Ник Николас – Приключения Николаса Крылатого (страница 5)

К богам он попал без лифта – так, шаг за шагом, по лестнице из странных дней. Так случилось, что когда на Олимпе стало жарко, он уже знал, как держать меч и голову. И огненный меч – это круто, да. Но главное – не сжечь мосты, которые ему ещё пригодятся.

Итак, школьный дайджест:

• “Три ставлю, два – в уме” звучит смешно, но слабым в математике как-то не помогает.

• Если у ученика талант к математике, он и так прорвётся. А вот вытаскивать и учить плыть тех, кто тонет – вроде бы это и есть миссия учителя. Но, видимо, не все учителя в курсе.

• Драки не решают, кто прав, они решают, у кого больше синяков.

Пролог для читателя, который любит приключения с примесью школьной мифологии.

Если ты ждёшь от жизни «Перси Джексона» – Ник тоже. Но ему досталась школа, где вместо кентавров – завучи, вместо гидр – контрольные, а вместо меча – дневник с порванной обложкой. Он – Ник. У него талант влипать в эпос там, где другие просто делают домашку. И да, это история без драконов, но с учителями, которые дышат огнём. Ну почти.

Географическая буря имени Удальцовой

С географией ему не повезло. Удальцова смотрела на тетрадки, как на древние артефакты: если у тебя их нет на первых двух уроках – тебя проклинают. Орала громче школьного звонка, таскала учеников к классной руководительнице, как к Церберу на разборки. Один раз он с Бараном и Мышкиным подурачился на перемене, Баран задел вазу – керамическая поделка не выдержала. Удальцова решила «повесить» вазу на него, но потом наорала на всех троих и устроила настоящую экзекуцию длиной в три часа. Сюрприз: ваза была даже не её. Итог – цену вазы поделили на троих, настроение ушло в ноль, желание посещать уроки – минус десять к мотивации.

К концу года его работы загадочно превращались из «четвёрок» в «двойки», а однажды даже – в «единицу из глубин подсознания». Он начал прогуливать её занятия, и, кажется, это стало модой. Многие в классе начали брать с него пример. Не гордится, он тогда выживал в школе, как мог.

Трудовое испытание Креза Артемона Готовича

Голос трудовика Креза гремел, как барабанная установка. Объяснять – не его стихия, зато занижать самооценку он умел филигранно. У Ника с детства проблемы с мелкой моторикой, как у Дэниела Рэдклиффа, который играл Гарри Поттера. Вставить лезвие в лобзик? Для него это квест уровня «сразись с Минотавром». Ник просил помощи, а Крез говорил: «Учись сам». Супер, но тогда зачем учитель? Портрет: высокий, крупного телосложения, рыжие пряди вокруг островка лысины. Характер – шлейф кометы. С ним Ник тоже иногда уходил в подполье (то есть в «неявки»). Правда, однажды он по делу прикрикнул на Магазыча – тот дважды вышиб дверь и стянул его шляпу. Это был редкий день гармонии во вселенной.

А потом вместо Креза пришёл Семаков Алексей Викторович – и внезапно у Ника по трудам стали выходить «четвёрки». Он умел объяснять непонятное, не «грыз» тебя из-за ерунды, не придирался, умел слушать и слышать. С Ником общался нормально, и класс почему-то решил, что Ник – его любимчик. До добра не довело: Мышкин однажды швырнул инструменты Семакова в мусорку, попал к директору, вернулся злющий и уже в классе раскидал поделки рядом с партой Ника. Магазыч тут же: «Скажу, что это Ник всё сломал!» Ник отбивался словами, как мог, но его поставили в угол (в угол, Карл!). Мир иногда крив и кос, как линейка у их 7-ого “Б”.

ОБЖ от Креза: марш-бросок и странные ответы

На ОБЖ Крез включал режим «военная кафедра плюс». Говорил, что и девчонки могут в десант, если постараются, а Нику автомат доверять не спешил – мол, стройбат прекрасен. Ребята задавали вопросы про дисциплину и наказания, а ответы звучали так, что хотелось поскорее вернуться к задачам по физике. Уроки были шумные, со спорами и точно не для слабонервных.

Английский с Еленой Валентиновной Крез (да, женой Креза)

Однажды их англичанка заболела, и урок вместо неё вела жена Креза. Она попросила разбиться на пары. «Классный мозговой центр» по имени Пашка объявил, что Ник работает один. Ну ок. Ник сделал всё задание, допустил одну ошибку и получил 4. Хотелось 5 – не из жадности, а потому что ну ведь реально сделал лучше всех. Она похвалила, но балл не подняла. Честно, обидно. Но, признаю, по делу: ошибка есть – так что «четвёрка» заслуженная.

Однажды Ника почти выкинули из окна. Длинная история в трёх фразах: Магазыч решил «решить вопрос» радикально. Ник отбивался как мог: Спасскому прилетело по зубам, Магазычу – по корпусу, Мышкину – по шее, Пирдруцкому – до лёгких звёздочек в глазах. Тут врывается жена Креза – и вместо разбора причин драки выговор достаётся… Нику. Логика, вернись в чат!

