Ник Перумов – Хранитель Мечей. Война мага. Том 3. Эндшпиль (страница 86)
– Коль до рассвета доживём, – закончил некромант.
– Ночь скоро кончится. – Этлау поглядел на небо. – Глянь, Неясыть, и тучи разошлись. Звёзды-то какие! Кажется, сейчас вниз посыплются, как яблоки.
– Тебя никак потянуло на поэзию, преподобный отче?
– Если ты считаешь, что мы не дотянем до утра, то, пожалуй, разумно будет попробовать что-то новое, – парировал Этлау.
– Слушай, инквизитор… – Фесс колебался. – Хочу всё-таки тебя спросить…
– Они живы, – сухо отозвался одноглазый священник. – Я тебе не солгал. Но, чтобы вернуть их к жизни, потребуется… гм… немало времени и усилий. И, разумеется, Святой город, по возможности, целый, а не в виде груды развалин.
Некромант молча кивнул. Подозрения его усиливались, но подозрения ещё не есть уверенность. Ведь даже когда он стоял на вершине возрождённой Чёрной башни, своих друзей он так и не увидел. Да, непонятные пламенные болиды (наверняка ещё какая-то напасть!), но не Рысь, Прадд и Сугутор.
Ты никак не можешь сказать себе «нет», Кэр Лаэда. Словно азартный игрок, забывший обо всём, ты удваиваешь и удваиваешь ставки, в безумной надежде отыграться. Но, как известно, если на первую клетку шахматной доски положить два зерна, на вторую – четыре, на третью – восемь и так далее, то на последней окажется столько, сколько не собрать и всем пахарям мира…
Так и ему, Фессу, не собрать средств для последней ставки. И он упорно отказывается признаваться себе в этом.
– Идут, идут! – завопили впереди.
Фесс вздохнул, прикончив последний крендель. Хорошо работал неведомый булочник. Плюшки с корицей, м-м-м, мягкие, сочные, объедение. Сколько можно, а, Кэр?..
…Давным-давно, в совсем ином мире, нашедший его почтальон передал последнее послание от тётушки, где она умоляла непутёвого племянника вернуться. Может, она была не так уж и неправа?..
С грохотом лопнул огненный шар, угловой дом в сотне шагов от баррикады тяжело вздохнул, словно от нестерпимой боли, и осел, выбросив целое облако кирпичной пыли. Хороший дом, наверное, преуспевающего купца или искусного ремесленника; семья вернётся (если вернётся) к груде развалин.
Раньше ты так не думал, Кэр. Ты шёл своим путём, не оборачиваясь и не смотря под ноги. Да, случалось, тебя мучила совесть; но разве она остановила твою руку, когда ты убивал того несчастного мальчишку в башне Красного Арка?
«Ничего, когда я справлюсь с птенцами, – молча посулил себе Фесс, – совесть моя промолчит. Уж тут-то она меня не замучает. Их надо остановить, просто уничтожить, как взбесившихся псов, – может, даже жалея в душе несчастных и ни в чём не виноватых животных. Просто чтобы жили другие, незаболевшие».
По улице опрометью неслось с дюжину защитников Аркина – воины и монахи, вперемежку. То один, то другой останавливались, чтобы выпустить навстречу приближающемуся врагу или стрелу, или шар, сотканный из бледного Святого пламени.
– Отца б Суэльтена сюда… – вслух процедил сквозь зубы инквизитор.
Бегущие воины перебирались через баррикаду, встряхивались, кто-то очумело мотал головой, кто-то жадно пил из протянутой фляжки, кто-то мелко крестился и вполголоса читал молитвы.
– Точно, отца Суэльтена и впрямь не хватает. Неужто настолько перепугался, что обо всём на свете забыл, шкуру свою спасая?
– Вряд ли. – Инквизитор привстал, силясь что-то разглядеть в облаках дыма и пыли, скрывших всё перед баррикадой. – Устыдился скорее всего. Сейчас небось где-то тут, просто мы с ним разминулись… ага, а вот и наши возлюбленные чада!
– Заблудшие, преподобный.
– Заблудшие, но всё равно любимые, некромант, это у вас чуть что – и зомбировать, а Святая матерь наша ищет путей исправления и для самой пропащей души… – Внешняя праведность слов не могла скрыть горькой усмешки. – Тебе помочь, Неясыть? Вот они идут.
Из озаряемой языками пламени темноты, из клубящегося праха одна за другой выныривали человеческие фигуры. О, нет, они не надвигались ровными и стройными рядами, подобно безмозглым зомби; птенцы приближались короткими перебежками, от одного укрытия к другому. Перебегающих прикрывали другие, и тогда ночную тьму разрезали острые росчерки огненных стрел, а самих птенцов на мгновение окутывало нечто вроде прозрачных радужных коконов – явно какой-то вид магического щита, от которого бессильно отлетали пущенные почти в упор арбалетные болты.
– Хитрые мерзавчики, – хмыкнул Этлау. – Расходуют силу разумно.
