Ник Робертс – Дом экзорциста (страница 46)

– Конечно, я знал. Я был бы никудышным психологом, если бы не умел читать людей, не так ли?

– Почему ты ничего не сказал?

– А какой смысл? Я знал, что ты винишь себя гораздо сильнее, чем мог бы винить я. Я знал, что ты понимала свою вину. И знаю, что меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне. Я был настолько завален работой, что во мне не оставалось места для тебя и Алисы. Рано или поздно тебе бы подвернулся кто-то, кем бы ты могла заполнить пустоту внутри себя, как говорится.

Нора заплакала от стыда.

– Конечно, если бы это была более чем разовая ошибка, то я нашел бы время, чтобы исправить ее. Но я чувствовал, что правда рано или поздно выйдет наружу. К тому же риск потерять жену оказался тем самым тревожным сигналом, в котором я нуждался в тот момент.

Нора начала что-то говорить, но Дэниел лишь наклонился к ней, поцеловал и легонько толкнул.

– Не знаю, кто он был, и меня не волнует. Не имеет никакого значения. Мы теперь сильнее, чем раньше, и вот что важно, верно?

Она кивнула, вытирая заплаканные глаза.

– Я люблю тебя, Дэниел Хилл.

– И я люблю тебя.

Отец Мартин кашлянул возле дверей, поторапливая.

– Я вернусь, – пообещал Дэниел, выпрямившись и повернувшись к священнику. – Пора выбить святое дерьмо из той твари.

Отец Мартин придержал дверь для Хилла, пока тот входил в дом, затем зашел следом. Нора закрыла глаза и потерла живот, в то время как Бак держал позицию под ней. Впервые с тех самых пор, как она была ребенком, она начала молиться так, как будто ее на самом деле кто-то слышит.

Глава 29

Дэниел держался за спиной у отца Мартина, когда они оба крались через кухню к двери, из-под которой источалось мерцание. Священник тихо молился себе под нос. Наблюдая за ним со спины, Дэниел мог видеть, что тот осеняет себя крестным знамением правой рукой. Дойдя до закрытого подвала, оба замерли.

Дэниел уставился на тлеющее мерцание, исходящее из щели возле пола. Кверху завивались струи дыма горчичного цвета. От гнилостного смрада Дэниел поморщился. Донесшийся из глубин подвала хохот заставил его нервно переступить с ноги на ногу.

Отец Мартин оставался невозмутим. Он протянул руку и обхватил дверную ручку. Послышалось шипение, словно кусок сырого мяса уронили на раскаленную сковородку, и священник отдернул обожженную кисть. Красные волдыри вскочили на ладони. Нечто в подвале опять захохотало.

– Вы в порядке? – шепотом спросил его Дэниел.

Священник затряс рукой, пытаясь хоть немного уменьшить боль.

– Я в порядке. Теперь я стал чуть более заинтересован. Так что эта тварь только себе сделала хуже.

Дэниел ухмыльнулся, взял висевшее на дверце духовки кухонное полотенце и протянул его отцу Мартину.

– Попробуйте.

Священник обернул полотенце вокруг дверной ручки и повернул ее. Дэниел ахнул при виде царившей в подвале потусторонней атмосферы. Слои гнилостного дыма ползли вверх по лестнице, по стенам и по потолку, и уже начали просачиваться в кухню. Единственным источником освещения оставалось зловещее мерцание – Дэниел никогда раньше не видел такой странной смеси желтого и оранжевого. Свет двигался на стене подобно мигающему отсвету пламени, но его источник находился вне поля зрения.

– Пойдем же, – сказал отец Мартин, переступая через порог.

Шаги их отдавались эхом в темноте по мере спуска. Дэниел прислушивался к доносившемуся из подвальных глубин тяжелому дыханию; каждый выдох слизисто булькал. Примерно на середине спуска Дэниел посмотрел направо на пустой подвал. Поток текучего дыма покрывал каждую поверхность и продолжал двигаться, словно пар от сухого льда. Дыхание доносилось из покрытой сгустившимся мраком тайной комнаты.

Как только они достигли последней ступени, отец Мартин быстро огляделся, чтобы убедиться, что кроме них в подвале больше никого нет. Дэниел инстинктивно обернулся через плечо, проверяя, не притаился ли кто прямо под лестницей, однако увидел только висевшую на стене цепь. То, что обитало в подвале, сейчас спряталось в тайной комнате.

Отец Мартин повернулся к Дэниелу.

– Бутылочка у вас? – спросил он.

Дэниел молча кивнул, не отрывая глаз от открытой дверцы.

– Достаньте ее и снимите крышку, – проинструктировал его священник, – Будьте готовы по моей команде.

