Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 41)
– Н-не знаю… Но мне показалось – в сердце её чернота…
– Понятно, – буркнул Торин. – Искала нас, чтобы выпустить кишки. Вот только отчего, кто бы сказал?
– Стоит ли голову ломать? – Малыш равнодушно пожал плечами. – Что, мы мало кому поперёк дороги становились? Вон, хоть Брего того же возьми…
– Ага, и Третий Маршал Марки отправил за нами в Харад наёмного убийцу!
– Какая разница – кто! – сплюнул Малыш. – Дальше видно будет. Нам бы теперь ноги из Харада унести – и то ладно.
– Унесём, – заверил его Рагнур. – Как пришли, так и уйдём. Кстати, пора по коням!..
И тут в зарослях раздался негромкий свист, от которого Фолко аж подпрыгнул.
– К оружию! – только и успел выкрикнуть он.
Кусты вокруг затрещали; сквозь них ломились не меньше двух десятков харадских воинов. В полумраке хоббит успел разглядеть только высокие островерхие шлемы.
Позади злобным лаем заливались пущенные по следу псы.
Свет бледнеющей луны тускло блеснул на лезвии топора – Торин спокойно поднял оружие, отыскивая взглядом смельчака, что рискнёт шагнуть поближе.
Однако харадримы, окружив поляну, не спешили нападать. Вдалеке слышался топот множества ног, резкие команды – со стороны города явно двигалось подкрепление.
– На прорыв, – тихо, одними губами произнёс Фолко, не давая себе задумываться, как мало шансов уйти отсюда живыми.
Эовин тут же оказалась прикрыта спинами своих спутников.
– Не отставай, – только и молвил ей хоббит. В следующий миг они сами бросились на торжествовавших победу поимщиков.
Первым пошёл Малыш. Обманув вставшего на пути харадрима ложным замахом, гном расчётливым движением вогнал дагу тому прямо в сердце. Удар получился такой силы, что добротно сплетённая кольчуга не выдержала, лопнула – или это отчаяние помогло?
Дальше всё смешалось. Бой был скоротечен, бешеная пляска клинков, звон, скрежет, сбитое дыхание – и вот уже перед глазами хоббита распахнулась спасительная чернота ночной степи. Позади орали харадримы, ярились псы, стонали раненые – а впереди была свобода, и, хоть утро подступило близко, тьма всё ещё оберегала беглецов надёжнее любых доспехов. Рагнур, не оборачиваясь, швырнул через плечо пригоршню какого-то сухого снадобья, потом ещё раз и ещё – сбивал ищеек со следа.
Фолко и его спутники уходили прочь от города. Заросшие редкими раскидистыми деревьями и кустарником холмы тянулись далеко на юг и на восток, и под покровом сумерек погоню здесь несложно было сбить со следа. Эовин словно забыла и плен, и усталость – гномы едва поспевали за ней.
– Отлично! – выдохнул Малыш, когда Рагнур наконец скомандовал привал. – Чистая работа, гномы!
Иногда, в особо хорошем настроении, Маленький Гном обращался к остальным так, словно все они принадлежали к Подгорному Племени. Небывало высокая честь, особенно если знать, как ревностно относятся гномы к родству и собственному языку – даже Фолко, десять лет пространствовав бок о бок с Торином и Строри, знал из Тайного наречия слов пять-шесть, не больше, – да и то бранных.
– Мы оторвались? – спросил Фолко у кхандца.
– Оторвались, – кивнул Рагнур. – Почтенный гном прав – чистая работа. Но и крепки же вы драться, досточтимые! – В голосе воина скользнула нотка зависти опытного бойца к более умелому, у которого не зазорно поучиться. – То-то я, помнится, дивился, когда слышал россказни про вас троих… А теперь вижу – не врал народ.
– Спасибо, – усмехнулся Фолко. – На добром слове спасибо, но и я тебе, почтенный Рагнур, так скажу: кабы не твоё снадобье, погоня у нас на плечах бы висела…
– Это точно, – легко согласился кхандец, и они с хоббитом рассмеялись. В самом деле, что выхваливаться друг перед другом? Один без другого всё равно бы пропали…
Они настолько осмелели, что даже развели костёр; гномы как могли обихаживали Эовин. Девушка не дрогнула в жестокой схватке – и только теперь, когда опасность осталась позади, её затрясло. Рагнур выудил из недр сумки чертёж харадских земель:
– Мы сейчас, скорее всего, здесь… Удачно, уходили-то мало что не наугад… Застав поблизости нет. На рассвете двинемся к северу.
Фолко кивал. Его мысли уже занимало другое: они оказались на Дальнем Юге. Не удастся ли отсюда магией энтова питья дотянуться до источника неведомого пламени, до Света?
Эовин, устав от гномов, тихонько устроилась возле огня, не сводя с хоббита внимательного взгляда.
Заветная фляжка с питьём Фангорна уже показывала дно. Но другой возможности подобраться к югу ближе, может, и не представится – и потому Фолко не колеблясь допил всё.
Привычно закружилась голова, и он словно бы вновь начал подниматься, всё шире охватывая взглядом погружённую в сумрак дремлющую землю.
