Ник Робертс – Дом экзорциста (страница 40)

– Мы не смогли, – сказал тот, опустив голову.

Люк в два шага достиг старика и врезал ему по лицу. Экзорцист вылетел из кадра и раздался громкий грохот. В кадр выбежал Бак и укусил Люка за ногу. Парень отступил назад и заорал от ярости. Бак вновь кинулся на него. Люк убежал, а Бак бросился за ним в погоню.

Мерл, прихрамывая, вновь появился в кадре. Часто дыша и сжимая в руке четки, он подошел к открытой дверке. Он сгорбился, глаза его увлажнились.

– Знаешь что? – крикнул он в темный проем. – Если тебе так сильно хочется… приди и возьми меня.

Он повернулся к дверке спиной, подошел к видеокамере и выключил ее.

Глава 24

Семейство Хиллов продолжало смотреть в опустевший экран телевизора, глубоко погрузившись в собственные мысли, еще некоторое время после того, как Мерл выключил камеру. Наконец Дэниел медленно повернулся к жене и дочери. Обе находились в шоке от только что увиденной сцены неудачного ритуала изгнания и последовавшей за ним смерти Амелии. Ему отчаянно захотелось сказать хоть что-то, но он не смог подобрать слов, поэтому опять перевел взгляд на телевизор. Подумал, что должен как-то их подбодрить, обнадежить. И только он набрал воздуха в грудь, чтобы заговорить, как экран мигнул, и на нем возникло новое изображение.

– Еще не конец, – сказал Дэниел.

Видеозапись демонстрировала крупным планом комбинезон стоящего перед камерой Мерла. Старик отступил и оказался виден в полный рост. Он стоял на крыльце своего дома – съемка, вероятно, происходила в вечернее время. Блэтти сел в плетеное кресло-качалку, посмотрел прямо в камеру, но затем отвел взгляд. Глаза глубоко ввалились на его морщинистом лице. Он выглядел сильно истощенным.

Посидев неподвижно секунд десять, он уткнулся локтями в колени и наклонился к земле, прислушиваясь и оглядываясь вокруг с таким видом, будто кто-то следил за ним. Старик производил впечатление совершенно измученного человека, страдающего манией преследования. Наконец он сделал глубокий вдох и опять посмотрел в зрачок камеры.

Дэниел почувствовал, будто Мерл смотрит с экрана прямо на него.

– Я даже не знаю, почему вообще снимаю сейчас, – проговорил Мерл.

Он говорил хриплым, словно простуженным, голосом. Немного закашлялся и сплюнул себе под ноги.

– Вся моя надежда только на то, что после того, как я уйду, кто-нибудь сможет найти эту кассету и понять, что я упустил.

Он снова опустил взгляд.

– Прошло несколько месяцев с тех пор, как демон убил девушку Люка… бедняжку Амелию. Я впервые встретил Люка лишь несколько дней назад. Парнишка сам явился ко мне домой и заявил, что существо, обитающее в подвале, отравило его душу. Я дал ему фонарик с крестом, на самом деле просто с изолентой в форме креста перед лампочкой, она отбрасывает крестоподобную тень, если включить. Я сказал ему посветить этим фонариком на сукиного сына, если тот опять к нему заявится. Люк пришел на следующий день и сказал, что демон явился к нему посреди ночи, но он прогнал его. У парнишки гораздо более сильная вера, чем он сам думает. Религиозные атрибуты работают только тогда, когда ты веруешь.

Нора сразу же вспомнила о том, как Люк спас ее при помощи этого самого фонарика. Ей стало очень жалко беднягу, который так мало успел прожить.

На экране Мерл откинулся в кресле и медленно качнулся. Старик производил впечатление стоящего на пороге смерти и знающего об этом. Он улыбнулся половиной рта.

– Думаю, с Люком все должно быть в порядке, – сказал он. – Если оно к нему пришло, и он его победил… все должно быть нормально.

