Ник Робертс – Дом экзорциста (страница 42)

Последние десять минут он всегда оставлял для вопросов. И те всегда сыпались, как из рога изобилия. Скептики же хранили молчание. Не важно, кто и во что верил – вид одержимых (или страждущих, как называл их сам отец Мартин), всегда производил глубокое впечатление. Как правило, далее следовали бурные аплодисменты и приглашение провести лекцию в следующем семестре.

Сверху раздалось карканье. Отец Мартин поднял взгляд, и в это время на него спикировала ворона и вцепилась ему в волосы. Он увернулся от агрессивной птицы и прогнал ее взмахами рук. Отлетев чуть подальше, та снова каркнула. Отец Мартин продолжал смотреть с недоумением, когда она исчезла на горизонте. Вороны нападали на него единственный раз в жизни – в тот самый день, когда умер его наставник, отец Столлингс.

Неторопливой походкой священник направился к стоянке, где стоял его автомобиль. Он пытался отвлечься на вид раскинувшейся перед ним ухоженной местности, однако мысли о птице не выходили у него из головы. Он верил, что лучше всегда прислушиваться к знамениям, которые дает мироздание.

Сойдя с травы и ступив на бетонную площадку стоянки, он не заметил, что стоянка почти пуста, однако теперь помимо его автомобиля на ней находился еще один – «универсал», примостившийся в углу под плакучей ивой. Мысли о вороне поглотили отца Мартина полностью. Он уже открывал дверцу своей машины, когда водитель «универсала» обратился к нему:

– Прошу прощения! – донеслось до отца Мартина с противоположного края стоянки.

Священник посмотрел на молодого человека, направляющегося к нему. Так как солнце было прямо за спиной у незнакомца, священник прищурился, чтобы лучше его разглядеть.

– Да?

– Вы отец Мартин?

– Да, конечно. А кто вы, сын мой?

Священник внимательнее рассмотрел взлохмаченного мужчину. Выглядел тот неважно. Бледный вид, темные круги под глазами. И будто несколько дней не принимал душ и не менял одежду.

– Меня зовут Дэниел Хилл. Я приехал аж из самой Западной Вирджинии. В вашей церкви мне сказали, что я могу застать вас здесь. Мне нужно очень срочно поговорить с вами.

Отец Мартин увидел тревогу в лице Дэниела. Он уже не раз встречал такое выражение – у родственников тех, кто был одержим.

– Конечно, – ответил он, – пойдемте ко мне в кабинет.

Глава 26

Кабинет отца Мартина в приходском доме едва вмещал в себя письменный стол и два кресла перед ним. Переполненная книжная полка тянулась вдоль одной из стен. Противоположную украшали картины, свидетельства об академических достижениях и предметы религиозного быта. Позади стола из огромного окна открывался вид на двор. Поверхность самого стола покрывали тетради Мерла.

Дэниел сидел в одном из неудобных деревянных кресел перед столом священника, но то было развернуто в обратную сторону, так как Дэниел и отец Мартин смотрели в стену. В кабинет прикатили телевизор и магнитофон на передвижном столике. И теперь они оба досматривали финал последней кассеты Мерла. Сердце отца Мартина разрывалось при виде гибели Амелии. За время своей деятельности он ни разу не видел ничего подобного тому, что произошло с юной леди, когда она разорвалась пополам. Затем перед камерой выступил сам Мерл, затем Люк, и запись закончилась. Дэниел развернулся, чтобы оценить реакцию священника.

Тот по-прежнему продолжал смотреть в пустой экран. Глаза его наполнялись скорбью во время просмотра. С лица исчезло выражение недосягаемой безмятежности, ранее исходившее от святого отца, и теперь его сменило мрачное отчаяние.

– Так что вы думаете, святой отец?

Священник вырвался из капкана собственных мыслей.

– Ну, мистер Хилл… – начал он.

– Зовите меня Дэниел.

– Хорошо, Дэниел. После прочтения этих дневников и просмотра кассеты, я бы солгал, если бы сказал, что не обеспокоен.

– Обеспокоены? А я думал, в вашей деятельности такое случается каждую среду.

Усмешка на лице священника чуть растянулась:

– Совсем не так. По большей части то, с чем я сталкиваюсь, не является демонической одержимостью. В девяноста девяти процентов случаев из моей практики я имею дело скорее с недиагностированными психическими расстройствами.

– И вы отправляли людей к психиатру?

– Психиатр был первой остановкой для большинства из них. Почему я должен был сбрасывать их на предыдущую ступеньку?

– Но ведь вы же сказали…

– Я знаю, что я сказал, – перебил отец Мартин. – Почти все они были психически больными. Проблема же состояла в том, что они верили в то, что одержимы демонами, ну или же самим дьяволом в некоторых случаях. Уж не мне рассказывать такому специалисту по психологии, как вы, как сильна бывает сила веры.

