Ник Картер – Операция Пролив Макмердо (страница 7)

Она улыбнулась. «Не такое уж сумасшедшее сочетание», — сказала она. Она сделала шаг назад и, прежде чем я успел ее остановить, схватила подол своей ночной рубашки, натянула ее через голову и отбросила в сторону.

Ее тело было маленьким и компактным, ее груди имели правильную форму, твердые соски и пучок лобковых волос светло-русого цвета.

Она повернулась, подошла к кровати и залезла под одеяло.

— Не стой там, — сказала она. — Выключи свет и ложись в постель. Холодно.'

Я мгновение колебался, потом пожал плечами. Сон в одиночестве на таком холоде — это еще не все. Я выключил свет, разделся и залез на узкую кровать рядом с ней. Она сразу же пришла ко мне в объятия, поцеловала мое лицо и шею и прижалась ко мне всем телом.

После секса мы еще несколько часов поспали. В 6:30 мы приняли душ в ванной в конце зала, оделись и пошли в столовую напротив административного корпуса.

Там было людно, и когда мы с Ланой принесли поднос с едой, Тиберт помахал нам, сидя во главе большого стола. С ним было человек шесть, мужчины и женщины. «Это капитан Ник Картер и доктор Лана Эдвардс, — сказал Тиберт, вставая. «Они с нашей командой».

Остальные кивнули.

«Я представлю всех более подробно позже», — сказал Тиберт, когда мы с Ланой сели.

Мы завтракали в тишине. Напряжение чувствовалось не только за нашим столом, но и во всем зале. На исследовательской станции произошло что-то ужасное, и все это знали. Все волновались от того, что мы можем там обнаружить.

Час спустя Тиберт отодвинул чашку с кофе и встал. «Дамы и господа, если вы хотите следовать за мной, мы сейчас идем в конференц-зал. Я хочу выйти отсюда не позднее полудня.

Все буркнули в знак согласия. Мы встали и последовали за командиром Тибертом через административное здание и по длинному неотапливаемому коридору в большую комнату с длинным столом и десятью стульями.

Тиберт занял свое место во главе стола, и все сели. Лана и я сели справа от Тиберта.

— Если хотите курить, давайте. И если вы хотите делать заметки, у меня есть бумага и ручки. Ваш багаж и инструменты в настоящее время загружаются в вертолеты - начал Тибет.

— Что случилось в исследовательском центре? — спросила женщина на другом конце стола.

— Я перейду к этому через минуту, доктор Хоорн, — сказал Тиберт. «Сначала я хотел представить всех друг другу. После этого я как можно полнее сообщу вам о том, как обстоят дела в настоящее время, и тогда мы должны снова договориться о методе расследования».

— Пока ваши люди заметают все следы? сказал один из мужчин напротив нас.

«Все точно так, как было после аварии», — сказал Тиберт. «Ничего не изменено и не убрано. На это можно смело положиться.

Больше никто ничего не сказал, и Тиберт начал представлять нас, сначала Лану, а потом меня. Он представил нас как генетиков.

Я встал прежде, чем Тиберт смог продолжить. Кто-то здесь уже знал, что я не генетик, и я подумал, что все остальные тоже должны знать.

«Что касается внешнего мира, я действительно тот, кем меня называет командующий Тиберт. Но вы, здесь, в этом комитете, должны знать, что я не ученый. Я провожу здесь расследование от имени ВМС США». Несколько членов комитета возмущенно заворчали, но я поднял руку и попросил тишины.

«Всем нам ясно, что на рассматриваемой исследовательской станции произошел несчастный случай. Меня послали сюда, чтобы выяснить, что именно произошло. Это не так уж и странно. Однако вы также являетесь объектом расследования, которое я должен провести, потому что Антарктида является международным достоянием. Все, что здесь происходит, может иметь последствия для всех представленных здесь стран. Однако это было и остается расследованием инцидента на американской установке».

Я снова сел. Кое-кто за столом, казалось, был доволен моей открытостью. Другие не согласились и казались ошеломленными.

Тиберт долго и вопросительно смотрел на меня, затем представил участников.

Это был доктор Борис Стальнов, российский генетик; доктор Анри Жан Пер, французский химик, доктор Дональд Бейтс-Уилкокс, британский микробиолог; доктор Элси де Хоорн, голландский врач. Ким Тиен Синг, врач из коммунистического Китая. Курт Абель, западногерманский генетик, и его коллега из Восточной Германии, доктор Питер Штрауб.

Нас было десять человек, включая Тиберта и меня, представляющих восемь разных стран и четыре отрасли науки.

Это была смешанная группа, и я уже видел, как начнали формироваться разнве группы. Они не согласились со мной. Еще нет. Это было совершенно ясно.

«Я хочу протестовать против этого», — сказал Стальнов. «Это международное научное исследование. Офицер ВМС США не имеет к этому никакого отношения».