На глаза Алисы навернулись слезы, когда она подумала про смерть по сути почти незнакомого парня, который все равно вернулся помочь. Она ощутила прилив злости от того, какой жестокой и несправедливой может быть жизнь. Люк мог бы быть мужчиной ее мечты – возникший у них на ферме, взявший ее с собой. Они должны были быть вместе. Затем Алиса вспомнила, как счастлив был Люк вместе с Амелией и как специально сделал наколку в честь нее, и ощутила себя тупой эгоисткой. Он не должен был быть вместе с Алисой – он навечно оставался с Амелией.

– Да, с Люком все должно быть нормально, хвала Господу, – продолжил Мерл. – Я даже не знаю, что теперь мне осталось. Я смирился с тем, что скоро умру. Я не боюсь смерти. Я давно не видел своих жену и сына, и знаю, что после смерти встречусь с ними и с добрым Господом. Так что смерть не пугает меня. Самое худшее, что я не знаю даже, когда оно нагрянет. Здесь столько всяких звуков на ферме. Любой из них может принадлежать демонам в подвале, которые наконец решили, что пора опять вылезти наверх, – произнес он, приложив ладони к голове и потерев глаза.

За кадром раздался лай Бака, и Мерл подскочил. Через мгновение он опять посмотрел в камеру.

– Просто зверьки копошатся среди деревьев, – сказал он, снова приняв спокойный вид. – Черт знает, сколько времени я уже не спал, и кусок в горло не лезет. Нынче утром, когда я заставил себя взбодриться чашкой кофе… то услышал что-то… Нет, скорее ощутил, как что-то стоит с другой стороны подвальной двери. Оно было там, прислушивалось ко мне, возможно ухмылялось в темноте от того, как доводило меня. Думаю, это было предупреждение.

Мерл глубоко вздохнул.

– Чувствую, что оно придет за мной сегодня ночью. Должно прийти. И знаете что? Я готов. Я готов сразиться с ним.

Он посмотрел в сторону, вероятно на входную дверь, судя по его местоположению на крыльце.

– Слышишь ты там? Я готов!

Мерл закашлялся и опять сплюнул. Выдохнул.

– Ну, если оно ждет меня, то, похоже, пора налаживать отношения с человеком наверху. Я возьму свое старое Евангелие, трубку и пса и пойду к любимому камню, чтобы отдохнуть перед наступлением ночи. Может быть, Господь сжалится над моей душой.

Мерл встал с кресла и выключил камеру.

И опять семейство Хиллов в полном замешательстве сидело перед пустым экраном, не в силах поверить в то, что они только что услышали. Общее угрюмое настроение повисло над ними.

– Я думаю, теперь запись точно закончилась, – прервал молчание Дэниел.

– Угу, – ответила Нора.

Алиса продолжала пялиться в экран и думать о Люке. Больше всего ей хотелось бы увидеть его лицо еще хоть раз.

Дэниел поднялся, подошел к видеомагнитофону и положил палец на кнопку, чтобы извлечь кассету.

– Подожди! – крикнула Алиса у него за спиной, и Дэниел чуть на месте не подскочил. – Там что-то еще!

Дэниел сделал шаг назад, в то время как на экране возникло новое изображение.

Люк поставил камеру на пенек среди деревьев в том самом месте, где впоследствии оборудовал свой лагерь. Он отступил на шаг и присел на бревно там, где позже расставит палатку. Зачесал свои длинные волосы за уши и начал говорить, обращаясь в объектив.

– Здравствуйте, – сказал он и замолчал. Затем, помотав головой, продолжил: – Я, это самое, не знаю, к кому я обращаюсь, но я решил, что должен попробовать продолжить с этой кассетой то, что начал Мерл. Если вы ее сейчас смотрите, то значит вы или из полиции, или вы новые владельцы дома. В любом случае я думаю, что обязан кое-что добавить к уже сказанному.

Изображение на экране пошло полосами и запрыгало в сопровождении помех.

– Вот черт! – Дэниел подошел к видеомагнитофону и слегка стукнул по нему.