Дэниел снова кивнул, не сводя глаз с источника света и пытаясь разглядеть, что же там внутри. Его рука, державшая бутылочку, оставалась неподвижной. Отец Мартин пощелкал пальцами перед его лицом.

– Очнитесь! – прикрикнул он.

Дэниел заморгал и перевел взгляд на отца Мартина.

– Там нет вашей дочери, – сказал священник.

– Я знаю.

– Знаете?

Дэниел посмотрел священнику прямо в глаза.

– Он – отец лжи. Помните об этом.

Священник не отводил взгляда до тех пор, пока не убедился, что его слова дошли до Дэниела.

– Я помню – кивнул Дэниел.

Из тайной комнаты донесся шорох.

– Папа? – послышался тихий голос Алисы.

Дэниел сразу посмотрел в ту сторону. Отец Мартин даже не шелохнулся. Протянул руку и схватил Дэниела за подбородок. Тот уставился на него ошеломленно.

– Там. Нет. Вашей. Дочери, – медленно повторил отец Мартин. – Дайте мне, – он забрал бутылочку со святой водой из его ладони.

Глаза Дэниела увлажнились, но он понял. Отец Мартин кивнул и развернулся, чтобы оказаться лицом к лицу со злом.

– Демон! – твердо произнес он. – Во имя Отца повелеваю тебе – явись передо мной!

Дверную раму комнатки обхватили четыре удлиненных пальца. Локоть искривленной руки шлепнул по задымленному подвальному полу. Демон в Алисином теле медленно вытянул себя и встал на четвереньки.

При виде дочери Дэниел изо всех сил старался сохранять хладнокровие. Полупрозрачная кожа на ее теле натянулась поверх усыпанных ссадинами вытянутых конечностей. На ней по-прежнему оставались изодранные остатки одежды, но в ткани появилось еще больше дыр и порезов в тех местах, где демон царапал кожу. Волосы на голове отодвинулись чуть назад на несколько дюймов от ее изуродованного лица. Слипшиеся спутанные пряди свисали по обеим сторонам головы. Глаза напоминали пустые алмазные сферы – черные дыры с тлеющим внутри адским пламенем. Когда она ухмыльнулась, ее исцарапанные щеки отползли до самых ушей, обнажая ряд заостренных зубов.

Дэниел ощутил, как его живот словно связался в узел, и понял, что до этого момента понятия не имел о том, что такое истинный ужас. Даже если они успешно проведут сейчас обряд изгнания, то как его дочь сможет вернуться к прежнему нормальному телесному состоянию? В ужасе он не мог оторвать взгляд от демона, который склонил голову набок и выпрямился в полный рост. Тварь посмотрела сначала на отца Мартина, потом на Дэниела, потом опять на священника.

– У вашего забытого спасителя нет власти надо мной, – сказала она, снизив голос на несколько октав.

Отец Мартин улыбнулся в ответ:

– Тем не менее, ты сейчас стоишь передо мной.

Дэниел заметил, как глаза демона вспыхнули едва уловимой яростью, однако ухмылка не сошла с его лица.

– Как точно замечено! – сказала тварь и шагнула к ним.

Отец Мартин сделал молниеносное движение правой рукой, в которой держал открытую бутылочку. Струйка святой воды прочертила след в воздухе и хлестнула демона по морде. Тварь зашипела и прикрыла ладонью задымившуюся плоть.

– Заткнись, демон! – приказал священник. – Вот тебе за дверь!

Тварь медленно подняла глаза на священника с выражением ничем не замутненной ненависти.

– Ожог за ожог, – мимоходом бросил священник, подбежав к демону и положив свою обожженную ладонь ему на лоб.

Раздалось шипение, и демон зарычал от боли. Дэниел увидел, как из-под ладони священника поднимается струйка дыма. Именно в этой самой руке и был зажат розарий с распятием. Демон рухнул на колени перед служителем веры. Отец Мартин отнял ладонь, демонстрируя выжженный на коже демона крест. В рассеянном оцепенении тварь задрала морду к потолку. Отец Мартин оглянулся на Дэниела.

– Дэниел, сюда, быстро!

Священник смазал святой водой свой указательный палец и вернул бутылочку Дэниелу.

– Мне нужно, чтобы вы обвели круг из святой воды на полу, – сказал он.

– Понял.

Он смочил палец точно так же, как сделал священник, затем мокрым кончиком пальца начал рисовать окружность вокруг парализованного демона. Он посмотрел, как отец Мартин влажным пальцем нарисовал крест посередине лба твари.

– Отче Наш, иже еси на Небеси, да святится Имя Твое, – начал священник, проводя крест из святой воды несколько раз. – Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.