Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 84)
Девушка со вздохом поднялась. Возражать было бессмысленно. Идти с таким спутником, конечно, страшно, но оставаться одной – верная погибель.
На следующий день они догнали хвост воинства Диких. Точнее, это были беспорядочно бредущие люди, кое-как, а то и вовсе никак не вооружённые, спотыкающиеся и полураздетые. Серый увидал их первым и поднял руку – дескать, осторожнее. Некоторое время они тихо следовали за ордой, а потом спутник Эовин пробормотал: «Нет, мы так никогда не догоним…»
Он, как несколько дней назад в предгорьях, схватил Эовин за руку и потащил в сторону, только не в степь, а ближе к горам.
– Ты что делаешь?! – Девушка едва не растянулась на россыпи мелких камушков, разъехавшихся под ногами.
Серый не отвечал, только тащил и тащил её, стараясь обогнуть эту с трудом бредущую толпу и вырваться вперёд. Эовин его замысел вполне поняла: если у Диких и были охранные разъезды, то вряд ли они совались в горы. Другое дело, что идти здесь тяжело даже хорошо снаряжённому, сытому и здоровому воину, а голодным и измученным путникам вовсе невозможно. Серого вела одержимость, а её, Эовин?..
Когда очередной камень подвернулся под ногу, Эовин рухнула на колени и так и осталась сидеть. Серый обернулся не сразу, а когда обернулся, только крикнул:
– Ну!
Дальше, правда, не пошёл.
– Нет, – тихо выдохнула Эовин. – Я не могу.
Лицо у Серого дрогнуло, он резко развернулся и подошёл к ней, и на миг ей показалось, что сейчас он её ударит. Потом – что схватит и потащит на плечах, словно крестьянин связанную овцу, и, честно признаться, она бы даже не слишком возражала.
Но Серый просто рывком поставил её на ноги и неожиданно спокойно сказал:
– Хорошо. Пойдём там, где легче.
Они спустились ниже по склонам. Серый бестрепетно провёл Эовин прямо через рассеянную толпу Диких – где на них, к изумлению девушки, никто не обратил внимания. Дикие показались ей такими же голодными и измученными, как они сами… и словно бы опустошёнными чем-то, полностью лишёнными воли и сил.
Серый вновь увёл её в сторону травянистой степи, по которой шагалось куда легче, и прибавил ходу, не теряя, однако, из виду бредущую по правую руку орду.
И вот тут и начались неприятности.
Постепенно Эовин заметила, что среди едва волочащейся толпы появляется подобие порядка: неровный, но строй, крики командиров, повозки с каким-то скарбом. Кое-где над головами колыхались ряды копейных наконечников. Войско Диких стало напоминать войско.
А ещё появились конные разъезды.
Один такой Эовин и Серый пропустили, упав в траву – Эовин даже пожалела, что он так быстро промчался мимо, и надо снова идти. А вот второй вылетел прямо на них, отделившись от основного войска. То ли кто-то остроглазый заметил две бредущие в отдалении фигурки, то ли так случайно вышло – но Серый с Эовин даже не успели пригнуться, прежде чем их увидели.
Серый остановился и потянул из-за спины притороченный там, завёрнутый в какую-то ветошь длинный меч. Эовин сжала рукоять своей верной сабли. Сколько уже эта сабля прошагала с ней – половину Средиземья не меньше, – а в деле толком и не была…
Всадники окружили их в мгновение ока. На высоких, сильных конях, хорошо вооружённые: в длинных кольчугах, островерхих шлемах, за спинами мощные, под стать хазгским, луки, в руках недлинные изогнутые сабли.
Командир отряда что-то повелительно крикнул, Эовин не знала языка, но по интонации поняла – «кто такие». Серый лишь медленно водил из стороны в сторону кончиком поднятого меча – то ли тоже не понял вопроса, то ли не счёл нужным отвечать. На лице его застыла странная улыбка, Эовин могла бы поклясться, что он снова впал в один из своих трансов, в которых не то вспоминал прошлую жизнь, не то выдумывал её себе. Девушка же покрепче сжала эфес сабли. Она, конечно, смертельно устала, но так просто всё равно не сдастся! Хватит уже, побывала в рабстве, в третий раз её никому не взять!..
Командир отряда вновь что-то рявкнул, на этот раз своим – похоже, приказал взять бродяг живыми, потому что четверо воинов начали не торопясь разматывать арканы. Эовин ощутила, как ком подступил к горлу. Нет, она всё равно не дастся живой, пусть попробуют…
Серый выжидал, стоя в обманчиво расслабленной позе. Но, как только верёвки взлетели над головами, меч встретил их немыслимо быстрым движением. Клинок был тяжёлый и длинный, Эовин в жизни не видывала, чтобы такой меч крутили бы словно соломинку, однако Серый сумел обратить его в стальной свистящий вихрь. Упали наземь разрубленные верёвки, всадники попятились. Серый вновь стоял будто бы расслабленно, но по лицу его катился градом пот.
