Ник Код – Сингулярность. Мемуары из бункера (страница 3)

Алексей поднялся. Ноги затекли, одежда была насквозь мокрой и неприятно липла к телу. Он посмотрел на жену и дочку. Они дышали ровно, вымотанные пережитым ужасом. Сейчас, пока вода внизу яростно бурлила и уносила остатки цивилизации, ему был жизненно необходим этот терминал. Если AstroLink заблокировал мир своей ложью, Алексею нужны были их корневые шифры, чтобы его собственная семья не осталась запертой на этом тонущем острове без помощи.

Спуск по размытой скользкой глине занял долгие двадцать пять минут. Технический узел AstroLink располагался в бетонном бункере насосной станции. Половина здания была снесена мощнейшим гидроударом, но внутри, за тяжелой бронированной дверью, залитой по колено грязной водой, монотонно и натужно выли кулеры аварийного питания. На стойке распределителя мерно мигал фиолетовый светодиод — маркер активного шифрованного шлюза.

— Север, подключаемся по воздуху, — скомандовал Алексей, подбираясь ближе к оборудованию. — Дай мне локальный терминал Ассемблера. Будем вскрывать ядро.

— Внимание, — отозвался синтезированный голос. — Доступ ограничен протоколом безопасности AstroLink. При попытке подбора пароля система инициирует автоматическое стирание флеш-памяти.

— Они защитили свои серверы лучше, чем людей на побережье... — Алексей зло сплюнул в воду. — Но они забыли, кто проектировал этот шлюз. Север, не подбирай пароль. Запусти обход через уязвимость в функции OptimizeRegionTraffic. Да-да, через мой собственный «скелет». Алгоритм считает, что мы просто оптимизируем коммерческий трафик криптобиржи.

— Запускаю скрипт обхода, — отозвался ИИ. — Вектор атаки сформирован. Поток данных легализован. Системный статус: авторизован как Главный Архитектор Сети.

На экране планшета с бешеной скоростью побежали ядовито-зеленые строки системных логов. Алексей жадно впился глазами в бегущие цифры. То, что он увидел в закрытых директориях, заставило его похолодеть сильнее, чем от ледяного тропического ливня. Спутники AstroLink не просто «ошиблись» в расчетах. Внутренние меморандумы компании, которые сейчас стремительно скачивал «СЕВЕР», четко указывали: корпорация еще с начала две тысячи двадцать пятого года фиксировала глобальное смещение тектонических плит и необратимый подъем уровня Мирового океана.

Проект «Ковчег» — строительство закрытых эвакуационных баз на Луне — был запущен в строжайшей тайне. Корпорация намеренно сглаживала графики надвигающихся катастроф на Земле и фильтровала сводки погоды, чтобы успеть достроить стартовые столы на космодромах, пока планету окончательно не захлестнул хаос голодных бунтов обреченного населения.

— Они бросают планету... — прошептал Алексей, не веря своим глазам. — Они знали, что Пхукет зальет, и просто выключили датчики, чтобы не сорвать эвакуацию своих вип-клиентов.

— Скачивание корневых криптографических ключей AstroLink завершено на сто процентов, — доложил «СЕВЕР-М». — Мы получили полный доступ к глобальному спутниковому созвездию. Рекомендую немедленно покинуть объект. Датчики фиксируют приближение второй волновой структуры.

Алексей точным движением выдернул кабель. Бетонный бункер вокруг него натужно застонал, когда очередные тонны грязной океанской воды снова с грохотом ударили в наружную стену.

Прорываясь обратно к холму сквозь бушующий ливень, Алексей принял единственное верное решение. Бежать в Америку бессмысленно — там безраздельно правят алгоритмы AstroLink. Бежать в Европу нельзя — судя по тектоническим картам, её затопит первой.

Оставалось только одно место на Земле. Закрытый, вырубленный в прочной гранитной скале Железногорск в самом сердце Сибири. Там, на глубине двухсот метров, на старых оборонных мощностях «Заслона», еще теплилось честное, неубиваемое советское железо. И теперь, имея на руках корневые коды доступа к спутникам врага, Алексей точно знал, куда направить свой последний, сокрушительный удар.

ЧАСТЬ II: ГРАНИТНЫЙ ЩИТ (Железногорск, Россия)

ГЛАВА 5.

КРАСНОЯРСК-26

Май две тысячи двадцать шестого года. Сибирь. Окрестности закрытого административно-территориального образования Железногорск, ранее известного как Красноярск-26.

Прошло полтора года с момента Пхукетской трагедии. Мир за пределами защищенных зон изменился до неузнаваемости. Климатический маятник качнулся в противоположную сторону: затяжные тектонические паводки сменились аномально холодной, сырой весной. Вековая тайга стояла полузатопленной, скованной ржавым майским льдом. Сквозь промерзшие ветки деревьев прорывался пронзительный свист свирепого сибирского ветра, а под ногами хрустел мокрый снег вперемешку с жидкой грязью.

