Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 55)
– Давайте – отсюда и дальше! – Полутысячник неопределенно махнул рукой. – Ров глубиной в два моих роста, вал… Ну, какой получится. Приступайте!
– Так не приказывают, – услыхала Эовин тихое бормотание Серого.
– Что? – переспросила девушка.
– Так не приказывают, говорю. Ройте, мол, и всё тут. А вдобавок – здесь нет нужды копать рвы. Никаких рук не хватит, чтобы перегородить равнину. Они просто тянут время, чтобы не давать настоящего оружия. Видать, ждут, пока враг не подойдет вплотную, чтобы рабы не взбунтовались.
Тем не менее за работу пришлось взяться всерьёз – харадримы шутить не умели. Серый быстро расставил людей по местам – кому относить, кому копать, кому рыхлить; и дело пошло быстрее, чем в соседних сотнях, где все ковырялись, кто во что горазд.
Солнце мало-помалу поднималось всё выше; поток беглецов иссяк. Не шли больше и тхеремские рати.
Только на горизонте клубился чёрный дым пожаров.
– Не везёт так не везёт. – Малыш перевернулся на спину и, заложив руки за голову, философически уставился в постепенно темнеющее небо. – День крысе каменной на зуб! Языка не взяли! За целый день – ни конного, ни пешего!
Ведущая на север дорога и впрямь точно вымерла. В лиге к юго-востоку копошилась неисчислимая армада рабов – рыли землю, строя укрепления, план которых Торин оценил крайне низко.
– Крепкого пива они перебрали, что ли? Зачем тут рвы? Их копай не копай, всё равно обойдут.
– Может, они на крыльях бой дадут? – предположил Фолко. – А тут – чтобы легче удержать центр?
– Где ж тогда войска? – заметил Рагнур. – Здесь от силы несколько охранных тысяч! Хватит, чтобы рабов в узде держать, но отбить серьёзный штурм?..
– Ночью я пойду в лагерь. – Прищурившись, Фолко смотрел на уродливый нарост из стен и башен, опоганивший величественный зелёный холм. – Пойду один. От вас, гномов, шума больше, чем от бочки с камнями, под гору катящейся!
– Ну ты и загнул! – уважительно отметил Малыш, почёсывая бороду и даже забыв возмутиться.
– От гномов – может быть, – пожал плечами Рагнур. – А от нас, кхандцев? К тому же как ты харадрима допрашивать станешь?
– Зачем мне его прямо там допрашивать?..
– Не прав ты, Фолко. – Торин покачал головой. – Идти надо всем вместе. Как положено, один дело делает, другие прикрывают…
– Только давайте не спорить! – предупредительно встрял Малыш. – А то, не ровён час, опять друг в друга вцепимся…
– В лагере полным-полно народу, – принялся убеждать друзей Фолко. – Рабы, надсмотрщики, воины… Один я проскользну незамеченным – а с вами часовых снимать придётся! Один я точно справлюсь – может, хоть узнаем, что с Эовин. Может, схватили уже. Может… – он помрачнел и осёкся. – Короче, ждите меня у стены! Запаситесь факелами и, когда я подёргаю верёвку, – зажигайте всё вокруг! А в случае опасности подам особый сигнал…
– Это какой?! – в один голос воскликнули Торин и Малыш.
Вместо ответа Фолко разжал руку. На ладони лежал небольшой деревянный цилиндр, торцы его были запечатаны алым сургучом. Витой шнурок пронзал сургучную нашлёпку, уходя в глубь цилиндра.
– Что это за штука? – удивился Торин.
– Смастерил, ещё когда мы жили в Бэкланде. – Фолко подбросил цилиндрик. – Я так понимаю, наследие старины Гэндальфа… Если дёрнуть за шнурок, из цилиндра вылетает алый огненный шар. Я и не знал, что у нас в Хоббитании еще сохранилось это искусство, а вот гляди-ка… Один умелец в Бэкланде меня научил, пока вы, достопочтенные, спорили, где пиво лучше – в «Зелёном Драконе» или же в «Золотом Шестке»!.. Одним словом, если будет туго, я этот шар выпущу – а вы уж тогда постарайтесь переполох посильнее устроить!
Намаявшись за день, Эовин всё же не могла уснуть. Стояла жаркая, душная ночь. Невесть откуда налетели тучи кровососов; даже когда караван тащился мимо зловонных лесных болот, этой нечисти было куда меньше.
Но донимали не только насекомые. Едва стих гул громадного лагеря, как порыв горячего юго-восточного ветра принёс дальнее многоголосое завывание – пополам с гулким рокотом, словно сотни сотен барабанов гремели в унисон.
Серый приподнялся на локте. Лицо его было мрачным, но спокойным.
– К утру будут здесь, – негромко произнёс он.
– Кто?
– Враги Тхерема. Харадское воинство отходит. Завтра наш плен кончится. – В глазах Серого застыло странное выражение – но едва ли его можно было принять за уверенность в победе.
