Ник Перумов – За краем мира (страница 52)
— Можно, непоседа. Чего тебе?
— Та комната, куда ходить нельзя…
— Про неё и говорить не будем, — отрезала старуха. — Меньше соблазна. Ну, идём, покажу тебе теперь, где сама обретаюсь.
— А… а можно туда заходить?
— Постучав! — усмехнулась Старшая. — Я же сказала, всюду ходить можешь, кроме только лишь той комнаты. Всё должна знать — вдруг за хозяйку придётся остаться?
…Комнаты Старшей ничем не отличались от остального дома. Те же повсеместные пучки сухих трав (кажется, что старуха задалась целью увешать ими всё свободное пространство), тяжёлые сундуки с могучими замками, а ещё, а ещё…
— Миледи! Бесчеловечно и бессердечно было с вашей стороны не представить мне эту юную мисс! — с оттенком недовольства заявил хорошо поставленный мужской голос на отменном имперском, с настоящим столичным прононсом.
Молли остолбенела. Старуха же ухмыльнулась, выкатив из — за сундуков что — то вроде столика на колесиках, где на серебряном поддоне помещалась…
Голова. Голова импозантного холёного мужчины средних лет с роскошными, тщательно расчёсанными усами, с моноклем в глазу, с аккуратно собранными сзади в элегантный хвост благородно — седыми волосами. Шея охвачена тёмно — синим воротником парадной офицерской формы, алые петлицы с золотыми дубовыми листьями. Породистый нос с лёгкой горбинкой, кустистые брови, тонкий белый шрам через левую скулу.
Старуха усмехалась, явно довольная произведённым эффектом.
— Мисс Блэкуотер, позвольте вам представить лорда Вильяма Хастингс — Басса, семнадцатого графа Хастингско- го, генерал — майора, командующего Горным корпусом Её Величества.
— Мой лорд… — пролепетала Молли, и ноги её сами собой согнулись, делая книксен.
— Мой бог, миледи! Что здесь делает моя соотечественница? — Лорд Вильям — и–всё — прочее вскинул брови. Монокль выпал, повисая на шёлковом шнурочке; Старшая мгновенно подхватила его, аккуратно и не без известной заботливости водружая на место.
— Благодарю, миледи. Позволено ли будет мне узнать, как вас зовут, дитя моё?.. И обращайтесь ко мне просто — лорд Вильям.
— М-молли, лорд Вильям. Молли Блэкуотер. Из Норд- Йорка.
— Блэкуотер? Погодите, уж не дочь ли вы достойнейшего джентльмена, доктора Джона Каспера Блэкуотера? Он служил под моей командой…
— Да, мой лорд. Я имею честь быть его дочерью, — вбитые в подсознание, заученные фразы сами приходили на ум.
— Невероятно. Немыслимо. — Голова проделала сложное движение бровями, долженствующее изображать крайнюю степень изумления. — Но, ради всего святого, как вы здесь очутились?
— Долгая история, дорогой мой, — неожиданно почти промурлыкала Старшая. — Не сомневаюсь, Молли её вам поведает. А сейчас она под моим попечением.
— Ох, миледи, могу лишь надеяться, что она здесь не для того, чтобы составить мне компанию на другом серебряном подносе! — с укоризной заявил достославный граф.
— Помилуйте, дорогой мой, ну о чём вы! Будто не помните, как сами тут очутились! — сдвинула брови Старшая, но Молли готова была поклясться, что это не более чем игра.
— Как не помнить, — слегка вздохнул почтенный лорд. — Видите ли, мисс, меня в некотором смысле… э — э–э… разорвало на куски. Дефект снаряда, да, мисс, дефект…
— Вас, дорогой, и впрямь разорвало, — перебила Старшая. — Что я сделала после этого, было единственным выходом.
— Верно, — печально заявил лорд Вильям. — Но, миледи, хоть я и признателен вам за моё собственное спасение, но корю, корю за всех остальных моих собратьев по оружию, весьма немилосердно водружённых вами на частокол!
— Ах, мой дорогой, оставьте, — отмахнулась Старшая. — Не явились бы они в наши горы — остались бы целы.
— Быть может, милосерднее было б дать им умереть, с честью отойдя к Господу…
— Может, может, голубчик мой, — почти нежно проговорила Старшая, беря с подноса деревянный гребень и без особой нужды проводя им по волосам доблестного генерал — майора. — А я так скажу, пускай — ка посидят, о делах своих скорбных подумают… Я ж кого ни попадя себе на кол не сажаю!
— Знаю, моя госпожа, знаю, и всё равно не могу до сих пор поверить, что такая почтенная леди предаётся столь кошмарным и жестоким занятиям!..
— Ты, господин мой Вильям, меня не учи!..
— Но, миледи, если все остальные дрожат пред вашим ужасным искусством, кто ж донесёт до вас слово правды? Ибо мне ведомо, что сердце ваше вовсе не столь черно, как вы сами желаете сие представить! Даже это бедное дитя, как я смотрю, уже запугано вами!
— Это дитя само кого хочешь запутает, болезный мой, — ухмыльнулась ведьма. — Она…
— Нет — нет — нет, — поспешно сказал лорд Вильям. — И слушать не хочу, дорогая моя, и слушать не хочу! Бедняжку наверняка похитили из родного города, коварством и обманом заманив в дремучую чащу, где набежали чудовища страшные, схватили ребёнка несчастного… подвластные вам ужасные звери доставили её сюда, в ваш дом, полный кошмаров, каковые способны отправить на тот свет и крепкого мужчину!
