Ник Перумов – За краем мира (страница 24)
— Мр-р, мр! — тревожилась кошка Диана, озабоченно тыкалась носом Молли в щёку.
Молли села. Сердце колотится, дыхание сбилось. Что делать, что делать?!. Мама! Мама, всегда такая спокойная и выдержанная… ну, когда, конечно, под ногами не шныряют крысы или джентльмены из Особого департамента — подскажи, научи, что делать?
Но мама молчала, а вот Всеслав заговорил вновь, стоило Молли опустить гудящую голову на подушку.
«Ты наша, Молли Блэкуотер. Всегда была, всегда будешь».
«Нет! — закричала Молли, не понимая даже, наяву это она кричит или во сне. — Я не предам своих! Мисс Барбару! Коммодора Реджинальда! Кэптэна Айронсайда! Не хочу, чтобы их убили!»
«Они убивают нас, — жёстко сказал Всеслав. — Убивают нас просто потому, что мы — не такие, как они. Потому что им нужны наши земли, наши леса, наши реки. Мы убиваем в ответ».
«Вы варвары! Дикие варвары, подобные зверям! Королевство — это прогресс!» — Она вовремя вспомнила умное выражение, так любимое миссис Линдгроув.
«Ты думаешь?» — улыбнулся во сне Всеслав. И исчез.
— Мэгги! Что с тобой, юнга? — Госпожа старший боцман стояла рядом, встревоженно глядя Молли в лицо. — Ты кричала — что стряслось?
— Н-ничего, мисс Барбара, — выдавила Молли. — Это сон, просто дурной сон…
— Хм! Ничего себе сон. Будешь так орать, юнга, отправлю спать в паровозный тендер, на уголь! Будешь тогда знать… — Мисс Барбара ворчала, однако ни голос, ни глаза злыми не были. Напротив — полными тревоги. — Спи, юнга.
И она вдруг погладила Молли по плечу. Поспешно, словно стесняясь, и тотчас отдёрнула руку. Смущённо кашлянула.
— Спи, — повторила. Чуть улыбнулась, двумя пальцами коснулась благодарно муркнувшей кошки Ди.
«Они убивают нас. Убивают нас просто потому, что мы — не такие, как они. Мы убиваем в ответ».
Презрительно сощурившийся Всеслав призраком застыл возле узкой двери в пенал госпожи боцмана.
«Они убивают нас».
И растворился в темноте.
Молли спала.
Кошка Диана, настороженная, внимательная, сидела рядом, глядя туда, где её хозяйке привиделась смутная тень, будто шагнувшая из снов в вещественный мир.
Госпожа старший боцман ничего не заметила.
Глава 8
За ночь путеукладчик, фыркая и отплёвываясь паром, уложил длинный ряд тянущихся вдаль рельсов. «Геркулес» держал пары поднятыми и сорвался с места, едва рассвело.
Молли всё делала через силу. Через силу встала, через силу поела. Через силу потащилась за госпожой старшим боцманом.
«Так кто я такая? Ведьма? Сосуд с магией, что рано пли поздно вспыхнет, как говорят в Норд — Йорке, или volshebnitza, которая, быть может, научится вот так же катать язычок жёлтого пламени в ладонях, как это проделывал Всеслав?»
И его голос — «они убивают нас» — упрямо не желал уходить тоже.
Хорошо ещё, что в этот день выдалось изрядно работы, и на Моллино настроение никто не обращал внимания. Регулировки требовали снарядные элеваторы, Молли впервые очутилась на боевой площадке «Геркулеса», подле громадной 7 ½-дюймовой гаубицы, прикрытой сверху броневым колпаком.
Цилиндры и поршни, открывавшие замок орудия, подающие туда сперва сам снаряд, а потом особый картуз с порохом, являли собой настоящий лабиринт, возведённый вокруг пушки словно для того, чтобы никто из непосвящённых к ней не пробрался. Опять пригодилась Моллина способность пролезать в самые укромные уголки, потому что строителей «Геркулеса», похоже, ничуть не волновало, как артиллеристы смогут дотянуться до узлов, упрятанных глубоко под мешаниной труб, патрубков, тяг и штоков.
Там их и застала боевая тревога.
— Обратно! В каюту! — приказала госпожа старший боцман, подпуская в голос металла.
— Мэм, есть, мэм! — Однако Молли, спустившись в чрево гаубичного броневагона, если и отправилась к пеналу, где теперь обитала, то крайне медленно, нога за ногу.
Бронепоезд почти прижался к замершему путеукладчику, за ночь ушедшему далеко от передовой базы егерей и горнострелков. Впереди пыхтели, натужно ворочая полными земли ковшами, сразу четыре паровых экскаватора.
Ба — бах — х-х!
Грянул первый выстрел. «Геркулес» сразу начал с главного калибра. Молли, забыв обо всём, прижалась к открытой смотровой заслонке.
