Ник Перумов – За краем мира (страница 23)
Могучие сосны не могли противостоять снарядам, начинённым лиддитом[14]. Стволы расщепляло, выворачивало из земли так, что их корни казались вскинутыми в немом отчаянии и боли руками.
Только тут Молли ощутила вдруг, что каждый разрыв сопровождается болезненным толчком у неё где — то под ложечкой — аж перехватывало дыхание, а в глазах вспыхивали разноцветные круги.
Она сжалась, плотнее подтягивая коленки к груди, вдавливая лицо в плоскую подушку.
— Мр-р, мр-р! — забеспокоилась Диана. Потрогала хозяйку мягкой лапкой, повторила настойчивее: — Мр-р!
Стало чуть легче.
— Всё хорошо, — прошептала кошке Молли. Погладила раз, и другой, и третий — боль понемногу отступала.
«Геркулес» по — прежнему громыхал, орудия били одно за другим, однако теперь с некоторыми промежутками. Перед глазами Молли теперь оставался один лишь пенал госпожи старшего боцмана, а белое заснеженное поле и лес, сотрясаемые разрывами, куда — то исчезли.
А потом вновь ещё раз коротко звякнул телеграф, и в окошечке появилась надпись «ОТБОЙ ТРЕВОГИ!» — зелёное на белом.
Молли приподнялась. В ушах звенело. Что — то зашипело снаружи, броневые щели открывались.
Она вскочила, прижалась, всмотрелась — нет, ничего особенного. Ветер отнёс султаны дыма, оставив лишь чёрные воронки да торчащие из земли обломанные стволы. Нигде никого. Двое медведей и волк исчезли тоже.
Растерянная и сбитая с толку Молли так и сидела с мурчащей Дианой на коленях, пока не вернулась госпожа старший боцман.
— Молодец, юнга Перкинс! Хвалю! Боевой приказ — не покидать данное помещение — выполнен на отлично!
— Я… — пробормотала Молли, неожиданно краснея и запинаясь, — я б хотела помочь…
— Вот сейчас и будешь помогать, — посулила мисс Барбара. — Регламентные работы на всех без исключения перезаряжающих станках!..
— Мэм, есть, мэм, — отозвалась Молли. Отозвалась со всем возможным энтузиазмом, которого на деле не чувствовала.
Потому что к ней вновь подкатывал страх. Что, если магия у неё всё — таки есть? Откуда б взялись эти картины, эти звери на краю леса, снаряды, рвущиеся вокруг них? Как она могла всё это видеть?
И… и что же ей делать, если вдруг…
Бежать, подумала она. Бежать ещё дальше. Странный Rooskii Всеслав, не боящийся магии, — единственная ниточка, единственная надежда.
Ведь если правы те, из Особого Департамента, если прав новобранец Хопкинс, рассказывавший Молли про взорвавшегося возчика из мехмастерских, то ей надо бежать и с «Геркулеса». Просто чтобы ничего не случилось ни с капитаном Айронсайдом, ни с коммодором Картрайтом, ни со старшим боцманом Уоллес, ни со всеми остальными храбрыми машинистами, стрелками и артиллеристами армии Её Величества, доблестно защищающими Норд — Йорк.
Ночь «Геркулес» простоял, не двигаясь, и прошла она спокойно. На следующий день вновь стреляли по каким- то невидимым целям, но вблизи бронепоезда никто не показывался, и снаряды гаубиц летели куда — то далеко, за лес, так, что и разрывов было не увидать.
Мисс Барбара сказала, что корректируют стрельбу наблюдатели, поднимающиеся в воздух на воздушном шаре. Передают сообщения они по оптическому телеграфу семафором. Артиллерия «Геркулеса» помогает дальним, выдвинутым вперёд постам.
Госпожа старший боцман пребывала в отличном расположении духа. Во — первых, все устройства и механизмы «Геркулеса» сработали на отлично, без сучка и задоринки, ни одной поломки, ни одного сбоя. Командир бронепоезда кэптэн Айронсайд весьма доволен.
И день Молли закрутился, как у всякого юнги — беготня по бронепоезду с боцманской командой, проверки, проверки, проверки, подтяжки, замены, отключения — переключения — возвращения, чистка, полировка, и так до самого обеда.
Диана не отставала тоже — изловила и представила двух здоровенных крысюков, коих, как умная кошка, утащила прочь из броневагона, удостоившись похвал всех, кто это видел.
А потом Молли позвал к себе господин старший офицер «Геркулеса», коммодор Картрайт.
Его каюту уже можно было назвать именно каютой, а не пеналом. И стол куда больше, и кресло настоящее, с высокой спинкой, хоть и привинченное к полу, и койка куда шире. Даже свой умывальник есть с туалетом.
На стенах полки с книгами, светографии — всё тот же «Геркулес» в разных ракурсах и ещё один бронепоезд, куда меньше, но не знакомый Молли «Гектор».
— Итак, мисс Перкинс, вам, конечно, госпожа старший боцман уже сообщила, что я буду давать вам уроки математики и физики?..
Молли вытянулась.
— Сэр, да, сэр!