Молли прикусила губу, стараясь не рассмеяться. "Прикрывать рот ладонью — крайне, крайне невоспитанно, мисс!" — не уставали повторять в школе. Только если на руке формальная белая перчатка, а общество дало "весомый повод скромной молодой леди испытывать смущение".
— Вижу, вижу, выискался у неё защитничек… — Старшая ухмылялась, показывая жёлтые зубы, но почему — то сейчас это не казалось ни страшным, ни уродливым. — Теперь, любезный мой лорд, будет тебе ещё с кем поговорить. А ты, yegoza, будешь в свой черед волосы лорду Вильяму расчёсывать.
— И усы, миледи, не забудьте про усы!
— И усы, конечно же. Ты разве ж дашь о них забыть!..
— Счастлив свести знакомство с дочерью столь достойного джентльмена, — напыщенно проговорил лорд Вильям, сделав попытку изобразить бровями, щеками и даже ушами нечто вроде вежливого поклона.
Молли вновь проделала книксен.
— Весьма польщена, лорд Вильям…
— Смотри, yegoza yegozovna, гребни вот тут. Щёточка для усов вот тут. Ножницы… пинцет… мазь для формы…
— Но, мисс, я всё равно жду вашего рассказа! — напомнил лорд. — Вы должны были пережить поистине невероятные приключения!..
Молли невольно опустила голову. Да, приключения… Разговор с пропавшим Сэмми на старом маяке, пленные Rooskies, Всеслав, кошка Диана, бегство… Бронепоезд "Геркулес", мисс Барбара, а потом — оборотни, Волка, Вольховна Младшая, путь за перевал, госпожа Средняя, front, схватка и её огненный молот, разящий паровые ползуны Королевства…
Нет, не станет рассказывать она об этом любезному лорду Вильяму. Разве что с очень, очень большими изъятиями.
— Конечно, мой лорд. Но только если госпожа наша хозяйка даст мне разрешение и отпустит!
— Какая прекрасно воспитанная мисс! — умилился лорд. — Разумеется, миледи надлежит слушаться, ибо здесь мы все в её власти, за пределы которой я даже боюсь заглядывать!..
…Простившись со словоохотливым лордом, Молли послушно семенила за Старшей, показывавшей ей всё новые комнаты, где, в общем, было одно и то же — травы, коренья, банки, склянки, сундуки, домотканые половики и лоскутные одеяла. Откуда — то появились кот Vasilii с кошкой Дианой, выглядевшие уже друзьями не разлей вода.
Старуха остановилась около неприметной низкой двери. В отличие от других, её во всех направлениях пересекали широкие полосы воронёного железа.
— Вот сюда, — ткнула пальцем ведьма, — тебе заходить ни в коем случае нельзя. Поймаю — шкуру спущу!
Так, что дознаватели Особого Департамента покажутся тихими, скромными и ласковыми монашками. Всё поняла, непоседа?
— Да, госпожа Старшая. — Молли опустила глаза.
— То — то же, — проворчала ведьма, окидывая ученицу проницательным взором. — Ключ от неё не ищи, он всегда у меня. Остальные все — на гвозде связка, там, в передней горнице. Ходи всюду, где хочешь! — повторила она, поднимая узловатый кривой палец.
— Да, госпожа Старшая.
Потом она лежала под лоскутным одеялом в своей комнатке, рядом уютно мурлыкала сытая и довольная Ди, а вокруг засыпал дом Старшей.
Глава 7
И слышалось это совершенно не так, как у двух её младших сестёр. Поскрипывало, похрустывало, постанывало, чуть подвывало — это уж как водится; кто — то мелко переступал, прохаживался туда — сюда над головой; чудилось, что совсем рядом переговариваются визгливо — тоненькие голоски, но нельзя было ни разобрать слов, ни понять, откуда идёт звук.
Из дома словно уходило что — то огромное, бесформенное, отодвигалось вдаль, а место его занимало другое, столь же огромное и бесформенное, но тёмное, многоглазое, пристальное.
Ночное.
Ночь глядела на Молли со всех сторон, словно оценивала — сдюжит? Или нет?
В углу завозилась какая — то лохматая фигурка, ростом, наверное, Молли до колена. Старческий голос что — то сердито прошамкал на языке Rooskies, раздалось шарканье веника по доскам.
Молли натянула одеяло на голову.
Ничего не бойся. Ничего не бойся. Это просто испытание, это просто слуги Старшей. Не бойся. Магия сильна в тебе, сильна здесь, спи, беглянка, спи, Молли Блэкуотер…
Последние слова произносила уже явно не она сама.
Так началась жизнь Молли в доме Старшей. Она не знала, что творится вокруг, что делается на перевале, что ожидало тот городок, где целительствовала Средняя. Госпожа Старшая об этом не говорила.
— Не наше это дело, — отрезала она, когда на следующий день за скудным завтраком — кусок ржаного хлеба да кружка холодной воды — Молли спросила о войне. — Когда нашим сделается, тогда и думать станем. А пока что мне тебя учить нужно! Потому как огонь подземный, коль взбесится, больше бед натворит, чем весь Горный корпус! И ты про то думать должна, а об остальном Волка с Всеславом позаботятся. Да и Младшенькая моя уже наверняка где — то там. Поняла? — И Старшая для внушительности потрясла прямо перед носом Молли сухеньким кулачком.