Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 44)
Ведьма постояла возле узкого окна в спальне, посмотрела на подсвеченный оранжево-алым Рог и задёрнула плотную портьеру. Снова, как и утром, бросила беглый взгляд в зеркало: белые, уже отмытые от крови волосы, алые губы, чёрные блестящие глаза – и воспалённый шрам, уродующий правую часть лица, шрам, который целители оказались не в силах убрать. Правая половина лица онемела, но это она ещё вытерпит, а вот шрам… Что самое отвратительное, эти Стихии, эти недалёкие и избалованные существа, даже прощения не попросили! Напротив, дружно накинулись на неё – дескать, это она нанесла им урон, утеряв залог Небес и Молний. И вообще, что она себе думает, с ранами, нанесёнными когтем Великого Тёмного, даже им трудно справиться. Властительница Вихрей заикнулась было насчёт «целительного сна под присмотром», но это уже Ведьма отвергла сама – кто его знает, что она наисцеляет во время этого сна и в какие уголки памяти залезет.
Подробности Госпожа даже и выяснять не стала. Она ещё не сошла с ума, отдаваться Гостям этаким образом. Видать, совсем уж за дуру считают… Что ж, они и за это заплатят – все, все заплатят!
Она решительно покинула спальню, направляясь в заклинательный покой – под самую крышу одной из башен: просторная круглая комната, сводчатый потолок, расписанный стоящими в суперпозиции созвездиями на широте Рога; те же созвездия, но уже в оппозиции, выложены на мозаичном полу. Стены заняты стеллажами, а на них – инкунабулы, свитки, амулеты, разнообразные магические ингредиенты и прочее; аккуратным кругом расставлены рабочие столы с ретортами и горелками. Целый угол Ведьма отвела под некромагическую практику: просторная гранитная плита для разделки тел, инструменты из обсидиана и бронзы, склянки с эликсирами и наборы разноцветных кристаллов, мотки суровых нитей и холщовых лент, припасы для мумификации, эссенциальные соли и прочее, прочее, прочее.
Пусть этот безумный день подошёл к концу – но не дела Госпожи Севера.
Хочешь добиться большего – не ленись, так говаривал отец, вручая маленькой Ите корзинку для устриц и нож. И баронесса, словно нищая рыбачка, топала в отлив к утёсам, отковыривать твёрдые, острые раковины от скал – зарабатывала семье ужин. Отец был скуп, как мышь в неурожайный год, да и подход к воспитанию детей у него был более чем странный – но надо признать, действенный. Правда, потомство разбежалось кто куда, не успев вырасти, – ожидать кончины батюшки в безопасном от него отдалении, но все чего-то добились. Старший брат, знала Ита, выслужил в Маггоре какой-то высокий чин – только он давно умер. Младший стяжал славу в легионах Корвуса, уцелел, пройдя десятки боёв и стычек, благополучно дождавшись отставки, по слухам, получил в награду виноградник где-то в Южной Сильвании, небось попивает теперь вино по вечерам, вспоминает сражения да смотрит на звёзды. Отец тоже давно умер, но никто из родных детей так и не заявил о наследовании, так что в Ормдале правит теперь какая-то седьмая вода на киселе – впрочем, Госпожу Севера это не слишком заботило. Ита Ормдаль пошла куда дальше, чем могла бы, останься она дочерью захудалого северного барона. А пойдёт ещё намного, намного дальше.
Что ж, пора действовать.
– Ниса! Приведи девчонку.
Конструкт поклонилась, как живая, и убежала, чуть слышно шелестя паучьими ножками по каменному полу. Спустя минуту вернулась, подталкивая перед собой девочку-сидху – ту самую, которую Гости разыгрывали утром в холле, превращённом в иллюзорный лес. Пока что за всеми приключениями они позабыли о ней, но Ведьма не сомневалась, что вспомнят – уж об удовольствиях они никогда не забывали. Сидха была перепугана и, кажется, не очень понимала, что происходит вокруг. Госпожа оценивающе оглядела её – хорошая здоровая девчонка, тонкая, едва не полупрозрачная, как все сидхи, но для конструкта маловата, непрочный выйдет. Жаль.
– Как тебя зовут, дитя?
Сидха в панике посмотрела на Госпожу, но потом всё-таки выдавила:
– Аэрниа сон-Таэрин Дани.
Всё честь по чести, с именованием ветви и своего в ней положения, как взрослые учили. Госпожа попыталась припомнить, откуда взялась эта сидха – Гости мало интересовались Араллором и почти не отлучались из Твердыни, значит, девочка была из Ведьминых запасов. Продала ли её ветвь, оказавшаяся в трудном положении, поймали ли охотники за рабами? Нет, не вспоминалось. Наверное, совсем недавно привезли.
