Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 23)
Решительным движением наклонил кувшин – из горлышка полилась прозрачная жидкость прямо в подставленную широкую чашу. Поверхность напитка резко потемнела, и в чаше вдруг проявилась живая картина: ночь, звёзды над лесом, темный, уходящий к самому небу склон и высокая фигура Старого Энта, аккуратными и медленными движениями ставящая один за другим запечатанные кувшины на те места, где их обнаружили Фолко с гномами.
– Я знаю, настанет день, и ты придешь сюда, торопливый хоббит, непоседливый мой друг, – произнёс голос Фангорна чуть нараспев на всеобщем языке. – Я знаю, чего ты станешь алкать. Видения! Того, что поможет тебе взглянуть далеко за окоём сущего; поэтому оставляю здесь моё питьё, составленное специально для тебя. Мои слова запомнят вода и камни, трава и ветви. И, когда бы ты ни пришёл, дар эльфов поможет тебе меня услышать. Я предвижу: мир наш ещё ждут великие испытания, и судьба поведёт тебя в самое пламя.
Слова Старого Энта отзвучали; гномы застыли, во все глаза уставившись на каменную чашу, где медленно менялась магическая картина – словно птица, неспешно взмахивая крыльями, летела над бескрайними просторами Фангорнского леса, протянувшегося ныне далеко на восток.
Фолко молча поднёс чашу к губам, сделал глоток, передал её Торину.
– А мне? – пискнула Эовин.
– А тебе нечего, – буркнул хоббит, устремляя на девушку нарочито суровый взгляд. – Кто знает, ещё потравишься!.. Людского питья тут не оставлено.
– Так вы, мастер Холбутла, значит, ещё и колдовать умеете! – Эовин восхищённо взирала на Фолко, не обращая внимания на его насупленные брови.
– Будет чушь молоть! – прикрикнул хоббит. – Какое тут колдовство? Мы такое уже пили. А вот что с тобой случится, коль ты этого отведаешь, одни Валар знают! Так что сиди смирно.
Эовин потупилась, словно послушная девочка.
– Возблагодарим же владыку Фангорна за его доброту. – Торин сделал добрый глоток, передал чашу дальше, Малышу.
Ароматное и терпкое питьё напоминало хоббиту хорошо выдержанное вино; оно и походило, и не походило на то, что Фолко попробовал в первую встречу с Древобородом. Сладкое и горькое, кислое и солёное – всё вместе. Голова от него закружилась так, что у хоббита подкосились ноги. Малыш тоже пошатнулся, с трудом поставил чашу наземь, и в ней внезапно отразились неведомые глубины Фангорна и неспешно бредущая фигура пятнадцатифутового исполина. Старый Энт внезапно замер, поднял глаза вверх – и его взгляд встретился со взором хоббита.
– Хуум, хум, хуум-хум-хом! – раздалось из каменной чаши. – Я рад, что мой дар нашел тебя, хуум-хом! О чем ты хотел спросить меня? Торопись! Даже я скажу сейчас – торопись!
– Свет! Ты чувствуешь свет?! – выкрикнул Фолко. – Свет, хлынувший откуда-то с юга?
– Свет? Хуум-хом, да, да! Древний свет! Я помню – отблески его были в глазах правителя Тингола, прозывавшегося Серой Мантией! И той, что с ним – эльфы звали её Мелиан. В их глазах я помню этот свет, хоббит Фолко!
– В их глазах? Этот свет?
– Да, хоббит, да! Мне поневоле приходится спешить. Но знай, что свет – он тот же самый!
– Владыка Фангорн! Но… я должен спросить… не околдовали ли короля Эодрейда? Нет ли какой-то злой силы, наподобие Сарумана, опутавшего чарами великого Теодена?
Энт остановился, руки-ветви его скрестились, словно в раздумье.
– Хуум-хом, трудный вопрос, торопливый хоббит! Очень трудный! Я не отвечу на него сейчас, но буду слушать ветра и воду, они часто приносят вести из дальних краёв! Я ощутил пробудившуюся силу, но не знаю, успела ли она овладеть кем-то из смертных или бессмертных!
– Могу ли я увидеть тебя, владыка Фангорн?
– Нет, любезный мой хоббит. Я уже не поверну назад. Это мой путь, и не спрашивай, куда он ведёт! Мой дар поможет тебе найти меня и говорить; возьми с собой моего питья, сколько сможешь унести. А теперь прощай, невысоклик Фолко, сын Хэмфаста!..
И поверхность энтского настоя в чаше вновь сделалась прозрачной.
– Свет, – выдохнул Торин, качая головой, словно не веря собственным глазам.
– Свет Тингола и Мелиан, – негромко подхватил Малыш.
– Свет тех, кто побывал в Валиноре и вернулся в Средиземье, – закончил хоббит.
Глаза у Эовин сделались точно чайные блюдца.
– Если, конечно, это нам всё не привиделось, – буркнул Маленький Гном, приходя в себя. – Питьё энтов, оно такое, с него может…
– Так или иначе, надо возвращаться, – вздохнул Торин. – От службы Эодрейда мы не отказывались, Фарнак ждёт.
Фолко меж тем возился, переливая дар Старого Энта себе во флягу.
– Мастер Холбутла, а мастер Холбутла! – Эовин осторожно тронула хоббита за рукав. – А… вы не расскажете мне… про Валинор… страсть как хочется узнать!
