Ник Перумов – Зона магов (страница 32)

— Человек, мы уже почти было согласились на твое предложение, — угрюмо бросил все тот же вампир в богатой одежде. — Десять кубиков воды — хорошая цена. Мы согласны пропустить тебя. Но твои спутники останутся нашими заложниками. Мы не пошли бы на это, если б не ваши разговоры с крылатыми. Друзья наших врагов — наши враги, гласит мудрость моего народа. В наших землях ты сможешь идти куда хочешь. Мы дадим тебе проводников и все потребное для дальнего пути через леса. Но эти двое, — вампир указал на Твердислава и Кео, — останутся в месте, которое укажем мы. С ними ничего не случится, если ты и впрямь пришел за человеком твоей крови. Если же ты окажешься скрытым врагом, эти двое умрут.

— Ты угрожаешь мне? — спокойно спросил Исайя. — Ты угрожаешь мне, безоружному? Нас всего трое, и один из нас — мальчик, почти еще ребенок. У тебя за плечами целая армия. Достойно ли это твоего высокого сана, почтенный?

— Когда стоит такая сушь, нет нужды думать о достоинстве сана, человек. Если мы не выживем, некому будет воздать мне укоризну. Если же мы выживем, пусть в меня бросают камни. Поэтому воспринимай мои слова как хочешь, человек.

— А как ты решишь, являюсь ли я скрытым врагом, или нет? — с наигранной озабоченностью спросил Исайя. На месте вампира любой человек понял бы издевку, но кровососы говорили на чужом языке, и восприняли все всерьез.

— Если ты станешь составлять карты подлесных троп, которых не видно с воздуха. Если ты станешь считать наши каменоломни и смолокурни. Если ты станешь вызнавать меру нашей силы и нашей слабости...

— Слова, слова, одни только слова! — поморщился Исайя. — Я буду ходить от одного вашего поселения к другому. Я буду расспрашивать многих из твоего народа. Мне нужно это, чтобы найти дочь моей сестры. А ты сочтешь это доказательством того, что я скрытый враг? И что же мне, отворачиваться всякий раз, когда я вижу вашу лесопилку — или что там я вижу?.. Смолокурню? Или мельницу? А как насчет стогов сена? Что будет, если я брошу взгляд на стога сена? Как ты определишь, сосчитал я их ли нет?

Вопросы Исайи, было ясно, поставили вожака вампиров в тупик. Собравшиеся кровососы загомонили так, что, казалось, сейчас сюда сползутся все чудища этого картонного мира — чудища, к сожалению, отнюдь не картонные.

Координатор спокойно ждал. Когда же вопли и ор достигли наивысшей силы, вновь, как бы случайно, приоткрыл сложенные горстью ладони. Иллюзорные водяные кубики засветились мягким голубоватым цветом, и толпа вампиров завыла от вожделения. Вода была сейчас дороже всего.

— Десять обычным кубиков, — громко сказал Исайя, стараясь, чтобы его услыхали хотя бы первые ряды. — Десять больших кубиков. И один малый, в знак нашей доброй воли и нашего расположения. Один малый я отдам сразу же, как только мы получим искомое разрешение — все трое, без всяких там заложников! И этот малый кубик останется у вас, даже если мы никого не найдем в ваших селениях!

Вампиры дружно взвыли. Наверное, им показалось, что человек сдался, начал отдавать свое водное богатство — вожак кровососов немедленно приосанился и заговорил о том, какие сейчас трудные времена, враги напирают со всех сторон, крылаты демонам, похоже, нипочем даже засуха, и потому они, НАРОД, (это слово он произнес так, чтобы всем стало понятно: определение “народ” относится только к его племени, все остальные пусть придумывают себе свои названия), никак не может позволить чужеземцам шастать по своим владениям, если взамен отдан всего лишь один жалкий малый кубик воды!

Однако Исайя только усмехнулся. Десять “больших” кубиков как бы исчезли у него за пазухой, один же, “малый”, заманчиво блестел и переливался у него на ладони. Невольно Твердислав засмотрелся на игру мягких голубых бликов — кубик светился словно сам собой. Неужели и это — иллюзия? Но ведь он — не вампир, внушить ему, что он видит вожделенную воду не так-то просто...

— Никаких заложников, — повторил Исайя. — И этот кубик сразу вам.

От поднявшихся вновь воплей можно было оглохнуть.

И в конце концов жадность, конечно же, победила. Вампирий вожак схватили протянутый Исайей кубик, вцепился в него своими маленькими мохнатыми лапками, прижал к груди... Твердислав готов был поклясться, что в недобрых глазках кровососа в этот миг блеснули слезы.

...Потом судили и рядили еще долго — уже после того, как неведомо зачем собравшиеся факельщики куда-то разбрелись, очевидно — праздновать. Исайя требовал настоящего пропуска, а не просто слова. И вновь вожак упирался, и вновь под напором аргументов координатора вынужден был уступить. В руки Исайи перешел небольшой браслет из чередующихся голубых и зеленоватых камней. По утверждению вожака, это послужит пропуском на всех заставах НАРОДА. Указал он даже и тропу, почти что дорогу, что вела от торжища к ближайшему селению кровопийц.