Но едва хоббит попытался вглядеться в горизонт – в зрачки ударил обжигающий поток белого пламени. Фолко едва не закричал от боли – казалось, он смотрит на солнце широко раскрытыми глазами, смотрит, не в силах зажмуриться…
Ты должен бороться и выстоять, сказал он сам себе, превозмогая боль. Иначе… Может, всё окажется ещё хуже, чем с Олмером.
Огонь был близок. Фолко ощущал его полыхающее сердце, что билось мерными тяжёлыми ударами. Билось на земле…
Да, да, на земле – потому что сквозь пелену слёз Фолко видел неясные очертания каких-то гор, холмов, долин; они казались лишёнными цвета, песчано-серыми в яростном белом огне. Не морок, не обманный мираж – а настоящая, грубая земная твердь.
Огонь жёг, казалось, самую его душу, навсегда, намертво вплавляясь в неё. Боль в глазах становилась всё сильнее, всё труднее было терпеть её – а вдобавок вдруг заныл старый ожог на левой руке, оставленный на память тёмным Кольцом Олмера. Заныл резко, неприятно, и эта боль вернула хоббита назад, в обыденный мир, где светлел горизонт и пробовали в траве голос местные кузнечики.
Фолко окончательно пришел в себя, когда кто-то изо всех сил затряс его за плечи.
– А… Эовин, оставь! – выдавил он. – Я в порядке!..
– Да он же бледен как смерть! – крикнула девушка куда-то себе за спину, обращаясь, очевидно, к гномам.
– Да ничего, ничего, оклемается! – пробасил Торин.
– Хлебнуть ему вот этого дай, – раздался голос Малыша, и возле губ Фолко возникло горлышко фляги.
Хоббит глотнул терпкого, ароматного вина, одному Малышу ведомыми путями добытого в Умбаре. Хорошее вино, похоже, гондорское, довоенной закладки. Совсем как то, которым угощал их Эодрейд в Хорнбурге. А что теперь на месте тех виноградников, лучше и не вспоминать…
Фолко сел, протёр слезящиеся глаза. Боль в руке постепенно утихла, и это лучше всего доказывало, что всё привидевшееся ему не горячечный бред.
Сидя рядом на корточках, гномы выжидательно смотрели на друга.
– Ты… что-то… видел? – волнуясь, выговорил сын Дарта.
– Видел, – вздохнул Фолко – глаза слезились немилосердно, всё казалось туманным и нерезким. – Видел и… похоже, знаю, где искать этот огонь.
– Как?! – разом воскликнули Торин и Малыш. – Знаешь, где искать?!
Эовин недоумевающе глядела то на одного, то на другого. Рагнура всякие там огни и прочая чепуха, казалось, не занимали вовсе – кхандец спокойно вострил саблю.
– Да… ещё южнее Харада. Там горы… очень высокие… и как будто бы море неподалёку, – припомнил хоббит, с усилием извлекая из памяти опалённый ярым пламенем серый берег; под ним тяжело плескались такие же серые, безжизненные волны, словно и не вода это вовсе, а какая-то ядовитая слизь…
– Горы? Южнее Харада? – встрепенулся Рагнур, разобрав последние слова Фолко. – Есть такие! Мы их Хребтом Скелетов зовём. Там в незапамятные времена какая-то бойня случилась… Кто, с кем, для чего – один Морской Отец ведает, если, конечно, в те края хоть раз заглядывал.
– А почему Скелетов? – полюбопытствовал хоббит.
– Так ведь там костяков этих валяется – видимо-невидимо. Целые орды, верно, полегли. И оружия много – старого, очень старого. Оно и понятно – в пустыне железо ржавеет медленно, не то что у нас, на море…
– Горы… – задумчиво протянул Фолко. – А за горами…
– А за горами – река Каменка. И Нардоз – наш Нардоз. Стоит… вернее, стоял. – Кхандец сжал кулаки. – Ещё южнее – Молчаливые Скалы. А там уже только Дальний Юг.
– Дикари! – выдохнул хоббит. – Это теперь их владения!..
Рагнур кивнул:
– Тан рассказывал мне – перед тем, как послать к вам. Говорил – вы видели пленника тана Вингетора?
– Угу, – отозвался Торин.
– И что – действительно дикарь, которому даже страшная боль нипочём?
– Самый что ни на есть дикарь! – уверил кхандца Малыш. – Насчёт боли не знаю, а глаза у него точно безумные. Вождь, говорят…
– С такими мы ещё не дрались. – Проводник развёл руками. – Но это даже и к лучшему! Интереснее будет…
Для Рагнура война всё ещё была забавой, кровавой игрой, в которой ставка – смерть, и это лишь подогревает азарт воина.
– Ну, нам пока не к дикарям – а в Умбар, – заметил Малыш. – Или кое-кто уже собрался к этим, как их, Горам Скелетов?
– Кто, если не мы? – возразил хоббит. – Эовин выручили, вот она, с нами, Эодрейд… покуда мы доберёмся до Рохана, война успеет закончиться. Сам подумай, Малыш!
– Не знаю, о чём тут думать, – неожиданно обиделся Маленький Гном. – Это ты видения всякие получаешь, а не я! Я войска роханского не видал, хазгов с ховрарами на рубежах Рохана тоже. По мне, так мы всё, что дóлжно, исполнили, и пора Эовин домой, а нам к нашим полкам! А не скитаться по этой пыли, словно бродяги какие, по твоей милости!