Ник Перумов – Война ангелов. Великая пустота (страница 41)

– Судя по твоему рассказу, в том мире, Игнисе, не шибко кто-то страдает, за исключением переделываемых божков. Но ладно, нам сейчас не истоки веры в Спасителя искать надо. А решать, что делать…

– Я не знаю, что нам делать, Дик, – Клара опустила голову. – Если б ты там был… если б только видел эту мощь… Это тебе не ящеров-мандуков гонять, это не ракопауки с гигаскорпионами. Жаль, что тебя там не было, опять ты с чьих-то слов важное узнаёшь…

– Не с чьих-то, а со слов боевого мага, не доверять которому нет никаких оснований, – отрезал Ричард, хотя ещё не так давно слова боевого мага для него нуждались в проверке и перепроверке. Очевидно, он уже принял решение. Вот что в нём Кларе всегда нравилось – умение действовать быстро. – Слушай, Клархен. С этим парнем я сам поговорю… Нет, даже не так. Я соберу Гильдию, всех, кто сейчас в Долине. Пусть он расскажет – Динтра, я надеюсь, позволит?.. И пусть Игнациус тоже присутствует, это очень важно! Да и представители Совета и других Гильдий… словом, всех соберем! Сегодня же вечером, безотлагательно. Это я беру на себя, а ты приведи мальца в клуб – хорошо? Если всё так, как ты говоришь, если они там уже до того докатились, что несчастных Древних переделывают, то мы должны ответить, и решительно. Выполоть, так сказать, с корнем, устранить угрозу в зародыше; только нашествия спятивших святош нам и не хватало!

Клара кивала с замиранием сердца – похоже, она таки ошиблась, такое «безоговорочное доверие» означало, что Ричард уже проведал об их возвращении втроём. Вот знал ли он о том, что уже вмешался сам мессир Архимаг… Впрочем, сейчас это было не важно.

Что-то начиналось – что-то, что перевернёт и жизнь Долины, и её, Клары, жизнь. И чародейке вдруг очень-очень захотелось домой, сесть у пылающего камина в одиночестве с бутылкой старого красного вина, задёрнуть поплотнее шторы, пить, перечитывать записки Аветуса и не открывать двери никому по меньшей мере месяца три. Пусть тут без неё всё утрясается.

Но позволить себе такое настоящая боевая волшебница, конечно же, не могла.

Собор святого Огня – центр и чудо столичного града Лаонта. Город лежит на берегу большого залива, серой подковой охватывая ярко-синие воды, с пёстрой крапью разноцветных парусов на мачтах судов и судёнышек. В Лаонт везут вино и ткани, пшеницу и железо, масло и древесину – но никаких предметов роскоши, никаких изысканных яств и уж тем более никаких рабов. Ибо роскошь и чревоугодие есть грех пред Спасителем, а власть одного человека над другим есть грех тягчайший, ибо все люди одинаково рабы Его, и лишь Он властен над их жизнями и судьбами.

Весь Игнис живёт по слову Спасителеву, даже смуглые варвары на южных островах, ещё недавно дикие, но теперь тоже просвещённые светом истинной веры.

Камень для Собора Святого Огня тоже привозили морем – на громадных баржах вдоль побережья; красный, как кровь, гранит из каменоломен Варта, чёрный, словно грех, слоистый оникс с северных берегов, белоснежный, как чистота Спасителя, пронизанный серебряными жилками мрамор с Ангельской горы.

Собор строили сто лет, после победы над сбежавшими прочь Отступниками; возводили не торопясь стены и колоннады, опоясывающие склоны холма, что нависал над гаванью и старыми кварталами Лаонта; замыкали купола и арки, ставили в окна цветные витражи, изображающие сцены Схождения и Благовещения людям, украшали нефы, укрепляли подземелья, потребные святым братьям не только для уединения и молитв, но и для изысканий, для постижения Воли Спасителя. Обустраивали книгохранилища, кельи, залы, трапезные, мастерские, укрепляли на куполах Спасителеву перечёркнутую стрелу…

И вот уже пять десятков лет величайший Собор Игниса царит над городом и миром, а под знаком Спасителя правят многомудро епископы и магистры, правят соборно, под отеческим оком Великого магистра.

Но сегодня особый день. Ни разу ещё за пять десятков лет существования Собора не распахивались так широко двери его подземелий, не служились так торжественно службы, не толпился за воротами резиденции Великого магистра народ – так, что в городе вдруг опустели улицы и порт почти замер. Хотя резиденция была почти пуста, многие епископы разъехались по своим провинциям, по своим великим монастырям, ибо то, чему должно было сегодня произойти, требовало присутствия их на своём месте. Из высших иерархов в Соборе оставались лишь епископ Лаонтский Марк и сам Великий магистр.

Магистр, бывший когда-то наместником Юга и три года, как избранный Капитулом править, смотрел сквозь стрельчатое, закрытое фигурной решёткой окно на площадь Святого Огня, черно кишевшую народом. Тоже море – волнующееся, неспокойное; разбивается о внешние стены собора, то отхлынет, то прихлынет вновь. Сегодня как никогда полноводное и притихшее – люди пришли со всего Лаонта, из селений окрестных и не слишком, откликнувшись на зов пастырей; стоят теперь терпеливо и тихо в ожидании чуда.