Когда Люк продолжил говорить, изображение вновь стало четким.

– Амелия умерла несколько месяцев назад. Ее смерть до сих пор официально не подтверждена. Она числится пропавшей без вести. Для меня было очень сложно врать про то, что я не знаю, где она. Особенно когда я видел ее родителей. Полиция жестко допрашивала меня, но мой папа дружит с шерифом, и они оба знают, что я никогда не причинил бы ей вреда. Я с тех самых пор сам не свой. Ну, я же видел кое-что, как и сказал здесь на кассете Мерл, но оно еще не возвращалось. Я увидел то, что записано в начале – увидел ритуал изгнания. Оказалось гораздо тяжелее смотреть его на кассете и заранее знать, что должно произойти, чем быть там лично. Я видел, как Мерл сказал, что скоро ему пора умереть. Он был прав. Часть его дома сгорела той ночью вместе с ним. Я до сих пор не могу поверить, что старик не смог победить. Может, он даже хотел умереть. Не знаю. Я только надеюсь, что живущее в подвале убралось подальше после того, как получило Мерла. Какое же чокнутое дерьмо творится… В любом случае, мне стало известно, что кто-то купил этот дом. По дороге домой я увидел, что на щите «ПРОДАЕТСЯ» появилась наклейка «ПРОДАНО». Через несколько дней пришла ремонтная бригада, чтобы устранить последствия пожара. Тогда я начал зависать в лесу рядом и следить за ними. Я просто хотел быть уверен, что все в порядке. Я точно не знаю, но мне кажется, один из тех мужиков спускался в подвал. Если он действительно спустился, и с ним ничего не случилось, то значит, демон сгинул. А если с ним что-то случилось, то тогда я узнаю, что он тоже отравлен, и значит, мы не можем быть в безопасности. Как я и сказал только что, ничего не происходило с тех пор, как старик умер. Рабочие сегодня закончили ремонт, и я лично сунулся туда, чтобы проверить. Хотел найти кассету с записью смерти Амелии, потому что на ней записан я сам. Я взял фонарик и спустился в подвал. Там не было ничего необычного. Ничего не вылезло из маленькой комнатки. Не было ни огня, ни запаха дыма. Было тихо. Оно умерло. Я нашел стариковский сундук с дневниками, кассетами и камерой. Нашел кассету с Амелией – вы ее смотрите прямо сейчас – и посмотрел. Я решил записать и свою часть, чтобы вы знали, что все это было на самом деле. То, что вы видели – не голливудские спецэффекты. Это произошло на самом деле. Меня не волнует, что вы потом сделаете с кассетой. Если она попадет в полицию, так тому и быть. Не очень весело жить с враньем за душой. Ну, я сейчас положу кассету и камеру обратно в мерловский сундук и закрою его в маленькой комнатке. Я пойду туда прямо сейчас. Если вы это смотрите, то уже знаете, что я принял меры предосторожности, повесив над колодцем четки и запечатав его крестом старика. После того, как я закрою комнатку, я заколочу подвальную дверь. Я может, даже забью гвозди в форме креста, для надежности. Знаю, что Мерл бы одобрил. Он всегда говорил, что религиозные атрибуты работают только тогда, когда ты веруешь. Я сам никогда не был верующим до того, как увидел то, что увидел. Думаю, правду говорят, что «верить – значит видеть». В любом случае, мне пора. Кто бы вы ни были… я надеюсь, ничего странного не произошло с тех пор, как вы сюда заехали. Надеюсь, вы не обматерили меня за тот крест на подвальной двери. Если вы найдете кассету, то только замурованная дверь окажется самым страшным из того, что вы увидите. Я планирую присматривать за теми, кто заселится в дом, чтобы быть уверенным, что ничего не произошло. Может, мы уже подружились, и вы сейчас это смотрите, чувствуете ужас и считаете меня лжецом. Может, никто этого не увидит, потому что новые жильцы просто выкинут вещи, оставшиеся от старика. Ну, чему быть, того не миновать.