— Протест принят, доктор Стальнов.

'И что сейчас?'

'Что именно?'

— Что вы собирались делать, коммандер?

-- Ничего, мистер Стальнов, -- сказал Тиберт. — Мы можем продолжить? Никто больше не говорил, и Тиберт начал информировать нас. Он дал в основном ту же информацию, которую Хоук уже дал мне. Единственная разница заключалась в том, что Тиберт не упомянул о советских исследованиях бактериологического оружия на антарктическом континенте. Он объяснил американскую установку кратким объяснением безопасных генетических исследований наших ученых.

— Безопасных, говоришь, — отрезал русский. — Тогда почему от него умерло так много людей?

«Это то, чем сейчас займется наш комитет», — терпеливо сказал Тиберт. — Сейчас и начнем!

— Мы обязательно это сделаем, — продолжил Тиберт. «Есть ли у кого-нибудь какие-либо вопросы по поводу ситуации, которую мы знаем сейчас?»

— Есть еще патрулирование с воздуха? — спросил Бейтс-Уилкокс, английский микробиолог.

— Если позволит погода, бригада будет отправляться каждые четыре часа.

— Есть ли какие-нибудь признаки жизни? — спросил Бейтс-Уилкокс.

— Нет, ничего, — сказал Тиберт.

— Пробы были взяты? — спросил Жан Пер, француз. - «Мы думали, что на данном этапе это слишком рискованно».

Несколько участников протестовали, но тогда Лана повысила голос.

— Командир Тиберт прав, — сказала она. Все смотрели на нее.

«Насколько мы понимаем, пилот вертолета и член его экипажа погибли через несколько минут после приземления. Если их смерть была вызвана чем-то в воздухе, взятие проб может быть опасным для жизни

— О нет, — сказала доктор Хоорн, которая пока ничего не говорила.

— Конечно, — настаивала Лана. «Первой нашей задачей, я думаю, будет подойти к установке, но с предельной осторожностью. Мы должны иметь защитную одежду. Я выдвинусь на первом вертолете, чтобы взять пробу воздуха и провести расследование на месте. Я дам тебе знать, когда будет безопасно.

— Я полечу с вами, — сказала доктор Хоорн.

Лана кивнула и снова откинулась назад.

"Есть вопросы или предложения?" — спросил Тибет.

«Нужно наладить процедуру здесь и сейчас», — сказал Стальнов. — Верно, — сухо сказал Тиберт. «Как только нас проинформируют о том, что рисков не так много, мы войдем в лагерь. Наша первоочередная задача состоит в том, чтобы вернуть в строй отопление, водоснабжение, освещение и радиоаппаратуру. Я уже составил график выполнения этих задач».

Никто не возражал.

«Как только мы обустроимся, э-э… бренные останки должны быть обследованы», — сказал Тиберт. Наступило глубокое молчание. «У нас есть все основания полагать, что причиной смерти должно быть что-то, что подействовало очень быстро. Настолько быстро, что не было возможности передать радиосообщение. Если это так, останки будут найдены повсюду в зданиях. Их нужно сфотографировать, оставить запись о том, где мы их нашли, а затем перенести в общую зону».

Никто ничего не сказал.

«Тогда мы должны создать лабораторию патологии. Я предлагаю, чтобы там работали два доктора, д-р. Хоорн и д-р. Тиен Синг, а также генетик и, возможно, наш микробиолог доктор Бейтс-Уилкокс.

«Я предлагаю действовать в качестве патологоанатома-генетика», — сказал восточногерманский доктор Д. Питер Штрауб.

Тибет кивнул.

'А мы?' — спросила Лана.

«Наша дальнейшая работа будет определяться, по крайней мере частично, выводами патологоанатомической лаборатории, но наша работа заключается в том, чтобы выяснить, что стало причиной смерти наших людей».

«Значит, это были ученые», — сказал Стальнов. — Что вы и капитан Картер делаете во всем этом? Чем ты планируешь заняться?'

«Мы будем делать то, что надо, и даже выступим в роли мировых судей, если потребуется», — отрезал я.

Стальнов улыбнулся. — Боюсь, это будет нелегко.

Наши пути разошлись через несколько часов после того, как ученые обсудили всевозможные технические детали, в основном предположения о веществах, которые могли стать причиной гибели сотрудников лаборатории и которые оставались активными достаточно долго, до того, как пилот и его напарник покинули вертолет.

Нам было приказано собрать наше личное снаряжение и багаж и вернуться в административное здание в течение часа, чтобы немедленно улететь на вертолете.

Лана и я остались на некоторое время, пока остальные ушли. Тибет встал. — Что ты думаешь, Ник?

— Стальнов был прав, — сказал я. «Наша работа в качестве мировых судьей будет самой сложной из всех».