Ник Перумов – Война ангелов. Великая пустота (страница 42)

Толпа отозвалась напряжённым вздохом.

– Мы – воля Его! И дано нам, нашему Игнису, высшее благо – вести других по слову Его ко Спасению!

Толпа снова вздохнула как один человек, а потом закричала – громче и громче, словно призывая Меч Спасения наконец взвиться над всей видимой Вселенной. И за спиной магистр услышал тот же нарастающий, ликующий крик.

Епископ Лаонтский и священники, подхваченные тем же порывом, повторяли за толпой Великое Славословие, одну из первейших молитв:

– Грядёт Спаситель! Во славе своей! Нас ведёт! Ко спасению великому! Меч благословен! Несёт нам! Сразитесь со тьмой! И спасены будете!..

– Внемлите! – крикнул магистр. Сила – горячая, ослепительная сила веры – полнила его, и голос прокатился над молящейся площадью, как удар грома. Молитва смолкла. – Вот грядёт Меч, чада мои! И великий огонь Спасения обетованного!

Толпа отозвалась дружным «Ааа-ах!» – и тут же над головами вновь ударил колокол, самый большой колокол Собора.

В черноте отверстых врат забрезжил слабый свет. Врата, ведущие из подземелий, открывались в небольшое пространство рядом с площадью Святого Огня, сейчас запруженной народом; разделяли их только кованые ворота со стоящими возле них монахами из Святой стражи. Собравшийся возле Собора люд видел всё гораздо лучше, чем сам Великий – зато он чувствовал движение силы, как никто другой; в конце концов, именно он приложил руку к рождению Начальствующего в монастыре Всех Сил Святых.

Этот бледный свет означал, что воинство Игниса – называемое иначе Мечом Спасения – выходит на величайшую битву, ради величайшей славы Спасителя.

Бледный свет быстро разгорался, толпа ахнула и отхлынула от ажурных ворот – но не побежала. К чему бежать, это ведь воинство Спасителево, это наши, это наша сила!

Из тьмы показалась призрачно светящаяся фигура – огромная, куда выше человеческого роста. За спиной её вздымались полураскрытые крылья – тоже окутанные тонким сиянием. Зато глаза на застывшем лике с неестественно правильными чертами – глаза эти горели нестерпимым белым огнём, и от всей фигуры веяло такой силой, что люди на площади все как один повалились на колени.

Спаситель явил в Начальствующем силу свою.

Вслед за ангелом шли ровными рядами монахи в белоснежных одеждах – праведники покинули наконец свои кельи, где пребывали в добровольном заточении. Было их совсем немного, если судить с точки зрения обычного воинства, но в каждом дремала великая сила, величайшая сила веры – той, что движет горы и моря заставляет расступаться. Монахи шли опустив голову, словно погрузившись в себя, но магистр знал – смирение это готово обернуться яростным очистительным пламенем. Скоро, совсем скоро они оставят человеческие тела и человеческую плоть, обратившись в непобедимых воинов Его.

От этих светящихся даже на ясном летнем солнце фигур исходила такая мощь, что Великого против воли пробрала дрожь. Кто устоит против нас? Кто посмеет поднять меч против?..

Начальствующий вывел всех из подземелья, поднял голову и встретился взглядом с магистром. И вскинул руку – вроде как в приветствии, но из ладони вдруг выметнулся прямой и длинный клинок, сияющий тем же нестерпимо белым огнём.

Клинок ударил в зенит, в мягкую небесную синь, и вспышка эта на мгновение затмила солнце. Ярчайший, неестественный белый свет залил всё вокруг, под ноги упали слишком чёрные, слишком резкие тени, так что даже магистр отшатнулся и заслонил глаза ладонью. Страх на миг обжёг его – страх, которого он, истово верующий в Волю Спасителеву, не знал уже давно. Толпа внизу взвыла и повалилась ничком, люди скорчились на камнях, закрывая руками головы.

Но никто из святых отшельников даже не шелохнулся.

Мощь, явленная Начальствующим, поражала. При виде её падут неверные и возрадуются праведные, ибо лишь она способна вести души смертных прямиком к Спасителю волей Его.

Но другая мысль невольно пришла магистру в голову, и от неё повеяло леденящим ужасом: а что, если мощь эта обратится против Игниса? Что они, смиренные слуги Спасителевы, смогут ей противопоставить? Даже один Начальствующий – это почти неодолимая сила, а если всё воинство?..

Нет. Нет. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Это святая рать, рождённая для Великого Спасения, рождённая волей Спасителя, Его силой и Его огнём, Его пророчествами и провидениями святых, преобразованная из обычных людей и тварей в Игнисе, как в алхимическом тигле; а все сомнения – они от слабой природы человеческой.

Отринь их, магистр! Подними наконец Меч Великого Спасения, делай, что должно – и да свершится предначертанное.

Ты несёшь в мир Меч, Любовь и Спасение.

