Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер (страница 12)

Вопрос был убийственный. Многие годы усилий коллектива ученых и инженеров могли быть похоронены прямо сейчас. Профессор, казалось, потерял дар речи, и пока он собирался с мыслями, его спас академик:

– Петр Федорович, – он снял очки, коротко и энергично помассировал глаза пальцами правой руки и прямым взглядом встретился с руководителем, – профессор Тихомиров неудачно сформулировал свою мысль, но, по сути, он правильно все изложил. Мы установили тренажеры управления кораблем, оснащенным квантовым двигателем, в училище на потоке подготовки пилотов и включили занятия на них в обязательный курс. Для того чтобы довести свой корабль до места назначения, курсанты должны построить маршрут, определяя траекторию, промежуточные точки и связанные маневры, скорость разгона и торможения. Часть курсантов вводят исходные данные в навигационную нейросеть, дожидаются получения расчетных параметров, включающих промежуточные маневры, параметры стабилизации и топологические коды силовой сети, и после этого корабль движется по проложенному курсу. Расчет может занимать от 2-3 часов до суток. Другая часть курсантов прокладывает курс самостоятельно, выбирая вектора значений параметров, исходя из ряда своих наблюдений и наилучших предположений, и уже готовое решение вводит в процессор навигационной нейросети. Такая проверка готового решения занимает от 3 до 15 минут. И вот поразительные результаты, с которыми мы столкнулись, анализируя работу более 10 групп пилотов за последние три года: мы можем явно выделить курсантов, которые вводят для проверки векторы параметров, попадающие в верхнюю четверть оптимальных результатов полетных курсов. То есть их маршрут подтверждается по итогам перебора всех доступных решений, и эффективность превышает 75%. Такой эффект мы называем квантовой эмпатией.

Совместно с коллегами из института когнитивной биологии мы предполагаем, что клетки решетки в энторинальной коре мозга пилота, отвечающие за кодирование положения человека в пространстве с помощью сетчатого шаблона, каким-то образом вступают в резонанс с силовым решетчатым шаблоном пространственных силовых линий.

Формально говоря, это просто отличники учебной подготовки, если не обращать внимания на эту особенность. Но при пространственном моделировании прыжка этот навык может, подчеркну, по нашему мнению, сыграть ключевую роль.

– Дополню, с Вашего позволения, – потянулся к коллеге и положил ему руку на плечо пиджака пришедший в себя профессор, – мы не замечаем этот эффект в нашей повседневной жизни, так как все импульсы устройств с квантовыми двигателями, от подносов в ресторанах до гражданских грузовых гравиплатформ, рассчитываются нейросетями в привычных однообразных и неизменных условиях силовых энергетических каналов условно стабильной сети. А пилотирование в межзвездном пространстве может напоминать ретроавтомобиль, который, совершив поездку до перекрестка, надолго замирает, готовясь к следующему отрезку пути в 2–3 часа, выбирая путь и опять едет до следующего перекрестка. Пилот, обладающий наработанным навыком квантовой эмпатии, может обеспечить непрерывное движение корабля.

– Очень убедительно и, главное, теперь понятно, – рассмеялся Сухоруков. Он обвел присутствующих взглядом и для убедительности пояснил: – Мы обязаны находить устойчивые системные решения. Всегда есть место подвигу, но мы не можем на него рассчитывать в повседневной жизни.

– Товарищ Сухоруков, мы все понимаем. Это явление привлекло внимание наших ученых сравнительно недавно, но мы уже системно занимаемся его изучением совместно с коллегами из профильных институтов по направлению нейробиологии и нейробиоинженерии Академии Наук. Собственно, экспериментальные тренажеры – это результат совместной работы.

Обсуждение других кандидатов в экипаж «Сварога» продолжалось еще час, пока участники вновь не вернулись к этой теме. До этого Максим Давыдович включался в разговор трижды, когда согласовывали списки кандидатов на позиции бортинженеров по системам жизнеобеспечения, двигательной установке, радиолокации и наблюдению за дальним космосом. Во всех трех случаях представленные им кандидатуры выпускников училища были включены в дублирующий состав.

Градус напряжения поднялся, когда приступили к обсуждению списков кандидатов на должности первого и второго пилотов. В должностные обязанности первого пилота входило управление космолетом непосредственно, а второй пилот, помимо дублирующей роли, отвечал за управление катером ближнего радиуса действия. Во время нахождения на борту корабля он же выполнял функции оператора комплекса дронов защиты и перехвата. Если на позицию первого пилота были кандидаты с хорошим стажем, опытом межпланетных полетов и орбитальных маневров, то опыт управления пространственным гибридным квантовым двигателем надо было нарабатывать на тренажерах с нуля, и это ставило курсантов ВКУ ВКС в верхние строчки списка кандидатов.