Итог: она ему прочитала лекцию на тему «Сам виноват, что тебя чуть не выкинули из окна». Мама сказала: «держись подальше от неформального лидера» и на этом стратегическая поддержка закончилась. «Весело» было и на уроках химии. Химичка вроде была не вредная, но дисциплину на своих уроках установить не умела совсем. Мышкин с Пешкой поджигали спиртовки, кидали горящие спички и коробки по классу. Химичка потом долго пыталась навести порядок, но её уроки больше походили на лабораторию огня: кто-то всё время что-то поджигал кто-то с кем-то угрожал «разобраться». На уроках Марины Ивановны такого никто бы не рискнул даже представить – там дисциплина держалась, как магический барьер.

«Эра Соскисян»

Когда в 10 классе их классной стала Соскисян, времена стали… эпически-сложными. Длинных «классных часов», как при Марине Ивановне, не было – это, конечно, плюс. Но её слова порой резали по живому – это минус. «Знания на нуле – готовься работать», «в десятом классе всё серьёзно» – ладно, зачтём как стимул. Но фразы на грани – нет, спасибо. В общем, Ник не понимал, как с таким настроем можно работать с подростками. Даже те, кто были поспокойнее, быстро поняли, что это уже чересчур.

А директор Неилова держала курс на «технарей», на которых должен быть большой спрос в будущем. В параллели их было под сотню, в десятый же класс взяли всего двадцать человек. Лену Смирнову отговорили: мол, будет трудно. У неё всего две тройки были в году – но директриса убедила её уйти в ПТУ. Ник это узнал от её бабушки – она звонила его маме и жаловалась. Обидно до скрипа зубов. Ещё директриса распорядилась спилить деревья на территории школы и на их месте построить вторую (зачем, когда и первая не особо пользуется спросом?) спортплощадку. Она появилась, да только пустует, как арена без гладиаторов.

История и обществознание: там, где Ник почти счастлив

Историчка, Наталья Юрьевна Еремина, объясняла понятно и без громовых раскатов голоса. У неё на уроках была в ходу простая система баллов: плюсики – к пятёрке, минусы – к двойке. Но когда тебя подначивают со спины ручками и шепчут глупости, минусы прилетают, как воробей в окно – неожиданно и обидно.

Ник делал презентации: Александр Македонский, Сервантес, Тамерлан, Симон Боливар – и даже про Сталина делал доклад, хотя тема там была тяжёлая. Что нравилось? Битвы, походы, мифы – греческие, египетские, скандинавские. Что не шло? Крестьянский быт и бесконечные революционные схемы. Историчка не любила компьютерные игры и называла их детскими, сама признавалась, что не разбирается в них. Ник про себя думал: «Эх, дали бы вам стратегию про Столетнюю войну – вы бы с нами вместе весь урок играли с радостью!»

Маленькие эпизоды большой эпопеи:

Как-то на уроке истории у Мышкина случился комичный момент: «Осторожно, Толик, у тебя уже есть кол… ой, ещё один!» Жизнь – не симулятор, но интерфейс понятный. Баран однажды важным тоном попросил у Ереминой: «Можно три плюса обменять на тройку?» Позже спросил, сколько у него плюсов. «Один», – сказала она. Ник не удержался: «Обменивай на единицу!» Баран обиделся. Но, правда, они часто обменивали дружбу на что попало.

Баран уверял, что у него в четверти выходит четвёрка по математике. Потом Ник вернулся после болезни – за это время Баран завалил контрольную. «Это у тебя такая четвёрка выходит?» – спросил Ник. Баран объявил его «больше не другом». У них такие заявления делались так же часто, как перемены.

По обществознанию они провели деловую игру. Судьями были Ник, Мышкин и Баран. Разбились на три команды. Ребята дали Магазычу максимально е количество баллов, остальным – по минимуму. Ник устал от его вечного зазнайства и выставил всем остальным по 27 баллов, а Магазычу – 3. В результате победил Пашка Тарковский, которого все звали Торчок (прозвище не от Ника, и он за такие не агитирует). Он потом стал «учеником года», закончил бакалавриат, а после пошёл служить во флот – мечтал с первого класса.

Магазыч получил тройку за игру и очень мрачно на Ника посмотрел. Мама сказала: «Он будет мстить». Неприятно, когда твою победу заворачивают в предчувствие беды. Но, увы, она редко ошибалась.

Итоги главы:

• Иногда тетрадь – твой щит. Особенно на географии. • Если учитель не объясняет, а кричит – это не значит, что ты глупый. Это значит, что просто тебе нужен другой подход и, возможно, другой учитель.

• Драки не решают, кто прав. Они решают, кому потом платить за зубные импланты.

• В деловых играх карма любит неожиданные повороты.

• История спасает. А в мифах часто спокойнее, чем в жизни: там чудовища хотя бы честные.