Повинуясь слабому мановению руки магистра, Начальствующий расправил сияющие крылья, взмахнул ими – по площади прошелестел порыв обжигающего ветра – и вознёсся в зенит, не убирая пламенного меча из подъятой длани. И все праведники устремились за ним по развёртывающейся у них под ногами сияющей дороге.

Люди начали поднимать головы, только когда святое воинство, Меч Спасения, уже сияло в небесах как второе солнце, быстро удаляясь от земли.

Ещё один вздох пробежал по площади – вздох восхищения, смешанного со страхом. И – словно в ответ – от сияющего в небесах облака, в которое обратилось уходящее воинство, оторвалось и плавно пошло вниз белое, радужное на изгибах, пламенное кольцо.

– Знамение! Знамение!.. Благословение! – закричали на площади.

Магистр улыбался. Да, знамение. Начальствующий поистине благословлён самим Спасителем – от кольца исходила спокойная, умиротворяющая сила. Всё будет хорошо, говорила она. Беды кончились, на Игнис сошла великая радость Спасения. Пророчества исполняются, и не надо бояться – весь страх от неверия, от слабости, от лености и от невежества.

Белый пламень окатил великий Собор от перечёркнутой стрелы на главном куполе до подземных келий, сейчас пустых и тёмных; окатил балкон, где в молчании стояли епископы и святые отцы; сошёл на площадь, где люди, смеясь, смотрели в небо – радость, радость пришла, обещанное исполнилось! Люди смеялись и плакали от счастья, а пламень, расширяясь, катился дальше – через весь Старый город, через порт, через пригороды на Каменных холмах, через окрестные сёла, рощи и тракты; катился по морю, по лесам, по городским площадям и сельским погостам, по горным пикам и туманным топям, через узкую полосу северной тундры и безлюдные, выжженные солнцем просторы южных пустынь. Катился, неся успокоение и счастье, уверенность и спокойствие – чтобы где-то там, на противоположном конце мира, расточиться, обратиться сияющей точкой, отдав Игнису всю Спасителеву благодать.

– Они теперь в Неххору? – Марк, епископ Лаонтский, подошёл неслышно, указал взглядом вверх, где за солнечным светом уже едва угадывалась яростно сверкающая точка.

– Да.

Неххора – ближайший мир, мир, куда ведёт половина троп от Игниса. Мир, куда от века бежали многие отпавшие от истинной веры, недовольные, греховные делами и помыслами. Там, конечно, они только и могли что вцепиться друг другу в глотки, ибо без направляющей воли Спасителя, без твёрдого Его закона человек уподобляется зверю, даже более того, становится куда хуже зверя.

– Сперва Неххора, – повторил Великий магистр. – Наблюдающие доносили, там опять вой-на, да такая, что вот-вот весь мир обратят в пепелище; надо спешить, этих несчастных требуется остановить немедленно. А уж потом…

– А уж потом – Идиллия, – тонко улыбнулся епископ Марк.

– Да, – вновь кивнул Великий.

Ибо если в Неххору бежали те, кому слишком жал строгий, но справедливый Его закон, то мир, кощунственно поименованный «Идиллией», был гнездом истинных Отступников. Отступников, бывших некогда частью святой Церкви Спасителя здесь, на Игнисе, но отпавших, считавших, что не они для Церкви, но Церковь для них, желавшие властвовать над другими, сладко есть да мягко спать, прикрываясь Его именем…

Мир, более других нуждающийся в Спасении.

– Да будет так.

Глава 7

Столько приключений, сколько пережил Эварха за последние пару седмиц, он никогда ещё не переживал. Что там охота на тварей!.. Лёгкая прогулка, приятные забавы по сравнению с бытием его в благословенной Долине магов.

Что ж, Пустошник и впрямь не врал, когда говорил, что в этом-то месте маги умеют едва ли не всё. И впрямь, таких могучих чародеев Эварха сроду не видал, даже самые сильные волшебники Вольного города – дети по сравнению с мастерами Долины. И ловца они вытащили с того света – он умирал, исходя кровью и слизью на тропе в Межреальности; сам Эварха этого не помнил, вся его память кончалась уходом от благословенного Игниса, раздери его все демоны!

Вот же святые отцы, подлюки, отпустили не моргнув глазом, зная, что он в Междумирье и дня не протянет. Небось потом бы ещё сходили, забрали обратно суму с золотишком – далеко-то он бы не ушёл.

Ну да благодаря госпоже Кларе, господину Динтре и – брр! – мессиру Архимагу ловец себе жив, почти здоров, а золотишко бодро побрякивает в заплечном мешке.

Даже перстень ему оставили, хоть артефакт, прямо скажем, ценный. Череп в Долине как-то притих, делал вид, что он мёртвая костяшка, но Эварха-то чувствовал, что черепушка в порядке, просто есть у него причины примолкнуть.

А сам ловец, конечно, угодил в переплёт. Причём с самых первых минут в Долине.