— Тогда приступим. Капитан Айронсайд вас, юнга, уже слегка проэкзаменовал, но мне нужно знать более точно, что вы знаете, а чего — нет. Давайте начнём с чего — нибудь простенького, как говорят Rooskies — likha byeda nachalo, то есть… э — э–э… неприятности проходят быстро.
Алгебра и геометрия — с ними Молли справлялась легко. Коммодор одобрительно кивал.
— Превосходно, юнга. Небольшой перерыв, и займёмся квадратными уравнениями. Думаю, вы справитесь.
Молли кивнула. Коммодор откинулся в своём кресле, кивнул девочке.
— Вольно, юнга. Не сидите, как говорят Rooskies, arshin proglotiv, то есть осуществив введение в пищевод длинного и твёрдого измерительного инструмента в целях придания телу особо прямой осанки.
— Ой — ой… — не выдержала Молли. — Они что, и такое могут?!
— Rooskies, юнга, могут и не такое. Даже на медведях верхом ездить могут.
— Ой — ой!
— И медведи — то не те, что мы привыкли видеть в зверинцах. Раза в два побольше будут.
Руки Молли, неотрывно слушавшей коммодора, сами по себе потянулись к карандашу и бумаге. Руки Молли сами по себе, несколькими штрихами, изобразили троих зверей, вызвавших на себя огонь главного калибра «Геркулеса». Мистер Реджнальд Картрайт продолжал рассказывать об удивительных обычаях и привычках Rooskies, совершенно непознаваемых для цивилизованного, культурного жителя Королевства, а Молли рисовала.
Почти не глядя при этом на бумагу.
Два медведя и волк. Деревья вокруг. Расщеплённый ствол. Воронка от взрыва. И взгляды — взгляды всех трёх зверей, устремлённые на неё, Молли, как она их запомнила.
Коммодор оборвал свой рассказ на полуслове.
— Что это у вас, юнга?
— Сэр, мне… я… увидела это, сэр…
— Седая, — сквозь зубы процедил мистер Картрайт. — Вы изобразили Седую, юнга, старую медведицу — матриарха. Говорят, она всегда появляется если не с выводком, так с молодым медведем — пестуном перед тем, как Rooskies решат проверить прочность нашей обороны. Какого они были цвета, юнга?
— Сэр, седые, сэр!
— Именно, что седые. Старая медведица не линяет. Она такая и зимой, и летом. Где же вы её углядели, юнга?
Молли сообразила, что вываливать господину старшему офицеру «Геркулеса» все её подозрения насчёт магии и прочего будет не слишком уместно.
— Сэр, во время первого боя, сэр!
— И где ж это вы были «во время первого боя», а, юнга?
— Сэр, согласно приказанию госпожи старшего боцмана, была в её каюте, сэр! — выпалила Молли.
— Вот как? И носа не высовывали?
— Сэр, никак нет, сэр! Заслонка… не была закрыта… до конца, сэр!
— Заслонка? — Мистер Картрайт наморщил лоб. — Да, да, точно. Я помню, старший механик подавал уже рапорт, что система закрывания — открывания даёт сбои. Надо будет снова проверить…
— Сэр, а в них ведь стреляли, сэр? В этих медведей, сэр? Почему, сэр? — осмелела Молли.
— Стреляли, юнга, стреляли. К сожалению, многие артиллеристы наши, увы, подвержены всяким глупым суевериям. Не исключая и некоторых офицеров. Хотел бы я, чтобы они позаимствовали у вас, юнга, хоть капельку твёрдости духа!.. А картину вашу, юнга, с вашего позволения, хотел бы оставить себе. Вы прекрасно рисуете, мисс Перкинс.
— Я и чертить умею…
— Ещё лучше! — обрадовался коммодор. — Нечего тогда вам медяшки драить, найдётся для вас занятие поинтереснее…
«Значит, это было не видение, не сон, — думала потом Молли, лёжа свернувшись на своей полке в обнимку с пушистой Дианой. — Они были на самом деле, два медведя и волк. Вернее, молодой медведь — пестун, волк и старая медведица. Зачем они приходят сюда, зачем рискуют? Чего хотят?.. И если это правда — что же мне делать? Значит, прав — таки Всеслав?.. Или нет, и всё это — одно большое совпадение?»
Правда, верить в «совпадения» получалось всё хуже.
И стоило Молли закрыть глаза, как вся троица — два медведя и волк — появились перед нею. Они стояли и смотрели на неё, а человеческий голос — голос Всеслава — медленно говорил, обращаясь к ней, Молли, и на сей раз в мыслях её звучал чистый язык Королевства.
«Ты зря бежишь от собственного дара. Тебе никуда от него не деться. Его не сбросишь, от него не откажешься. Магия найдёт дорогу всё равно. Да, оно опасно, то, что мы называем волшебством, как опасны молния, ураган, землетрясение или извержение вулкана. Мы не можем заставить молнию перестать быть. Но мы можем научиться, во — первых, не оказываться у неё на пути, а во — вторых, обращать себе на пользу.
Ты слишком долго бежала, Молли Блэкуотер. Глаза твои закрыты, слух твой замкнут. Дорога твоя — кольцо. По нему можно бежать очень долго, но никуда не прибежишь. Кольцо можно только разорвать.
Если у тебя хватит смелости».