Исайя кивал, сохраняя достоинство. Наконец он и вожак разошлись, осыпая друг друга комплиментами и желая друг другу всяческого благополучия.

Когд последний вампир скрылся во тьме, Исайя схватил Твердислава за руку.

— Этой ночью нам спать нельзя. Сии милейшие создания запросто перережут нам глотки из-за такого богатства!

— Исайя, а этот малый кубик... Он откуда? Или тоже обман?

— Нет, — отвернулся Исайя. — Я его позаимствовал у одного купца. Я считаю, что за трехкратное спасение их драгоценных жизней они могли бы расплатиться с нами и пощедрее, ибо сказано, что легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому — в царствие Великого Духа!

Твердислав поморщился. Красть... в кланах за это сурово наказывали. В том числе и он сам. А тут — координатор!

— Иного выхода у нас не было, вождь Твердислав, — убежденно произнес Исайя. — Я могу показать одну, другую, третью иллюзию, но долго обманывать вампиров я не смогу. Этот кубик убедит их в истинности остального. Давай больше не будем об этом говорить — мне это самому неприятно. Но что поделаешь? Для меня цены возвращения не существует... если только само возвращение вообще возможно.

Твердислав промолчал. На душе было скверно — негоже начинать такое дело с обмана. Вкривь и вкось и дальше пойдет.

— Ну, так ты выбрал дорогу, вождь Твердислав? — после долгого молчания спросил Исайя. — Куда пойдем? На север, на восток или на запад? Владения крылатых перемешаны с селениями вампиров, как ни странно, казалось бы, при такой взаимной ненависти им следовало бы размежеваться...

— Они, похоже, без этой ненависти уже жить не могут, — проворчал Твердислав. — Только одни облекают ее в красивые слова, другие до этого пока еще не додумались, но у них это тоже не за горами.

“А может быть, этот мир — отражение не только души Аэ, но и моей, раз уж я так легко второй раз оказываюсь здесь?” — вдруг подумалось Твердиславу. “И эта дорога за горизонт, когда мы идем искать Аэ, понятия не имея, где она может быть — есть всего лишь возвращение из лабиринта собственных заблуждений? Если ты сражаешься сам с собой, и сам прячешь от себя нечто, то, по логике, это самое нечто ты никогда не найдешь, пока не заглянешь в совершенно неожиданное для себя самого место. Впрочем, когда нельзя быть до конца уверенным в собственном существовании, можно дойти и не до такого... стоп! Стоп! Да что ж это я! Конечно, конечно, если я сам — тот, кто дергает в этом мире за ниточки, куда бы я спрятал Аэ? Или не прятал бы вовсе?..”

— Мне кажется, надо идти наугад, — медленно сказал он вслух. — Ноги сами выведут.

— Мысль хорошая, хоть и несколько экстравагантная, — заметил Исайя. — Ну так и куда же поведут тебя твои ноги?

Вместо ответа Твердислав повернулся спиной к торжищу. Впереди, невидимая в ночной тьме, застыла молчаливая стена лесов. Где-то там, за непроглядными завесами, за незнаемыми землями — чувствовал Твердислав, — бьется сердце той, что способная открыть им дорогу назад... или же прочесть приговор. Это ощущение оказалось настолько ярким и острым — до боли — что он невольно застонал.

— Аэ здесь, координатор. Она в этом мире, Исайя!

Послышался тяжкий вздох.

— Ты уверен в этом, Твердь, или тебе просто очень хочется поверить в это?

Твердислав осекся. И в самом деле, где грань между его желанием — и реальностью, если только слово это применимо к картонному миру чужих снов?

“Но ведь твои желания становятся силой”, внезапно прозвучало в сознании. “Если ты очень захочешь увидеть Аэ, ты увидишь ее. Вперед!”

— Координатор, я знаю, что она здесь. И... мне кажется... сейчас уже неважно, хочу я поверить в это, или чувствую на самом деле. Мысль есть действие, говаривал наш Учитель. Мысль в этом мире тоже есть действие, только наглядное. Так что нам надо только идти... пока мы не поверим полностью в то, что дошли. Ты понимаешь меня, координатор? Аэ говорила о чем-то подобном, когда предлагала мне уйти вместе с ней к Умникам. Сенсорика, говорила она, это место, где сбываются желания, Золотой Шар из старой сказки. Наши желания сейчас — найти ее, и, если это желание будет достаточно сильным, мы добьемся своего.

Исайя скептически хмыкнул.

— Ты ошибаешься, вождь. Этот мир не есть отражение нас самих. Он независим и самодостаточен. Он создан могучей силой, очень и очень древней, злой и мудрой, хотя ее мудрость и односторонняя. Она играет с нами, она выставляет перед тобой магическое зеркало, и твое собственное отражение начинает казаться тебе врагом. Старый и безотказный трюк — покажи человеку его кажущееся ничтожество, и можешь довести его до того, что он сам сведет счеты с жизнью, и тогда жертва становится добычей врага. Поэтому не торопись! Твоему совету мы сейчас последуем, просто потому что никакого лучшего плана у нас нет; заглянем к вампирам, от них — к крылатым, и там я советую тебе поговорить об Аэ серьезно.