Ник Картер – Операция Пролив Макмердо (страница 34)

— Я покажу вам через пятнадцать минут, — сказал я, снова сосредоточившись на местности.

Через несколько миль холм остался позади, а еще через несколько миль мы вышли на плоскую полосу, плавно спускавшуюся к океану. Я подъехал к краю ледяного покрова, затем развернулся и поехал дальше к советскому лагерю.

Тиен Синг достал из багажника одну из винтовок и начал заряжать ее.

— Стрельбы не будет, пока я не подам сигнал, — резко сказал я.

«Они убили много хороших людей», — сказал Тиен Синг.

«Это пятьдесят человек, хорошо вооруженных. Если мы начнем в них стрелять, у нас не будет шансов. Мы сделаем это, как я сказал. Поняли?'

В салоне повисла долгая тишина.

— Он прав, — осторожно сказала Лана.

Тиен Синг кивнул. — Как вы собирались это сделать, капитан?

В бесчисленных местах под давлением образовались ледяные стены, сталкивающие огромные льдины в самые причудливые структуры. За одной из этих ледяных стен я остановился и выключил внутреннее освещение.

— Русская подлодка будет здесь около пяти часов, но наша подлодка появится не раньше семи часов вечера. Так что это займет много времени. Нам никогда не удастся так долго удерживать от себя пятьдесят хорошо вооруженных людей.

«Тогда нам придется их убить», — сказал Тиен Синг.

— У нас нет ни сил, ни оружия для этого. Все, что нужно, это несколько человек, чтобы бежать к своим саням, иначе они могут схватить нас. У нас нет шансов.

— Что вы предлагаете, капитан? — спросил Жан Пере.

Я ухмыльнулся. «Я прокрадусь в лагерь и сниму все крышки распределителей со всех моторных саней».

Тиен Синг громко рассмеялся. — Все машины, кроме одной, капитан Картер, — сказал он. — Все, кроме саней с грузом на прицепе за ними.

'Именно так. Если им придется идти пешком, а мы уедем с баллонами, они мало что смогут с этим поделать.

— А если они выставили часовых? — спросила Лана.

— Тогда я их не видел.

— Но что, если они есть?

Я отвел взгляд. — Тогда мне придется их убить.

«Я иду с тобой», — сказал Тиен Синг.

— Я тоже, — сказал Жан Пьер. «Если вам придется снимать все эти крышки распределителей самостоятельно, это займет слишком много времени». Он улыбнулся. — И, кстати, это у меня неплохо получается.

— Красиво, — сказал я, поворачиваясь к Лане. — Оставайся с санями. Если что-то пойдет не так, вам придется вернуться в пролив Мак-Мердо. Тогда расскажешь им, что там произошло.

— Мне страшно, Ник, — сказала она.

— Да, надо рискнуть, — сказал я.

Я проверил «люгер», включил передачу и поехал дальше вдоль побережья, останавливаясь через каждые несколько сотен ярдов, чтобы вылезти и посмотреть.

Снаружи было холоднее, чем когда-либо, и даже мощный обогреватель в кабине все еще боролся со льдом, который пытался прилипнуть к лобовому стеклу.

Через несколько минут я снова остановился на краю ледяной стены и, забравшись на крышу, увидел русский лагерь с дюжиной мотосаней, припаркованных вокруг невысоких зданий.

«Мы продолжим путь пешком отсюда», — сказал я, садясь обратно внутрь.

"Насколько это далеко?" Жан Пьер хотел это знать.

«Четверть мили. Все выглядит спокойно. Нет света. Они, наверное, спят.

— Будь осторожен, Ник, — сказала Лана.

«Мы будем осторожны. Но если что-то пойдет не так, я хочу убедиться, что ты вернешься к Мак-Мердо».

Она кивнула.

Я посмотрел на остальных. 'Готовы?'

Они тоже кивнули, и мы вышли из машины и со всей скоростью забороздили рыхлый снег вдоль побережья к месту расположения советских войск.

Глава 15

Минут через десять мы подошли к первому ряду русских мотосаней. Мы присели прямо за ним, стараясь быть как можно меньше и неглубоко дыша. Если требовать от своих легких слишком многого при такой температуре, они могут замерзнуть.

Из одного из зданий доносилась музыка, вероятно, из магнитофона или переносного патефона. Несколько мужчин подпевали. Видимо, они здесь проблем не ждали.