Далеко впереди, в сером небе, виднелись очертания аэростата — корректировщика.
Разрыв — над лесом встал чёрный столб дыма. Ещё один. И ещё.
Казалось, всё будет так же, как вчера. «Геркулес» посылал снаряд за снарядом куда — то в дальние дали, над бело — серо — чёрным покровом бескрайней лесной чащи вздымались разрывы — и больше ничего.
— Седая! Вон, за деревьями! — вдруг раздался крик. Молли сильно толкнули в бок — какой — то артиллерист бросился к митральезе, тотчас же гавкнули где — то наверху обе трёхдюймовки броневагона.
По самому краю леса мчалась, ловко петляя между деревьями, огромная седая медведица. Следом за ней — медведь поменьше и, наконец, белый волк.
Следом за ними оцепеневшая Молли увидела цепочку человеческих фигур в бесформенных белых балахонах. Их было трудно заметить на снегу, они продвигались короткими перебежками, бестрепетно падая прямо в глубокий снег и замирая там.
Молли аж передёрнуло: на такое до невозможности холодно было даже просто смотреть.
В руках они держали что — то вроде длинных ружей, тоже обмотанных чем — то белым, так что заметить приближающихся Rooskies было очень непросто.
Рядом в спонсоне затряслась и загрохотала частыми винтовочными выстрелами митральеза. Кто — то рычал, кто- то вопил, сверху тяжко грохала гаубица. По опушке леса, словно в самом первом сне — видении Молли, беглым огнём била скорострельная артиллерия «Геркулеса», снаряды и осколки секли деревья, жирный чёрный дым висел сгущающейся пеленой.
Егеря стреляли и из окопов с траншеями, Молли видела, как орудийные расчёты, зарядив пушку, отбегают, нагибаясь и зажимая уши, как дергают за спусковой шнур.
Rooskies не двинулись дальше края леса. Залегли, исчезли в снегу, среди ползущих завес чёрного дыма. Молли даже дышать забывала, не в силах оторваться от смотровой щели.
Звяк, звяк, звяк. Короткий ревун.
— Задробить стрельбу! — крикнул кто — то из офицеров. — Монс! Тебе говорю! Прекратить огонь! Всё, хватит! Иначе они не приблизятся!
«Не приблизятся? — не поняла Молли. — Так ведь и надо, чтобы никто не приблизился!»
В наступившей тишине что — то хлопнуло на краю леса, взвился белый дымок, и тотчас же по броне «Геркулеса» что — то звонко стегнуло.
Стрелявший из митральезы солдат по фамилии Монс зло ощерился.
— Не пробьют, дураки, только себя зря подставят!
И точно — белое облачко ещё висело, а в то место на краю леса уже ударило подряд два трёхдюймовых снаряда.
Монс захохотал, дёргано, истерически.
— Получили? Получили?!
Молли съёжилась, сжалась в совсем уже крохотный клубок, точно кошка Ди.
«Геркулес» замолчал. Не стреляли и солдаты в окопах.
Молли, дрожа, прилипла к смотровой щели.
Ветер медленно сносил дым, обнажая иссечённые стволы сосен.
Кто — то в броневагоне крикнул, вновь коротко взвыл ревун — справа, ближе к хвосту «Геркулеса», снег вдруг взвихрился, взметнулся, и одетые в белое фигуры вдруг оказались прямо у рядов колючей проволоки. Открыть стрельбу егеря почему — то не успели, поверх кольев словно само собой размоталось широкое белое полотнище, и несколько десятков Rooskies кинулись по нему прямо в траншеи.
Справа и слева захлопали винтовочные выстрелы, несколько фигур в белом сбило с наброшенного покрывала. Но куда больше успели перебежать и ворваться в окопы.
Даже отсюда Молли слышала дикие, истошные вопли. От них действительно леденела кровь. С людьми, что так кричали, должно было… твориться нечто поистине ужасное, неописуемое.
Очень хотелось сжаться совсем, упасть на пол, зажать уши, закрыть глаза, а ещё лучше — залезть под одеяло на своей полке и чтобы рядом мурлыкала б Диана. И чтобы всё это стало бы сном, страшным сном.
«Геркулес» вновь изрыгнул снаряды, они ложились меж краем леса и той траншеей, куда ворвалась кучка Rooskies.
По траншеям уже бежали вереницы егерей, блистали на неярком зимнем солнце поднятые штыки, а там, в окопах, куда ворвался враг, всё уже стихло.
Стихло, ни звука, ни шевеления.
И вдруг прямо туда полетели снаряды с бронепоезда. Его скорострельные пушки били почти в упор, над траншеей, окопами, ходами сообщения поднялся дым, а цепочки солдат, словно муравьи на тропе, ждали, пригнувшись, прижавшись ко дну длинных извилистых рвов.