Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 86)

Тут стража стояла сплошным кольцом, локоть к локтю. Шныряли тощие личности в коричневых плащах, а в самом шатре…

Фолко едва не пошатнулся – в лицо точно ударили тупым концом копья. Сила была тут, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Хоббит заскрипел зубами.

Это безумие, чистое безумие. Десятеро воинов посреди огромного вражьего лагеря, и неведомое нечто внутри шатра.

Человек? Чудовище? Что?

– Идём, – Санделло первым шагнул к стражникам, неожиданно откидывая капюшон плаща. Что-то резко, зло и повелительно пролаял прямо в лицо опешившему воину – Фолко разобрал несколько знакомых истерлингских слов вперемешку с харадскими.

Трюк, старый как мир, и как мир же, несложный, сработал.

Стражу учат повиноваться, думать их не учат. Тон горбуна, привыкшего командовать, оказался действеннее любых выдумок.

Стражник замигал, замешкался. Двое его соратников справа и слева тоже растерялись.

– Эарнил, – услыхал хоббит слова старого воина. – Эарнил торо ми!

И решительным жестом сдёрнул капюшон с обмершей Тубалы.

Фолко застыл в двух шагах от горбуна ни жив ни мёртв. Казалось невероятным, что стража не замечает его с гномами, не замечает эльфов на расстоянии вытянутой руки; однако мастера Вод Пробуждения вкупе с магами Срединного Княжества не зря плели эти одеяния.

Подскочил щуплый типчик в коричневом, затараторил что-то, размахивая руками. Санделло презрительно ухмыльнулся, небрежно сунул прямо типчику в руки свой меч о девяти кольцах и, властно отстранив ошарашенного стражника, шагнул прямо в шатёр.

Фолко сам не понял, как очутился внутри.

Тубала была рядом, бледная, но, кажется, обретшая решимость. Её саблю горбун столь же властно выдернул из-за пояса, так же не глядя сунул в руки растерянному человечку в коричневом, державшему их оружие на вытянутых руках, словно хворост.

Внутри всё было залито светом. Он был всюду – в бесчисленных лампадах и лампах, в развешанных тут и там кристаллических друзах, отражавших лучи, заставляя их распадаться в радугу. В горевших удивительно ровно и ярко факелах, в пламени очага, в отблесках золота – всюду.

Завалы расшитых ковров и подушек, курильницы, кальяны, меха, – всё вперемешку, всё по-варварски роскошно, богато и бессмысленно.

В огромном шатре оказалось всего пятеро. Четверо сидели в ряд, поджав ноги; пятый устроился на возвышении, покрытом драгоценными тканями, настолько искусно сработанными, что они казались льющимися волнами золота пополам с серебром.

Этот пятый – высокий, с чеканным орлиным профилем, с иссиня-чёрными волосами до плеч. Лицо окаймляла аккуратная бородка. Глаза – тёмные, большие, чуть вытянутые, со странным мерцанием в глубине. На плечах – просторная, ниспадавшая волнистыми складками накидка невиданного сверкающего шёлка. Пальцы унизаны перстнями, на роскошном, явно подгорной работы поясе – кинжал в золотых ножнах. Рубины, изумруды, крупные огранённые алмазы, синие сапфиры – все сокровища земных недр теснились на ножнах и гарде, свидетельствуя при этом о полном отсутствии вкуса у владельца этого оружия.

Четверо сидевших вскочили, схватившись кто за ятаган, кто за скимитар; пятый же, на возвышении, не пошевелился, лишь ещё выше вскинул гордую голову.

– Хен-на амир эст, – проговорил Санделло, кланяясь и, свободной рукой надавив на затылок, заставил поклониться и Тубалу. – Эарнил торо ми.

Один из четвёрки, с длинной, гному впору, бородой, тщательно завитой мелкими колечками, сперва наморщил лоб, а потом заговорил. Зазвучал всеобщий язык, хоть и со странным акцентом.

– Воин Санделло… правая рука Вождя Эарнила… покоритель Запада… Проклятье эльфов…

– Да, это я, – спокойно и без тени рисовки сказал горбун. – Я, и со мной дочь великого вождя Эарнила, воительница Тубала. Лицезрею ли я великого Хенну, о котором идёт столько слухов?

Человек на возвышении не двигался, прожигая старого мечника взглядом.

– Ты воистину лицезреешь великого Хенну, всемилостивейшего повелителя, под чьей стопой дрожит твердь земная, воплощение благих богов, владыку, носителя и подателя Света, затмевающего сам солнечный диск!

– Прекрасно, – Санделло поклонился вновь, почтительно, но без подобострастия. – Вместе с дочерью моего павшего повелителя мы явились искать подданства великого Хенны, потрясателя основ.

Великий Хенна не проронил ни звука. Только взгляд его обшаривал шатёр, и, казалось, совсем не задерживался на горбуне.

– Вы пришли сюда незваными, но это не имеет значения. Мы рады всякому, кто жаждет приобщиться благости Божественного Хенны, – проговорил бородатый. – Я, Боабдил, смиренный слуга великого, удостоенный чести лобызать прах, попираемый его ступнями, готов…

Он замолк, потому что Хенна – сомнений не оставалось, это был именно он – вдруг резко сунул правую руку себе под тунику, сжав что-то, висевшее на груди, и заговорил.