– Ты голодна, Дани? Можно так тебя звать?
Сидха испуганно кивнула и не ответила.
– Ниса, принеси фруктов и горячего вина. А ты её не бойся. – Госпожа дружески потрепала девочку по плечу. – Ниса умная, только не всегда понимает, что нужно живым, вот и не накормила тебя. Сейчас поешь, поспишь, и всё будет хорошо, поняла?
Она не стала уточнять, что всё будет хорошо для неё, Госпожи.
Пока сидха жадно грызла яблоки, запивая вином с пряностями и подмешанным сонным эликсиром, Госпожа приготовила всё для волшбы: медные курильницы с пучками трав и крошечными птичьими косточками, красный мел, большие прозрачные кристаллы-преобразователи и один чёрный камешек с Дальнего Юга, особым образом вываренный в алхимических смесях. Ну и, конечно, самое главное – розоватый кристаллик «усилителя», то, без чего ни Ледяная Твердыня, ни некромастерские, ни сама Ведьма были бы невозможны.
Кристаллики эти она самолично выплавляла в тигле на пламени Огненного Рога, выплавляла, давясь ядовитыми испарениями, от которых не спасали никакие маски. Это дело она не доверяла никому, ни подручным магам, ни тем более некромастерам.
Потому что неказистые на первый взгляд кристаллические веретёнца позволили ей преодолеть то самое «проклятие высоких широт».
И да, секрет их она заполучила у Стихий. Но лишь самый общий принцип, до остального додумалась уже сама.
Принцип же и в самом деле не уложился бы в голове ни у одного из араллорских магов. Чародея, выдвинувшего подобное, быстренько убрали бы в храмовую лечебницу для скорбных разумом; потому что никто, никогда, ни разу не допускал, что магию, поток неощутимой силы, можно раздробить, разделить, как стеклянная призма делит солнечный свет на семь разных цветов.
Сила была едина и неделима. Всегда. От сотворения мира. Это было доказано давным-давно. Любой образованный чародей знал, как образуется радуга после дождя (простая, не магическая); но любой образованный чародей знал также, что разделить магию так же невозможно, как разделить
А вот Стихии ведали, как сотворить невозможное. Как отобрать в диком давящем потоке те «фракции», как они говорили, что можно подчинить и заставить работать.
Баронессе Ите Ормдаль очень больших трудов стоило не завопить, едва она поняла, что даст ей этот принцип.
Ну, и потом она, конечно, ещё кое-что подвыпытала у Гостей. Но это были уже мелочи.
Первый кристаллик едва не обошёлся ей в обожжённую до самой кости правую руку, вышел он кривоватым, неказистым, однако стоило его настроить, дать ему вобрать в себя хаотичный поток северной силы, как Ведьма ощутила: магия слушается, магия повинуется, магия больше не пытается её сбросить, словно норовистый жеребец.
И это был восторг. Наверное, даже сильнее того, что ощутила она, впервые открыв в себе силу и способности.
Разумеется, со Стихиями она познакомилась не на пустом месте, юная Ита смело экспериментировала, да так, что старый отцовский замок весь трясся, от подвалов до покосившегося шпиля. Юная Ита упрямо лезла дальше и дальше в северные земли, научилась договариваться с дикими орками – оказалось, совсем не так сложно, бронзовокожие помешаны на чести, клятвах и страшных обетах; добралась до Огненного Рога, пытаясь хоть как, но освоить – или
Тогда ей казалось, что ключ скрыт
…Однако к цели она если и приближалась, то очень медленно. Медленно настолько, что невольно задумалась – а хватит ли ей обычной человеческой жизни?..
И тут появились они. Стихии, Гости – называй как хочешь. Появились, когда каменщики-гномы уже не один год, как закончили кладку стен, подвели Твердыню под крышу; из дальних краёв, с юга, из Корвуса и империи Шепсут купцы доставили редкие редкости, чтобы жизнь Ведьмы сделалась бы легче и краше; появились, когда она, закусив губу, билась и билась над тем, чтобы хоть как, но поставить себе на службу мощь, куда как превышавшую ту, что была ей доступна; боги, боги, сколько ж она трудилась над этим «проклятием», сколько подходов испробовала!.. И нельзя ведь сказать, что ничего не добилась. Любой имперский маг слопал бы от зависти собственную орденскую фибулу, посмотрев, как она работает с «недоступной» силой высоких широт!..
А потом пришли Стихии.
И случайно бросили в разговоре, этак небрежно, походя: «А разложить не пробовала?..»
Разумеется, куда ей, как могла глупая смертная из какого-то там Араллора додуматься до подобного!..