– Но… рвы не откопаны… ничего не готово…
– Нужно было просто продержать нас тут до прихода наступающих. Я же говорил!..
– Но… как мы будем завтра сражаться?! – Несмотря на жару, Эовин охватил озноб. – Голыми руками?!
– Не думаю. – Серый пожал плечами и отвернулся, игнорируя жуткие завывающие звуки издалека. И больше Эовин не добилась от него ни слова.
Фолко без помех перебрался через высокую лагерную стену. На дозорных башнях горели факелы, перекликались часовые, коротко взлаивали псы. Бесшумно закинув обмотанный тряпками крюк на верх стены, Фолко в несколько движений оказался на гребне. Аккуратно смотал веревку и спрятал снасть.
Лагерь строили наспех, на стенах, сколоченных из кривоватых брёвен, осталась масса подпорок. Фолко неслышной тенью скользнул вниз. Его никто не заметил.
Взору хоббита открылось громадное пространство, покрытое палатками, шатрами и навесами. Скорчившись на жалком подобии циновок, вповалку спали невольники. По нешироким дорожкам прохаживалась до зубов вооруженная стража – самое меньшее, по четыре воина в патруле. Костры горели на каждом перекрёстке, не оставляя в лагере ни одного тёмного уголка. Отыскать Эовин в этом скопище людей было немыслимо, разве что случайно наткнуться на неё… Потому дело оставалось за малым – поймать тхеремца, лучше – командира, знающего все новости и приказы.
Подходящий харадрим подвернулся довольно быстро – как видно, воинский начальник, обходивший посты. Грузный, в раззолоченных доспехах, он тяжело протопал ко входу в высокий шатёр, стоявший в некотором отдалении от массы спавших невольников.
Хоббит выждал, когда четвёрки стражников оказались подальше от шатра, и перебежал следом. Тревога, поначалу незаметная, всё сильнее проникала в душу, сбивала с мысли и движения.
«Что это со мной? – думал Фолко, укрывшись в густой тени подле шатра. – Словно глаза чьи-то в спину пялятся…»
Настойчивое присутствие совсем рядом. Хоббиту не требовалось даже глядеть в перстень Форвё, чтобы ощутить странную неправильность в окружающем мире, словно в нём застряло нечто, ему донельзя чуждое.
«Да в уме ли ты, брат хоббит? – одёрнул сам себя Фолко. – Совсем, верно, плох стал».
Он встряхнулся и постарался выбросить странные ощущения из головы. Думать сейчас следовало о деле и только о нём.
Возле облюбованного им шатра горел костёр; в полутора десятках шагов сидели караульные; хоббит некоторое время ждал удобного момента, и едва караульные отвлеклись, скользнул за полог.
Харадский тысячник так и не понял, откуда у его горла взялся небольшой, но крайне острый кинжал.
– Руки! – прошипел хоббит в ухо тхеремцу.
Разом вспотевший харадрим ни на миг не усомнился, что глотку ему перережут ещё до того, как он сумеет позвать на помощь, и потому покорно дал связать себе запястья. Управившись с этим и ещё с кое-какими делами, Фолко махнул рукой в сторону выхода.
Так они и пошли: толстый, рослый тхеремец и невысокий хоббит. Пленник чувствовал сталь возле самого сердца и шагал смирно – лишь обильно потел. Караульные почтительно отсалютовали начальству; умело скрывавшегося в тени хоббита они не заметили. Да и то сказать, откуда взяться врагу посреди укреплённого, охраняемого лагеря?
Они подошли к стене, и тхеремец замотал головой, но один-единственный укол кинжалом в левое межреберье заставил пленника покориться.
Со стороны казалось: разомлевший в духоте шатра воин вышел подышать ночной прохладой. Стража с ленцой покосилась в сторону начальника. Посты не проверяет – ну и ладно…
Ничто так не прячет, как открытость. На виду у часовых тысячник вскарабкался на одну из дозорных башен, но остановился, не добравшись до самого верха, на высоте гребня стены. Хоббита, прятавшегося в тени грузной фигуры, не заметил никто.
Левой рукой Фолко накинул на бревна обмотанный тряпкой крюк, верёвка скользнула вниз с лёгким шорохом. Теперь предстояло самое трудное.
Снизу донёсся чуть слышный тройной скрип. Гномы и Рагнур на месте, всё готово. Фолко оставалось только ждать, однако продлилось это недолго.
Над одним из шатров внезапно взвились языки пламени. Огонь вспыхнул мгновенно, скользнул по богатым, расшитым занавесам, щедро рассыпая снопы искр. Караульные вскочили на ноги; раздались крики. Кто-то ударил тревогу.
Именно этого и ждал хоббит. Часовые на дозорных башнях все, как один, смотрели только в сторону быстро разгоравшегося пожара; в следующий миг обезумевший от ужаса тхеремец, обдирая ладони, скользнул по верёвке со стены – прямо в объятия Маленького Гнома.
– Бежим! – Фолко не отставал от пленника. – Сейчас они там сообразят, что вокруг проверить надо…
Однако за стенами пока что все думали о пожаре.