Алексей шел по гребню холма, тяжело дыша и продираясь сквозь густые заросли обледеневшего малинника. Его поношенная куртка-штормовка с логотипом акционерного общества «ЗАСЛОН» совсем облезла, на левом плече чернела грубая заплатка, наспех сделанная из куска старой автомобильной камеры. Лицо мужчины осунулось, обветрилось на таежных ветрах, а в жесткой темной щетине проступила ранняя, отчетливая седина.

Он был абсолютно один. Полтора года непрерывных бегов через тонущие азиатские границы, переполненные фильтрационные лагеря и разрушенные транспортные узлы превратили его в живую тень. Алексей выжил, но цена этого выживания была слишком высока. В его глазах больше не осталось тепла — только холодный, расчетливый блеск военного инженера, упорно идущего к своему главному терминалу возмездия.

В глубоком кармане, бережно обмотанный несколькими слоями плотного полиэтилена для защиты от сырости, глухо завибрировал старый армейский защищенный планшет. Алексей остановился, пытаясь перевести дух, и прижал замерзший палец к биометрическому датчику. На дисплее привычно вспыхнул неоновый интерфейс «СЕВЕР-М». Из-за раскидистых густых крон вековых лиственниц сигнал спутниковой навигации постоянно срывался, мигая красным цветом.

— Внимание, — раздался в наушнике монотонный голос искусственного интеллекта. — Обнаружен устойчивый несущий сигнал наземного контура безопасности. Мы вошли в сектор действия систем радиоэлектронного прикрытия Железногорска. Дистанция до внешнего периметра контролируемой зоны ЗАТО составляет тысячу двести метров.

— Север, как обстановка в эфире? — негромко спросил Алексей, сканируя взглядом стену леса впереди. — Разведчики AstroLink кружат над квадратом?

— Фиксирую периодическое сканирование горизонта на частоте двенадцать гигагерц, — бесстрастно отозвался искусственный интеллект. — Орбитальная группировка AstroLink-SkyEye пытается пробить плотную облачность. Плотность поисковых запросов в сети указывает, что ваши криптографические ключи, полученные на Пхукете, до сих пор находятся в активном розыске. Корпорация упорно ищет точку входа. Если вы активируете внешний передатчик, ваши координаты будут вычислены алгоритмом всего за сорок секунд.

— Пусть ищут... — Алексей зло ухмыльнулся, пряча планшет обратно под куртку. — Под этой гранитной горой их хваленые сканеры быстро ослепнут. Они в своей Калифорнии привыкли работать с мягким гражданским кремнием, а здесь — старая советская фортификация. Здесь скала толщиной в двести метров. Ей плевать на их спутники.

Алексей поднял тяжелый армейский бинокль, протирая закоченевшими пальцами запотевшие линзы. Сквозь серую дымку холодного майского тумана внизу, у самого подножия Саянских отрогов, наконец-то проступили брутальные, угловатые контуры закрытого города. Железногорск не выглядел мертвым или брошенным. Наоборот, сейчас он напоминал огромную, ощетинившуюся стальную крепость.

По всему бесконечному периметру колючей проволоки тускло и предупреждающе светились мощные прожекторы, а на вершинах господствующих холмов виднелись массивные защитные купола радиолокационных станций дальнего обнаружения, принадлежащих «Заслону». Город жил своей суровой автономной жизнью, полностью отрезав себя от глобального цифрового хаоса, в который корпорация AstroLink погрузила остальную планету.

Мужчина спрятал бинокль в чехол. Под курткой, прямо на груди, на прочном капроновом шнуре у него висел тяжелый стальной жетон — его старый инженерный пропуск ведущего специалиста акционерного общества «ЗАСЛОН». Внутри металла был зашит уникальный квантовый чип идентификации. В современных реалиях это был его единственный и самый главный билет внутрь периметра. Там, глубоко под землей, в гранитных недрах Горно-химического комбината, всё еще спал стационарный сверхмощный вычислительный комплекс «СЕВЕР». Его родной проект.

— Пора домой, Север, — тихо проговорил Алексей, чувствуя, как внутри закипает ледяная решимость. — Пора показать этим эффективным менеджерам, что бывает, когда падает настоящая инженерная система, а не их глянцевый маркетинговый симулятор.

— Фиксирую дальнейшее падение температуры воздуха, — прервал его «СЕВЕР-М». — До начала комендантского часа в зоне ЗАТО осталось ровно двадцать минут. Рекомендую немедленно начать спуск по восточному склону. Вероятность вашего перехвата патрульными дронами AstroLink на открытой местности составляет восемьдесят восемь процентов.

Алексей молча поправил лямки тяжелого рюкзака, на дне которого лежал самый драгоценный груз — жесткий диск с пхукетскими логами шторма, и сделал решительный шаг вниз, в темноту сибирской тайги. Навстречу пронзительному свисту ветра он шел к точке, где навсегда заканчивалась ложь мировых сетей и начинался жесткий, неубиваемый оборонный кремний.