Профессор Тихомиров не удержался и инициативно выпалил:

– Предлагаю рассмотреть и включить в программу подготовки основного экипажа выпускников училища Гагарина. Мы проанализировали результаты работы на тренажерах за последние два года и выбрали пять курсантов с лучшими показателями, которые передали на рассмотрение майору Ступице для всесторонней оценки личных качеств. Товарищ Ступица, пожалуйста, выскажите Ваше мнение.

Глаза Тихомирова излучали решимость и энтузиазм, он приглашающе, в надежде на поддержку, махнул рукой в адрес майора.

– Отобранные нашими коллегами курсанты являются отличниками боевой и учебной подготовки, членами комсомола и кандидатами в члены партии. Их показатели работы на тренажерах позволяют считать, что в реальном космосе они справятся с любой поставленной задачей. Все прошли трехмесячную стажировку в ближнем космосе. Конечно, недостаток опыта работы в открытом космосе необходимо учесть при составлении программы подготовки. Могу рекомендовать любого из списка. – Майор выдохнул и обвел участников в ожидании вопросов.

– Как мы можем доверить такое ценное оборудование кому-либо из этих, довольно-таки молодых, людей, – с очень большим сомнением в голосе, угадывая настроение начальства, задал вопрос кадровик Минобрпрома. – Не только оборудование, но и жизнь членов экипажа?

– Это лучшие показатели на сегодняшний день среди всех действующих пилотов и курсантов. Тестирование проводилось на базе научно-исследовательского испытательного центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина, – профессор повернулся к академику, в очередной раз надеясь на его поддержку, – Семен Варламович, пожалуйста, подтвердите, насколько нам важно иметь лучших пилотов для успеха намеченных экспериментов.

– Вполне понимаю и поддерживаю коллегу, – вступил Калдашев, – действительно настройки аппаратуры настолько тонкие, что пилот, приобретший навык быстро и точно взаимодействовать с управлением корабля при длительных цепочках перемещений в условиях изменяющихся гравитационных параметров, может сыграть ключевую роль не только для эффективного управления, но и для выживания корабля. Это сравнимо с пилотами «Формулы-1» в прошлом, или летчиками-испытателями. Как любой опытный водитель чувствует габариты машины, так и пилот с развитой эмпатией чувствует оптимальное решение для расчёта курса и выбора параметров вектора движения. Конечно, все решения дублируются и проверяются навигационной нейросетью, так что безопасность гарантирована, но быстродействие и эффективность вырастает в сотни раз.

– Хорошо, ваша точка зрения понятна, – руководитель отдела ЦК по космическим программам примирительно поднял руку, – мы тщательно изучим кандидатов, тем более что им еще предстоит сдать выпускные экзамены, верно, Максим Давыдович?

Он задал вопрос и не ожидая очевидного ответа продолжил:

– Списки принимаются за основу, передадим их центру подготовки космонавтов для разработки программы. У нас еще есть время, следующее совещание проведем в сентябре и пригласим специалистов Центра подготовки. Я правильно понимаю, товарищи, что дублирующее оборудование и макет внутренних помещений уже смонтированы в Звездном?

– Товарищ Сухоруков, – ответил представитель штаба ВКС, – согласно моей справке, было принято решение поставить оборудование на площадях филиала центра Звездный-2, где можно обеспечить наибольший режим секретности. Оборудование поставлено, идет монтаж. Завершение планируется на конец июля.

Совещание закончилось. Иван, не теряя времени, повёл старого товарища к себе в кабинет, где они просидели, общаясь по душам, ещё пару часов. Уже выходя из Башни, Максим Давыдович не мог отделаться от неприятного ощущения надвигающихся проблем. В списке лучших пилотов на самом верху стояла фамилия Вихрова Александра. Всех кандидатов в основной экипаж будут перепроверять с лупой, с микроскопом и вдоль и поперек, а это означало, что придётся согласовывать кандидатов со своим непосредственным начальством.

Майор помнил тяжелый разговор со своим руководителем в Главном Политическом управлении, заведующим высшими учебными заведениями военно-воздушных и космических сил, когда ему пришлось защищать Вихрова после его решения уйти с позиции секретаря комсомольской организации училища. Это был практически беспрецедентный случай и вызвал гневное недоумение куратора от ГПУ. Сейчас эта история всплывет, да ещё и недавняя драка, – всё вместе может лечь пятном на репутацию курсанта и закрыть ему дорогу. Ну что ж, – подумал он, – будем бороться до конца. Парень ему нравился своей целеустремлённостью и готовностью бороться за коллектив. Но легко не будет.