Ник Перумов – Хранитель Мечей. Война мага. Том 3. Эндшпиль (страница 84)
Некромант засмеялся легко и свободно. Иногда положение марионетки имеет свои преимущества. Конечно, не он сам создал эти стены, не он воздвиг островерхие башенки, не он увенчал их нацеленными в небо шпилями. Ключ и его кровь – Сущность, бесспорно, получала новую власть над ним.
Зато он ни на шаг не подвинулся к естеству Разрушителя.
И сейчас им предстояло сразиться с общим врагом. Как и тогда, в Скавелле, против Червя. На сей раз враг оказался посерьёзнее; но всё-таки птенцы – это ещё не сам Салладорец или какая-нибудь персонификация его хозяев.
Чёрные тараны придвинулись совсем близко к стенам, но заклятье уже лежало, готовое к броску, словно охотничий пардус. Отличное, превосходное заклинание, взятое готовеньким с послушно раскрывшихся невидимых страниц.
…Левая рука онемела почти до плеча, когда некромант привёл чары в действие. Дрожащие пальцы судорожно сжимали липкий от крови шестиугольник ключа, чёрные капли срывались и тупо хлюпали, падая в собравшуюся у ног Фесса лужу.
«Сколько я ещё продержусь? – вдруг подумал он. – На сколько хватит крови в жилах? И что случится, когда…»
Навстречу чёрным таранам поползли облака серой мглы. Никаких тебе разящих молний или хотя бы огненных шаров.
И когда серое соприкоснулось с чёрным, у Фесса вырвался крик. Его согнуло в дугу, швырнуло о стену, он упал на колени в лужу собственной крови.
«Позови нас».
Глухой и далёкий голос, пробивающийся словно сквозь вату.
«Призови нас и присягни нам!»
Другие, совсем другие.
«Позови нас», – повторяет первый голос.
«Присягни!» – с напором требует второй.
«Позови…» – эхом угасает первый.
«ПРИСЯГНИ!» – гремит второй, заполняя весь слух.
Фесс с трудом поднимается, цепляясь за стену. Странно, под пальцами – грубый шершавый камень аркинской башни, а не отполированные блоки его собственной тёмной твердыни. Перед глазами всё плывёт, на краткий миг он видит какую-то бухту и сильно убавившийся в числе флот чёрно-зелёных галер, упорно выгребающих к пирсам; а потом всё вновь возвращается на место, ледяная броня охватывает левую руку до самого плеча, поднимается к горлу.
Серая мгла вобрала в себя чёрные воронки, погасила их и растворила.
Я не стану никого звать, яростно твердит некромант. Не буду никому присягать. Я один, нет даже Рыси, и очень хорошо, потому что Аэсоннэ должна жить, вот такая вот простая истина.
«Позови нас, – вновь слышит он. – Нам не надо присягать, просто позови…»
Вокруг Чёрной башни дрожит и колеблется земля, рушатся дальние холмы, открываются круглые жерла колодцев; некромант оглядывается – их шесть, и над тёмными провалами курится дымок.
«Позови нас», – почти умоляюще звучит голос.
«Позови нас».
«Ты думаешь, они тебе помогут? – глумливо перебивает второй голос. – Они бессильны, это лишь тени и отзвуки прошлого! Присягни, и…»
Остановитесь! – беззвучно, надрываясь, кричит Фесс. Я никого не стану слушать! Не стану… не стану… Ведь мне же надо…
Мне надо обратно. Обратно, повторяет себе Фесс, сомнамбулически пялясь на окровавленную ладонь. Он ещё не в Эвиале, но уже и не в своей собственной башне…
Что-то сбивает его с ног, опрокидывает на спину. Потоком льётся сверху ледяная вода; некромант приходит в себя, изломанный, измочаленный, выжатый до предела. Не остаётся уже никаких сил, ни первых, ни последних.
Над ним склоняется Этлау. Инквизитор тоже бледен, вокруг глаз синева, но держится он бодро.
– Вставай, вставай, Неясыть. Тут такое с тобой творилось – я думал, меня Спаситель рассудка лишает. Вставай или нет, садись, я тебе руку перетяну, дай, эту штуковину спрячу…
Фесс молча отдёрнулся. Окровавленная ладонь нырнула за пазуху, пряча заветный ключ. Этлау он не достанется ни под каким видом.
– Ладно, не хочешь – не давай, – с неожиданной покладистостью кивнул, инквизитор. – Не думал, что доживу, чтобы тебе это сказать, Неясыть. Я ведь тоже в Арвесте побывал, помню, что это такое – оказаться под теми вихрями… и уж не надеялся, что их кто-то остановить сможет, ну, кроме разве что самого Салладорца.
– Я… их… остановил?
– Именно, – с готовностью кивнул разжалованный экзекутор. – Какой-то серой мглою. Она вдруг поднялась им навстречу… и смерчи исчезли. А вот ты, Неясыть, много крови потерял… – Этлау взглянул вниз и осёкся.
– Что… чёрной… крови… никогда не видел? – прохрипел Фесс, едва проталкивая звуки сквозь болезненно стиснувшиеся зубы.
Инквизитор ничего не ответил. Молча подхватил некроманта под мышки, помогая встать.