– Про Валинор? – хмыкнул хоббит. – Эльфийские предания? – расскажу как-нибудь по дороге…
Щёки Эовин вновь пылали, но на сей раз не от стыда – от предвкушения великой тайны, к которой, оказывается, причастен и мастер Холбутла.
«Как же она на меня-то похожа», – вдруг осознал Фолко.
Да, на него тогдашнего, ещё до великой войны, на него, жадно и по крупице собиравшего всё, что мог – о могучих силах этого мира, об эльфах и Валар, о Великом Враге и тех, кто противостоял ему. С этой жажды начался его путь, приведший сперва на стены Серых Гаваней, а теперь и сюда.
– Обязательно расскажу, – добавил Фолко уже куда мягче. – Расскажу, Эовин! В море выйдем, времени достанет.
– Спасибо, мастер Холбутла! – девушка даже в ладоши захлопала.
Основные битвы времён Вторжения Олмера кипели далеко от этих мест. Кровавый кошмар исенской катастрофы, где полегла половина роханского войска; разгром гондорской армии и гибель самого короля; отступление Эодрейда через Туманные Горы – всё оставалось где-то в подёрнутой мглою дали.
Здесь, где Исена – она же Ангрен – достигала западного моря, всё оставалось тихо и мирно. Во времена Фродо и Сэма, Мерри и Пина это была пустыня, дикий край, покинутый людьми; триста лет спустя, перед великой войной, роханцы выстроили там небольшой городок Тарн, через который вывозили товары и торговали с тем же Морским Народом. По соглашению с владыкой Минас-Тирита и Аннуминаса, в Тарне стоял арнорский отряд, более «для чести», чем для защиты; северяне покинули городок, едва пришла весть о прорыве Олмера за Андуин. Часть дружин Морского Народа вступила в союз с Вождём и участвовала в его походе на Север; однако они зря надеялись на благодарность победителей.
Устье Исены мимоходом заняли хегги; несколько сотен эльдрингов, роханцев, арнорцев, задержавшихся в Тарне, отразили два штурма, но в конце концов полегли все до единого. Хегги спалили склады и причалы, не зная, что делать с добычей, – море они ненавидели и боялись. Бросив развалины, хегги ушли на север, пепелище Тарна досталось ховрарам, однако и они не стали ничего здесь строить.
Обглоданные огнём сваи, остовы причалов, обугленные скелеты домов, складов, сторожевых башен… Новых хозяев всё это не интересовало. Им требовались пастбища для их бесчисленных гуртов, отар и табунов, и они обрели всё это на широких просторах Эриадора, от Исены до Брендивина.
После восстановления Роханской марки король Эодрейд пытался овладеть устьем Исены, и частично ему это удалось, во всяком случае, ховрары не маячили теперь на её северном берегу. Морской Народ, однако, точа зубы на речное устье, не рисковал в одиночку идти войной на все степные ополчения; Эодрейд же в своём «вечном мире» выговорил лишь «свободу плавания и торговли» через исенское устье. В Тарне ничего не было, кроме развалин – товары, доставляемые по Исене на мелкосидящих баржах, здесь перегружались на мореходные «драконы», и не более того.
Правда, нынче для торговли настали плохие времена – ховрары мало что покупали и продавали после последней войны, а Гондор обеднел.
Тарн являл собой сейчас лишь несколько кораблей, пришвартованных возле кое-как подлатанных пристаней; там стояли «драконы» танов Хедвига, Ория и Фрама, как, взглянув на стяги, определил Фарнак.
– Говорить стоит только с Орией. Остальные мелочь, да вдобавок из худших. А у Ории – тысяча мечей. Сильнее его только Скиллудр, но тот сейчас далеко, в Умбаре. Может, вы его ещё увидите…
– Если и увидим, звать не станем, – жёстко ответил Торин.
Скиллудр после падения Серых Гаваней попытался вторгнуться в Арнор по Брендивину, нарвался на отпор вчерашних союзников-истерлингов и счёл за лучшее повернуть обратно. Истерлинги не любили спускать обиды и попытались перекрыть ему дорогу ниже Сарн Форда, однако Скиллудр в жестокой схватке прорвал их заслон, опрокинул высланный полк только что коронованного тогда Отона и ушёл к устью.
После этого Ястреб, как называли Скиллудра, пронёсся по всему побережью точно разрушительный ураган. Не вступая ни с кем в союзы, он в одиночку опустошил берега Минхириата и Энедвейта, грабил Белфалас и даже подступал к Дол Амроту, но взять неприступную крепость конечно же не смог.
Его дружина сильно выросла, он выводил в море целый флот – три десятка «драконов» – и командовал настоящей армией в шесть тысяч мечей, оставив далеко позади всех остальных танов, довольствовавшихся пятью-шестью сотнями воинов и двумя-тремя кораблями.
Десять лет Скиллудр разорял прибрежные земли, воюя и с Гондором, и с Харадом, и с Терлингом, и с Отоном. Из-за его разрушительных набегов харадские правители не раз грозились стереть Умбар с лица земли, но их рати, конечно, ничего не смогли бы сделать с этой твердыней, тем более что морские просторы безраздельно принадлежали эльдрингам, а Скиллудр, как любой осильневший, имел немало зависимых от него вассалов.