Через мгновение я подполз к передней части машины, открутил капот и осторожно открыл его. Луна давала достаточно света, чтобы я мог легко найти крышку распределителя. Я залез под капот и выдернул проводку. Потом открутил крышку трамблера и вытащил её. Жан Пьер и Тиен Синг смотрели. Я поднял взгляд, улыбнулся и уронил крышку распределителя на лед. Я раздавил его каблуком ботинка.

Мы насчитали четырнадцать мотосаней плюс одни с прицепом. Одни мы уже вывели из строя, потом нужно испортить еще тринадцать, подумал я, осторожно закрывая капот. Я жестом попросил Жана Пьера позаботиться о машинах справа от здания, а Тьена Синга — о санях слева.

Они бесшумно исчезли в темноте, а я перебрался на вторые мотосани, открыл капот, отсоединил проводку и вынул крышку трамблера, которую снова уничтожил.

Мы работали так быстро, как только могли, но в такой лютый мороз было трудно двигаться быстро. Через полчаса они были все испорчены, кроме двух, которые были рядом с мотосанями с буксиром. Я только что закончил свою последнюю машину и закрыл капот, а Жан Пер и Тьен Синг подкрались к машине с буксиром. Я уже собирался вылезти из-за своих последних саней, чтобы добраться до них, когда музыка из здания вдруг стала громче, и на снег упала полоса желтого света.

Я услышал, как кто-то что-то крикнул, и свет исчез. Перед зданием стоял человек в арктическом снаряжении и смотрел прямо на меня. Поезд и другие сани стояли между ним, Жаном Пьером и Тиен Сингом, но я мог видеть их обоих. Они не слышали музыки и не видели света, и они просто шли к своим последним машинам.

Если они откроют капот, русский у двери услышит их и обязательно забьет тревогу.

Я быстро подкрался к задней части саней, за которыми стоял, и вытащил свой стилет.

Человек у двери все еще был там. Но почему он остался снаружи в такую погоду? Услышал ли он что-то и хотел бы увидеть, что это было?

Я был еще ярдах в тридцати от него, слишком далеко, чтобы метнуть стилет.

Он пошел прочь от здания к грузовому буксиру. Он напрягся и медленно взял свою винтовку наизготовку. Затем он медленно двинулся к тяжело нагруженному прицепу.

Я выскочил из-за мотосаней и побежал так быстро, как только мог, к русскому. Любой, кто выходил или смотрел в окно, мог видеть меня, и если бы они это сделали, у меня не было бы шанса.

Я был еще в пятнадцати ярдах от него, когда Жан Пьер и Тьен Синг подошли к саням. Капот одногй из саней поднялся.

'Кто там?' — закричал мужчина по-русски.

Я был от него в нескольких шагах. Он уже поднимал винтовку к плечу. Я прижал левую руку к его лицу и откинул голову назад. Одним быстрым движением я вонзил стилет сквозь толстое пальто ему в грудь.

Это был плохой удар, когда он закричал и попытался вырваться на свободу. Я снова воткнул стилет ему в грудь и дернул его влево и вправо.

Русский дернулся и, наконец, обмяк в моих руках. Я бросил его в снег и побежал к Жану Пьеру и Тиен Сингу, которые прятались за последними двумя санями.

— Быстрее, — настойчиво прошипел я.

Жан Пьер вскочил на ноги и начал рвать проводку, а я бросился к грузовому буксиру. Тиен Синг, по-видимому, уже снял крышку распределителя с другой машины, так как винтовка у него была наготове.

В этот момент глухой гулкий гудок разорвал тишину ночи, и мы все трое молниеносно обернулись. Из воды поднялся перископ подводной лодки. Хорошо видна была эмблема серпа и молота.

Тиен Синг выскочил из-за саней и открыл огонь, когда дверь ближайшего здания распахнулась, и оттуда вышли несколько человек.

Двое из них упали на землю, остальные отступили и через несколько секунд открыли по нам огонь. Китайский врач упал.

Жан Пьер вышел из-за открытого капота машины, на которой работал, и поднял винтовку. Он выстрелил в блок двигателя. Затем он повернул направо и начал стрелять в сторону здания.

В него попали не менее десяти раз, когда я обежал прицеп в обратном направлении и заполз за ближайшее здание. Потом выстрелы стихли. Гудок подводной лодки прозвучал снова, очень громко, и стена льда в сотне ярдов от него отскочила.

С моим «люгером» в руке, я подбежал к углу здания и внимательно огляделся.

Гудок прозвучал снова, эхом отразившись от ледяной стены за лагерем. Снаружи было много активности, но, видимо, меня не видели и не подозревали, что там кто-то есть, так как меня не искали. Все внимание они уделили пуску мотосаней с грузовым буксиром.