– А птенцы-то никуда не делись, – угрюмо бросил он, глядя в сторону. – С одной стороны – Клешни, с другой – Эвенгаровы выкормыши. Ты, Неясыть, сейчас и с мышью не сладишь, а жаль. Как ты эти галеры крушил! Любо-дорого посмотреть. Вот только до конца не довёл. Да не дёргайся ты, дай ладонь перевязать, кровью же изойдёшь! Вот ведь дела, порезы-то совсем мелкие, а кровят, словно главная жила пресечена…
Фесс обессиленно откинул голову, затылком опираясь о холодный камень. Сколько же всего вместили в себя эти мгновения…
– Этлау… когда бреннерцы побежали… что ты увидел? Только скажи правду, ради твоей веры в Спасителя!
Инквизитор отвёл взгляд.
– Ты уверен, Неясыть, что тебе это нужно? Мало ли что примерещиться могло, когда такая магия в дело пошла!
– Скажи правду, Этлау.
– Ну, хорошо. – Единственный глаз отца-экзекутора вновь воззрился на Фесса. – Чудищем ты сделался, Неясыть, самым натуральным чёртом, как в детских сказках о Спасителе, что ребятишкам рассказывают. С крыльями, хвостом, а уж пасть такая, что любую тварь из Змеиных лесов один вид её напугал бы до смерти.
– И… всё? – вытолкнул слова некромант. – А чего ж… побежали-то все?
– Так решили, что вот сейчас Разрушитель и воплотится, – безыскусно объяснил инквизитор. – Даже я, признаюсь, поддался… Ну, так то уже прошло. И у тебя, и у меня. Вставай, вставай, Неясыть. Давай, на моё плечо обопрись. И уходим отсюда. Порт уже не удержать, а если птенцы в Аркин ворвутся, так тогда и вовсе всему конец. На вот, пей давай, а то опять без чувств свалишься.
Голова у Фесса кружилась, кровь ещё сочилась сквозь тряпицу, однако с помощью Этлау он сумел выпрямиться.
– А Его святейшество хотел заклятье перемещения из Эвиала…
– Обойдётся Его святейшество, – неожиданно резко бросил инквизитор. – Решил, что долг свой перед Спасителем до конца выполнил.
– Погоди… Этлау… а что ты мне говорил о Нём, тогда ещё, когда только столкнулись?..
– Что говорил, то и сейчас повторю, – усмехнулся инквизитор, помогая некроманту спускаться по ступеням.
За их спинами мёртвая пехота в зелёно-алом вновь стала высаживаться на аркинские пирсы – только теперь проделывала это с куда большей осторожностью. Навстречу шеренгам неупокоенных полетели стрелы и камни защитников Аркина; Фесс этого не знал, но его заклинание, вмиг отправившее в небытие половину атакующего флота, вновь даровало надежду оборонявшимся; во всяком случае, обрушившийся на когорты Клешней смертоносный град сделал бы честь и Серебряным Латам владыки Мельина.
– Здесь теперь и без нас управятся, – пыхтел Этлау, выводя некроманта из-под низкой арки. – Ну и где эти бреннерцы, хотел бы я знать?
На улицах в сгустившемся ночном сумраке, слабо рассеиваемом только догоравшими кое-где пожарами, было пустынно. Наверху орали и вопили защитники Аркина, опорожняя колчаны навстречу молча устремившимся на штурм отрядам зомби.
– Идём, идём, некромант. Ты сам-то ноги переставлять можешь?
Фесс попытался шагать быстрее, по возможности не совсем уж повисая на подставившем плечо инквизиторе.
– И не оборачивайся, Неясыть. Тут ты уже ничем не поможешь. Жаль, что дочки твоей тут поблизости нет, уж она-то бы навела порядок…
– Вот единственное, что меня со всем этим мирит, – скрипнул зубами Фесс, – что здесь нет моей дочери.
– Напрасно сердишься, Неясыть, совсем напрасно. Сегодня ведь не просто битва за Аркин, хоть и прозываемый Святым городом. Да ты и сам это понял, иначе не явился бы сюда эдаким страшилищем. Не только здесь драка идёт. Ты ведь тоже куда-то… – Этлау неопределённо покрутил над головой свободной рукой, – ты ведь тоже куда-то отправился?
Лгать не имело смысла. Фесс молча кивнул – произносить слова было по-прежнему больно. Инквизитор тоже покивал в ответ.
– И как там было, а, Неясыть?
– Отвратно. – Фесс надеялся, что это пресечёт дальнейшие расспросы.
Они медленно брели сквозь аркинские лабиринты, переходили горбатые мостики, выгнувшиеся над бесчисленными рукавами речной дельты; за их спинами всё громче и дальше разносилась какофония сражения: треск ломающегося оружия, звон сталкивающихся клинков, стоны и вопли; всё сливалось в единый, сплошной и ровный не то рокот, не то гул.
А с другой стороны тоже наплывал гром – но уже совсем другого боя. Там не сшибалась сталь, не ударяли друг в друга щиты; однако некромант слышал грохот обваливающихся камней, шипение проносящихся огненных шаров, треск лопающихся молний, звон разлетающихся ледяных игл – стихийная волшба во всём её разнообразии. Птенцы ли прибегли к ней или защитники Аркина, мастера Святой магии, решившие испробовать весь арсенал?
Ноги некроманта заплетались, он едва шагал. Этлау скорчил злую гримасу, поднырнул Фессу под бок, почти потащив его вперёд. Получилось куда быстрее.
– У нас нет времени на пасторальные прогулки, Неясыть. Нам надо успеть остановить салладорских змеёнышей.