серебристой жидкостью.

Один из бойцов, коренастый сержант с нашивкой «Вепрь», недоверчиво хмыкнул.

— Док, при всем уважении… Мы хавали «Рад-Х» горстями. Он помогает, но потом почки отваливаются. А от четырех часов в Девятнадцатом мы просто сваримся.

— Это не «Рад-Х», сержант, — я взял один шприц, закатал рукав брони (просто чтобы показать пример, мне это было не нужно, как и Кире, Дрэйку и даже Элисе) и с шипением вогнал препарат. — Это нано-протектор. Он создает панцирь вокруг твоих ДНК-цепочек. Ты не почувствуешь ни металлического вкуса во рту, ни тошноты.

Я бросил пустой тюбик в утилизатор.

— Подходи по одному. Не задерживайте очередь. У нас мало времени.

Бойцы потянулись к Кире. Я видел, как они морщатся от уколов, как переглядываются. Они не верили в чудо-зелье, но выбора у них не было. Приказ есть приказ.

Картер подошел последним. Он смерил меня тяжелым взглядом, подставил шею под инъектор Киры и прошипел сквозь зубы:

— Если мои парни начнут блевать кровью, я тебя лично пристрелю, Макс. Даже если пуля от тебя отскочит, я буду стрелять, пока ствол не расплавится.

— Договорились, майор, — кивнул я. — По машинам.

Колонна выглядела внушительно. Головной «Тигр» — мой трофейный БТР с усиленной броней, за ним три тяжелых армейских грузовика «Урал» с пустыми кузовами, замыкающий — штатный БТР бункера с пулеметной турелью. Над нами, в режиме бесшумного патрулирования, висел мой флаер на автопилоте — Зета держала периметр с воздуха.

Я сидел на месте командира в головной машине. Рядом, за рулем, устроился Шумахер — тот самый парень, которого я когда-то вытащил. Он нервничал, его пальцы, сжимающие «баранку», побелели.

— Расслабься, — сказал я, глядя на экраны внешнего обзора. — Это просто поездка в магазин.

— Ага, — нервно хихикнул он. — В магазин, где кассиры — мутанты, а валюта — наши жизни.

Мы миновали внешний периметр и углубились в Пустошь. Пейзаж менялся быстро. Серый камень и пожухлая трава сменялись черной, спекшейся землей. Деревья здесь были похожи на скрюченные пальцы мертвецов, покрытые странным, светящимся мхом.

— Входим в «Красный Пояс», — доложила Зета. — Радиационный фон растет. 200 миллирентген… 500… 1.2 рентгена в час.

Внутри кабины БТРа запищал дозиметр. Красная лампочка начала мигать, как безумная.

— Фонит, — прошептал Шумахер, косясь на прибор. — Макс, приборы зашкаливают. Мы должны чувствовать тошноту. Головокружение.

— Ты чувствуешь?

Он прислушался к себе. Мотнул головой.

— Нет. Только страшно.

— Страх — это нормально. Главное, что твои клетки не распадаются. Газуй.

Мы проехали еще пять километров. Фон снаружи был таким, что обычный человек без защиты уже схватил бы острую лучевую болезнь. Воздух за бронированным стеклом дрожал, приобретая фиолетовый оттенок. Это было красиво — пугающей, смертельной красотой распада.

«Склад-19» вырос из тумана внезапно. Огромный логистический комплекс, окруженный тройным периметром ржавой колючки. Ворота были снесены, будки охраны — раздавлены. Но сами ангары, массивные бетонные кубы, стояли нетронутыми. Никто не решался сюда сунуться последние сорок лет.

— Колонна, стоп, — скомандовал я в эфир. — Круговая оборона. Грузовики — кормой к третьему ангару. Пехота — не вылезать без команды.

Мы остановились.

— Зета, сканируй.

«Структура бетона экранирует сигнал, Макс. Я вижу активность тепловых сигнатур внутри, но картинка смазана. Кто-то там есть. И это не крысы».

— Кто бы сомневался.

Я открыл люк и спрыгнул на землю. Дозиметр на запястье истошно запищал, показывая смертельные значения, но я тут же отключил звук. Мое тело, напичканное нанитами и модификациями, воспринимало радиацию просто как неприятное тепло на коже.

За мной вылезли Дрейк, Кира и десяток бойцов в тяжелых скафандрах. Они двигались скованно, постоянно оглядываясь на свои датчики.