– Она у них заёмная, – напомнил некромант. – Дар Салладорца. Если вынудить их его растратить…
– …то они снова заставят кого-нибудь
– Как можно говорить о дороговизне, если мы оба живы? – пожал плечами Фесс. – Не спи, преподобный! Постарайся смести им щиты, я сделаю остальное.
– Разогнался, – проворчал Этлау. – Тоже мне, десятник, нашёл себе волонтёра-новобранца… – Однако мешкать больше и в самом деле не стал.
Лишённый сана, но не способностей к Святой магии, инквизитор подчёркнуто избегал обращаться к силе Сущности. Словно стремясь выбраться на одному ему ведомую тропу из топкой трясины, он использовал только и исключительно чары Спасителя.
Дым, туман, хмарь и темнота отступали перед яростным потоком слепящего света, Этлау гордо выпрямился в полный рост, стоя прямо на баррикаде и даже не думая скрываться. Его рука нырнула под изодранную рясу (ту самую, в которой его схватили и повлекли на правёж), вытащив небольшой нательный косой крест, перечёркнутую стрелу, символ Спасителя, – обычно висевший у него поверх одеяния исчез, наверное, отобрали в застенке. Этлау громко, нараспев, читал молитву, самую первую, которой учат совсем маленьких детишек:
«Господин и Спаситель наш, прииди и оборони мя, сохрани от зла таящегося, от недруга злоумышляющего, от неверных путей и тьмы в помыслах…»
Шар неистово пылающего света всё расширялся, расталкивая умирающую ночь, и птенцы невольно попятились. Фесс высматривал среди них Старшую, не без оснований полагая, что стоит выбить её – остальные выкормыши Эвенгара сами разбегутся кто куда.
Или от отчаяния попытаются
Но Старшая не показывалась, благоразумно держась где-то в тени подальше от самой схватки. Остальные птенцы встретили напор света радужными бликами своих щитов, баррикаду вокруг инквизитора начало мять и ломать, мешки с землёй рвались, набитые камнями бочки лопались, перевёрнутые телеги трещали, и от бортов сами собой отлетали длинные щепки.
Преподобный отец-экзекутор стоял неколебимо. Ряса развевалась, точно под сильным ветром, однако он лишь упрямо нагибался и продолжал во весь голос молиться, перекрывая грохот сражения.
Раздуваемый им шар света коснулся выставленных радужных щитов, и они тотчас замерцали, пытаясь вобрать в себя и рассеять обрушенную на них мощь. Некромант видел лица птенцов, совсем молодые лица вчерашних детей, подростков, попавшихся на крючок хитроумного Салладорца… и знал, что жалость никак не должна остановить его руку.
– «И не убоюсь я ни пути неправедного, ни дороги позапущенной, ибо Ты со мною всегда, в беде и в радости, Спаситель, и покорно жду я Суда твоего…» – продолжал тем временем Этлау, давя попятившихся птенцов напором испепеляющего сияния. Их щиты один за другим исчезали, нашла дорогу удачная арбалетная стрела – мальчишка в переднем ряду схватился за пробитое навылет бедро и беззвучно опрокинулся на спину. Фесс мельком удивился, что раненый не визжал и не вопил от боли, не дёргался и не катался; он просто замер на спине, широко раскинув руки, и только бурно вздымавшаяся грудь говорила, что он ещё жив.
Этлау не оборачивался, но Фесс уже чувствовал, что силы инквизитора на пределе. Святая магия не могла выстоять против ускользающей силы Салладорца; птенцы быстро взялись за руки, перед ними вновь замерцала призрачная радуга. Из-за выдвинутого щита вырвалась молния, мимоходом лизнула двоих стрелков, задела стену дома по левую сторону от баррикады и вроде бы безвредно лопнула в сереющем небе – однако и оба арбалетчика, и добротная кирпичная кладка тотчас вспыхнули, словно солома, облитая в придачу горючим земляным маслом. Аккуратная белая штукатурка отваливалась целыми пластами, с треском лопались заполненные раствором швы, горящие, словно головни, камни вываливались из стены, ударялись о мостовую и рассыпались облаком жгучих искр. Оба стрелка обратились в почерневший уголь; кольчатые рубахи на них расплавились.
– Некромант! – не выдержав, крикнул Этлау.
Но Фесс уже спешил на помощь. Инквизитор и в самом деле заставил птенцов вложить почти все силы в ограждавший их щит, более того, им пришлось взяться за руки, древним как мир способом увеличивая силы накладывающих одно заклинание магов. Пришла пора платить – за заёмную и неправедную силу, за безымянную деревню на пути сюда, за всё.
На сей раз Фессу не было нужды возводить вокруг себя Чёрную башню или окроплять собственной кровью ключ от зачарованной клепсидры, защищавший, помимо всего прочего, ещё и от последствий отката. Некромант ударил – простым, надёжным, не требовавшим пентаграмм, рун или воскуриваний заклинанием, Могильным Ветром, считавшимся одним из основных в базовой малефицистике наряду с уже упоминавшимся Облаком Джамны.