Командир отряда, смуглый горбоносый воин, довольно молодой, оказался не робкого десятка. Он разразился целым потоком ругани, в котором то и дело проскакивало знакомое уже слово «Хенна». Где-то Эовин его уже слышала, но где?..
Воины выхватили сабли и пошли в атаку уже всерьёз.
– Хен-на! Хен-на! – скандировал командир. – Куал-ла! Хен-на!
– Хен-на! Хен-на! – подхватили остальные.
Эовин с ужасом увидела, как затуманиваются от этого клича их глаза, как они движутся вперёд словно неживые, потеряв и страх, и разум. Сейчас они были похожи на поднявшихся из могил мертвецов: побелевшие глаза, застывшие лица, только губы шевелятся в унисон.
И в отдалении, в идущем войске, кто-то тоже визгливо затянул:
– Хен-на! Хен-на!..
Эовин прижалась спиной к Серому, выставив перед собой саблю. А Серый застонал, словно от боли, и опустил клинок. Кончик меча бессильно упал в траву.
– Серый! – девушка схватила его за запястье левой рукой – точно так же, как он хватал её, чтобы тащить за собой по этой бесконечной степи. – Серый, очнись! Нас же сейчас…
Серый и впрямь будто очнулся. Меч его вновь застонал в невероятной скорости атаке. Миг – и первый из конников полетел с коня с разрубленной грудью, даже кольчуга не спасла, ещё миг – второй захлебнулся кровью, третий лишился руки, свесился с коня без сознания. Однако под странный клич «Хен-на! Хен-на!» воины Диких неостановимо шли вперёд, словно позабыв о смерти.
А может, и впрямь позабыли?
– Не мешай! – рыкнул Серый Эовин.
Она упала на траву, сжалась, но сабли не выпустила.
А длинный клинок Серого продолжал молотить, отбивая, отбрасывая и рубя, весь покрывшись кровавыми разводами. Эовин, роханка, поневоле оценила, что Серый старается не губить коней, нанося удары только людям. Но тут прямо перед ней рухнул убитый воин с искажённым яростью лицом, и девушка поспешно зажмурилась. Нет, не от страха – вряд ли после всего пережитого осталось что-то, способное её напугать, – просто слишком много вокруг было смерти.
И ещё – она чувствовала – за странным кличем Диких и их боевым безумием стоит жуткая, равнодушная ко всему живому сила. Та самая, крывшаяся в обугленных трупах, которые Дикие оставляли за собой в пути.
«Куда мы идём? К какому чудищу в пасть? Зачем?!»
Она сама не заметила, как стычка над её головой стихла. Только в войске, шагавшем вдалеке, всё скандировали «Хен-на!».
Серый потряс её за плечо.
– Вставай! Ты лошадница, поймай-ка двух коней, хватит уже нам ноги трудить…
Эовин поднялась. Всё было кончено, похоже, довольно быстро, на траве лежали мёртвые тела в кольчугах и шлемах, и над ними витал густой запах крови, на который уже налетели мухи. Девушка узнала командира отряда: он лежал на спине, бок вспорот одним страшным ударом, глаза остекленели, а на губах, похоже, так и застыл боевой, сводящий с ума, клич.
– Поторопись, – бросил Серый. – Сейчас их хватятся, и уж тогда даже я не отобьюсь.
И поскольку Эовин продолжала таращиться на трупы, добавил со смешком:
– Меня ведь там, в Минхириате, даже в ополчение не брали – не знал, с какого конца за меч браться. А теперь вот видишь, как…
– Ты не человек… – пробормотала Эовин, отступая.
– Чушь! – рассердился Серый. – Кто я, эльф, по-твоему? Или гном? Не городи ерунды, человек я! Только вот… кто? – Он потряс головой, словно отгоняя наваждение. – Иди коней лови, зря я, что ли, верховых спешивал!
…К вечеру они достигли пологих холмов, среди которых тесно стояли шатры и повозки большого лагеря. Скакали по степи весь день, держась на значительном отдалении от Диких; останавливались, но не для отдыха, а чтобы пропустить конные отряды, которые сейчас попадались куда чаще – Серый каким-то образом не то понял, через какие промежутки времени они выходят в дозор, не то чуял их на расстоянии.
Эовин совсем выдохлась. Она свернулась калачиком под защитой травянистого склона, с которого Серый осматривал лагерь Диких. Даже горбушка настоящего хлеба, которой с ней поделился Серый – Эовин предпочитала не думать, где он её взял, – и та не придавала сил.
Зато Серый словно светился изнутри.
– Мы добрались, Эовин! – говорил он, изучая лежавший в низине лагерь, освещённый последними лучами заката и первыми – походных костров. – Мы дошли! Наконец-то я получу все ответы… и ты тоже.
Эовин казалось, что он распрямляется на глазах. В нём словно разворачивалось нечто, скрытое до срока, какая-то сила – так юная бабочка, вышедшая из кокона, расправляет смятые крылышки.
А другая сила ждала впереди. Там, среди островерхих шатров и огней, среди расположившихся на отдых отрядов и стоящих вплотную повозок, скрывалось чудовище, сжигавшее одних и сводившее с ума других.