Дэниел согласно кивнул. Священник же разъяснил сказанное:

– Если вера очень сильная, то проявляются физические манифестации: люди теряют вес, кожа бледнеет, они заболевают. Эти телесные проявления даже могут распространяться на других членов семьи, контактирующих с одержимыми. Тогда мы имеем дело с массовой истерией, сопровождающейся паранойей. И если группа страждущих верит, что они одержимы, то они верят и в то, что экзорцизм может им помочь. Я проводил обряды, и внезапно они исцелялись. Они исцеляются, их жизни текут своим чередом. Я сталкивался с таким вот раз за разом, Дэниел.

– Верю вам, – сказал Дэниел. – Но ведь не во всех случаях? А что было с остальными?

Отец Мартин сделал глубокий вдох. Он посмотрел на распятие, висящее на стене, и Христос посмотрел на него в ответ глазами, полными страдания.

– В некоторых случаях страждущий совершал действия, которые могли быть проявлением сверхъестественного. Ну, вы конечно знаете, как их утрированно изображают в массовой культуре: левитация, разговоры на неизвестных языках, нечеловеческая физическая сила, способность говорить о том, что человеку не может быть известно.

– Массовая культура? – усмехнулся Дэниел. – Я видел гораздо более дикое дерьмо у себя дома. Уж простите за выражение, святой отец.

Священник улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Сцепив руки на животе, он нервно закрутил большими пальцами.

– Думаю, я должен объяснить, почему мое имя упоминается в дневнике Мерла Блэтти, а также о моих взаимоотношениях с отцом Столлингсом.

Дэниел придвинулся вперед, навострив уши.

– Мерл был немного старше меня. Я впервые его встретил, когда он уже работал вместе с отцом Столлингсом. Мерл помогал отцу Столлингсу в его исследованиях. Он не был человеком церкви, однако же искренне веровал в Господа. Отец Столлингс всегда говорил, что только вера, а не сутана, дает силу для победы над тьмой. Как бы то ни было, я однажды принимал участие в исследовании одного случая вместе с ними. Маленький мальчик – лет восьми или девяти – вел себя очень странно. Его семья была ничуть не религиозной. У мальчика начались приступы – он терял ход времени и видел то, чего не было. Родители таскали его по всевозможным докторам, но те не сумели ничего выявить. Однажды ночью родители услышали шум в его комнате. Когда они вошли, то увидели, что он собственноручно написал целую Книгу Откровений – слова в ней оказались перевернуты и написаны на арамейском. Наконец родители обратились за помощью в церковь… в нашу церковь. Нам разрешили провести расследование. К тому времени мальчик уже был прикован к постели. Он был очень болен – отказывался от еды, постоянно испытывал вспышки гнева, извергал богохульства. Семья сказала нам, что даже его голос изменился. Когда мы прибыли, атмосфера демонического присутствия повисла в доме. Воздух был влажный и густой, запах серы висел в нем… Сперва мы побеседовали с матерью и отцом, прежде чем осмотреть самого ребенка. Разговор занял не более десяти минут, однако мы заметили, что с ними что-то не так. В их показаниях имелись пробелы. Оба выглядели заболевшими. Оба признались, что видели вещи, которых не могло быть в реальности. То, что было в доме, поразило мальчика сильнее всех, однако распространило свое влияние и на его окружение.

– Знакомо звучит, – сказал Дэниел. – Но ведь никто же у нас в доме не одержим. Люк был одержим, но он погиб.

Правый глаз отца Мартина слегка дернулся, однако он продолжил свой рассказ.

– Опросив взрослых членов семьи, мы пошли в комнату мальчика. Учтите, что мы в тот день пришли не с целью изгнания, а лишь собирали факты, чтобы получить разрешение на проведение обряда. Но зайдя в комнату, мы поняли, что нельзя терять время на бюрократические проволочки. Мальчик лежал под кроватью в позе эмбриона. Он вел себя, как напуганный зверь. Спрятал лицо в ладонях и блеял, как овца. Отец Столлингс наклонился, чтобы поговорить с ним, но мальчик отводил от него глаза. До тех пор, пока преподобный не спросил, не взял ли кто из нас с собой святую воду. Вот тогда мальчик вышел из транса – он выполз из-под кровати на четвереньках. Помню, я тогда отскочил назад, а Мерл заметно вздрогнул, но отец Столлингс даже не шелохнулся. Демон пополз вверх по стене, игнорируя закон тяготения. Глаза его были дырами, через которые виднелся горящий внутри его черепа огонь. Он посмотрел на нас всех одновременно, ну как те картины, знаете?

Дэниел кивнул, продолжая слушать.

– Отец Столлингс велел мне достать немного святой воды и подать ему вместе с его Библией. Я выполнил указание. И он приступил к католическому обряду экзорцизма. Мы содействовали ему, прочитав наши строки из молитв. Мы уже почти заканчивали ритуал, когда кожа бедняжки начала вспухать и опадать в разных частях тела. Отец Столлингс подался вперед, зная, что может произойти, если он не закончит обряд. Мальчик прыгнул со стены и завис в воздухе, как если бы кто-то нажал на паузу. Отец Столлингс изгнал демона, и мальчик рухнул прямо мне на руки, как марионетка с обрезанными нитями. Я увидел, как он оживает прямо у меня на глазах. Он оглянулся вокруг, словно не был дома несколько месяцев. И вот так мы добились результата.