Голос у Хенны оказался силён и низок, настоящий бас, почти что рык; глаза горели волей и решимостью. Слова хоббиту были непонятны, однако Хенна явно пока что не приказывал расправиться с дерзкими пришлецами.

Очевидно, погибших на внешнем кольце стражников до сих пор не обнаружили.

Бородатый Боабдил аж затрясся от усердия, едва Хенна закончил краткую речь.

– Я, смиренный слуга Хенны Светоносного, недостойный того, чтобы и край тени его коснулся б меня, передаю вам изречённые им в несказанной милости его слова. И они таковы: Божественный Хенна готов принять вас. Он видит ваше оружие и не страшится его, оно не причинит ему вреда. Возьмите его обратно, мы не станем препятствовать. Узрев своими глазами благость Божественного, вы сами отбросите все подозрения и станете в ряды нашего воинства!..

Хенна дослушал речь своего слуги, ухмыльнулся, широко развёл руки. Заговорил вновь, с явной насмешкой.

– И ещё говорит Божественный – ему ведомо, что с вами явились и другие, числом восемь, закутанные в покровы эльфийской магии; Божественный смеётся над попытками скрыть от него что-либо, они забавляют его. Он речёт к скрывающимся – явитесь перед его сияющим ликом, примите его слово и его дело! Ибо великий Хенна велик тем, что принимает всех, и нет для него ни лесного эльфа, ни подгорного гнома, ни истерлинга, ни харадрима, ни гондорца или обитателя северных стран. Все живые есть слуги Божественного Хенны, отмеченного благодатью великих и незримых богов!

Принц Форвё медленно распахнул плащ, за ним – остальные эльфы. Боабдил побледнел, подбородок его затрясся, трое других приближённых Хенны схватились было за оружие, пологи шатра колыхнулись, однако «Божественный» соизволил наконец приподняться, проревел что-то; голосина у него был как раз подходящий.

– Несравненный Хенна не изволит гневаться, хотя вы и отняли жизнь у некоторых его слуг, – трясясь, вновь заговорил Боабдил. – Он речёт, что давшие себя убить сами заслужили такой участи и недостойны служить Божественному.

Принц Форвё выразительно взглянул на хоббита. И Малыш с Торином выразительно глядели на хоббита. И Маэлнор с Беарнасом и Амродом.

Даже Тубала, и та.

Не смотрел один Санделло. Горбун глядел прямо в лицо Божественному Хенне, прямо и спокойно.

– Мы явились принять подданство великого Хенны, – невозмутимо проговорил он. – Мы ощущаем льющийся свет. Но откуда он взялся? И какими благими богами отмечен великий? Не поможет ли нам верный Боабдил, не развеет ли он тьму нашего незнания?

Божественного Хенну всё творящееся, похоже, изрядно забавляло, в отличие от четверки его приближённых, – разодетых по харадской моде, завитых и напомаженных, похожих на распорядителей тхеремского гарема, а не на жестоких воинов безжалостного правителя.

Боабдил осторожно, негромко и раболепно заговорил, постоянно кланяясь и избегая взглянуть Хенне в лицо. Тот, однако, оставался благодушен, усмехался, показывая белые зубы.

– Божественный велел мне просветить вас, – наконец выдавил Боабдил, обильно потея. Всё-таки вид вооружённых до зубов эльфов с гномами, да ещё и горбуна с Тубалой отнюдь не убеждал его в собственной безопасности. Хенна и впрямь ничего не боялся, а вот его подручные – совсем наоборот.

Однако воля «Божественного» здесь и впрямь была законом.

Боабдил несколько раз судорожно кивнул, ещё несколько раз быстро и мелко поклонился, пока наконец не заговорил:

– Знайте, вы, явившиеся незваными, но принятые, как лучшие друзья!..

Санделло выразительно поднял бровь.

– Да-да, – поспешил заверить бородач. – Принятые как самонаилучшие друзья!.. Великий Хенна отмечен благими богами – теми, что обитают за небесной твердью, управляя ходом светил, дневных и ночных, дождями и ветрами, песками и реками. Угодно им было, чтобы Свет неведомой ранее силы явился б ему в руки, дарованный ими самими. Свет тот изгоняет тьму и зло, Свет тот дарует правду, Свет тот указывает путь!

Хенна слушал, снисходительно кивая, и Фолко невольно заподозрил, что «Божественный» прекрасно понимает речи своего слуги, не нуждаясь ни в каких переводчиках, но почему-то продолжает играть избранную роль.

– Это хорошо, – спокойно сказал Санделло, едва Боабдил приостановился, набрать воздуха, – это очень хорошо, но сие мы ведаем и так, иначе не явились бы сюда, пред очи Божественного. Переведи, переведи, почтенный.

Почтенный перевёл.

– Сие мы ведаем и так, и оттого алчем знать, что же это за Свет и откуда он взялся? Как снизошёл он на Божественного? Поведай нам это, верный Боабдил!