И чудо будет им явлено. Чудо будет явлено всем, ибо пришёл день начала Великого Спасения, и Игнис – меч его, остриё и средоточие. В сердце магистра шевельнулось тщеславие, машинально им придавленное – всё же именно в его правление вершится Спасение, открываются пророчества и чудеса… хоть он, став Великим, утерял и имя, и иное отличие своё от предшественников, став для Спасителя рабом из рабов, – но всё же!

За спиной скрипнула дверь.

– Всё готово? – отрывисто спросил Великий, не оборачиваясь.

– Всё готово, – прошелестел голос секретаря, пожилого брата Целестина. – По удару колокола начинаем.

– Да будет так.

Всё, всё, пришла пора отбросить сомнения, недостойные истинно верующего, и идти вперёд по слову Его.

– Ведёт нас одна вера, один путь, одна Воля, истинная и в истине пребывающая… – губы сами шептали направляющую молитву, но дошептать не успели.

Ударил колокол – низко, густо, долго.

Пора!

Великий шагнул на большой балкон, обрывающийся над забитой народом площадью и огороженный лишь ажурными перилами. Там уже выстроились почти все пребывающие в Лаонте святые отцы, и впереди – епископ Марк в торжественном белоснежном с серебром облачении.

Магистр поднял руки в приветственном жесте – толпа внизу ахнула. Началось!..

Спасение всем и каждому!

Великий подошёл к ограждению – ветер, летящий от моря, подхватил его белое с золотом одеяние, алый плащ, положенный по сану, ударил в лицо, так что дух захватило. Великий день пришёл – День Спасения, не гнева, но великой последней битвы, когда тёмное ввергнется во тьму, а светлое навсегда будет пребывать в блаженстве.

Меч Спасителя будет разить без промаха – и ударит отсюда, из Игниса, направляемый его, Великого, рукой.

Он ждал этого дня, ждал много лет. Они все ждали – высокие иерархи, магистры, приходские священники, праведники в своих кельях; ждали простые миряне, неустанным трудом своим приближавшие его. Ждал весь Игнис, устремлённый однажды и навсегда к одной благой цели. Даже удивительно, что в этот величайший день солнце с небес светит как обычно, и ветер по-прежнему пахнет солью и смолой из порта, и мачты купеческих каравелл и рыбачьих лодок пляшут на волнах, будто ничего не случилось. И люди суетятся там, разгружая товары, торгуясь, словно и не заботясь о душе своей, о вечном Спасении.

Но это, конечно, не так. Не все в силах понять и осознать сразу величие творимого; должно иметь милость к простым и честным душам, кому Спаситель назначил прямой и немудрёный путь. Они точно так же – и даже больше! – достойны Спасения, чем изощрённые в понимании Его замысла богословы.

Магистр почувствовал, как у него мелко и совершенно недостойно задрожали руки. Не от страха – от восторга, захлестнувшего сердце, сдавившего горло, и он понял, что каждый из стоящих рядом с ним на балконе чувствует то же самое.

Подготовка к великому, величайшему событию в истории Игниса завершилась. Да что Игниса – возможно, всего Сущего!..

Великий магистр склонился к толпящимся внизу, на площади людям – к морю лиц, поднятых к нему с жадным ожиданием, страхом, надеждой, нетерпением. Наступают Последние Дни – последние дни привычного, земного бытия Игниса. Скоро, совсем скоро Начальствующий и его воинство свершат предначертанное, спасут тех, кто не в силах спасти себя сам.

И тогда на Игнис прольётся обещанная Им благодать. Сам мир из привычного, тварного плана вознесётся в вышние сферы; рабы Его избавлены будут от земных горечей и забот, им будет даровано прощение всех грехов – здесь, на земле, а не там, после смерти, – когда начнётся Великое Спасение. Магистр чувствовал, как давит на него это ожидание, как свиваются тугой петлёй силы… Толпа ждала Спасения и Избавителя, и это ожидание, это упование стократно усиливало святую магию, вложенную в Меч. Чувствует ли её Начальствующий и воинство его? Собирают ли, копят ли для великого дела?..

И тут же ощутил – чуют, собирают. Напряжение, витающее над площадью, словно бы утекало тонкой струйкой – туда, в тёмный зев открытых врат в подземелья. Так рука лучника оттягивает напряжённую уже тетиву, чтобы послать стрелу в смертоносный полёт.

– Верные чада Спасителя и истинной Церкви! – Великий магистр воздел ладони в приветствии. Он знал – площадь слышит его, как если бы он сейчас стоял рядом с каждым верующим. – Возрадуйтесь, дети мои! Пророчества исполняются!.. Последние Дни настают, но не надо пугаться – ибо они есть Дни не конца, но небывалого Начала. Дни истины, дни Великого Спасения, когда старый мир мы сбросим с наших плеч, подобно истлевшему плащу и вознесёмся на преображённом Игнисе в лоно Его, ибо мы избраны Спасителем, Им вскормлены и взращены. Мы – меч Его!