Ник Картер – Операция Пролив Макмердо (страница 33)

Мы сидели молча несколько минут. Единственным шумом, который мы слышали, был двигатель на холостом ходу и жужжание обогревателя.

— Почему ты вернулся? — наконец спросил я.

Жан Пьер отвел взгляд. "Доктор Эдвардс убедила меня," — мягко сказал он.

— Убедила в чем?

Он посмотрел на меня. — Что нам надо вернуться, чтобы забрать тебя. Больше не надо спорить. Хотя... я ошибался. Теперь я это вижу.

«Нас не было всего несколько часов», — сказала Лана с заднего сиденья.

— К тому времени, когда мы вернулись в лабораторию, тебя уже не было.

— Значит, ты пошел по моим следам?

— Конечно, — застенчиво сказал Жан Пьер. — Пойдем наверх и возьмем твои сани?

Я посмотрел в спину. — У тебя есть с собой оружие?

— Оно там, — сказал Жан Пьер. Тьен Синг ухмыльнулся.

«Тогда нам не понадобятся те другие сани», — сказал я.

'Что же нам теперь делать?'

«Мы отслеживаем их и попытаемся остановить до того, как они загрузят эти баллоны в субмарину».

-- Я насчитал не меньше пятидесяти человек, -- сказал Жан Пьер.

«Да, их гораздо больше, чем нас, но там, на берегу, в темноте, они гораздо более уязвимы. Все, что нам нужно сделать, это заставить их задержаться в течение десяти часов, пока не прибудет наша собственная подводная лодка.

— Оно того не стоит, — сухо сказал Жан Пьер.

— Ну, тогда возьмем другие сани, — рявкнул я. — Тогда ты можешь поехать на них в Мак-Мердо.

Француз ничего не сказал, но включил передачу и поехал по следам русских.

— Выключи фары, — сказал я через милю. Жан Пьер сделал, как я просил, и мы двинулись дальше. Следы десяти-пятнадцати советских мотосаней были хорошо видны под ясным вечерним небом.

Через несколько часов мы так и не увидели советской колонны, и Жан Пьер остановился на минутку, чтобы мы могли размять ноги и перекусить.

Когда мы остановились, я проверил ружья, которые мне дали в Проливе Мак-Мердо. Я зарядил их и проверил, плавно ли выбрасываются гильзы при такой температуре.

Я также проверил радио. Ни один из американских каналов не говорил ничего, кроме станции, которая все время ретранслировала направления и вещала в радиусе ста миль от станции.

То есть либо русские все еще были на американской базе в проливе Мак-Мердо, либо они уничтожили передающее оборудование, и наши инженеры еще не смогли привести все в порядок. В любом случае, мы не ждали никакой помощи от этого радио.

Через несколько часов мы снова остановились, и Жан Пьер забрался на заднее сиденье, чтобы немного поспать. Я сел за руль, а Лана села рядом со мной.

Потом мы долго ехали молча. Машина тряслась и подпрыгивала на неровной местности. Я постоянно вглядывался в темноту, чтобы увидеть, не увижу ли я каких-либо признаков жизни со стороны русской колонны или они не оставили кого-то где-нибудь, чтобы прикрыть их сзади. Но ничего не было — кроме бескрайней пустынной равнины.

— А когда все кончится, что тогда? — спросила Лана после долгого молчания.

Я посмотрел на нее. - 'Что ты имеешь в виду?'

— Я имею в виду, если мы сможем это сделать, если мы сможем убедиться, что они не смогут доставить эти баллоны на субмарину. Что тогда?'

"Тогда моя работа будет сделана."

— Я не это имела в виду, Ник. Что тогда произойдет с этим газом?

«Я не уверен в этом. Но, по крайней мере, он должен остаться здесь, в Антарктиде. Этот материал слишком опасен для передачи кому либо.

«Разве наше правительство не собирается его использовать?»

Я покачал головой. — Я так не думаю, Лана. Но вам, как ученым, придется найти способ сделать его безвредным.

Она задумалась об этом на мгновение. — Вы сказали, что коммандер Тиберт считал, что его люди почти разработали лекарство от него.

— "Это то, что он сказал".

"Тогда мы должны вернуть эти цилиндры на эту исследовательскую станцию, и они должны храниться там, пока не будет готово это лекарство. Затем мы можем использовать это для нейтрализации РВБ-А."

— Ты тоже собираешься участвовать в этом?

Она покачала головой. 'Не здесь. Я возвращаюсь в Калифорнию. Я могу принести гораздо больше пользы в моей собственной лаборатории.

— Мы успеем, — мягко сказал я. «Мы остановим их».

— Да, — сказала она, но было ясно, что она мне не поверила.

В следующие шесть часов мы останавливались еще дважды. В первый раз Лана взяла руль у меня, чтобы я мог немного поспать, а во второй раз Тьен Синг сменил Лану.

В три часа ночи мы все уже поели и спали. За два часа до этого мы увидели вдали гору Сабина. Следы русской колонны повернули на север, к берегу, и мы продолжали идти по ним, но теперь, когда мы были так близко, мы были гораздо осторожнее. Советская подлодка не должна была подойти еще шесть часов, но я хотел как можно скорее оказаться на исходной позиции, на случай, если она придет раньше. Если бы у них там были баллоны на борту, было бы слишком поздно.

Я вернулся за руль, когда запищал датчик разрыва, и я остановился.

Впереди мы могли ясно видеть, что следы русских прорезали местность, где, по нашему детектору, должна была находиться одна или несколько трещин, а затем растянулись на полмили

дальше вне поля зрения за хребтом.

— Мы должны быть очень близко к побережью, — сказал Жан Пьер.

— Да, оно за тем холмом, — сказал я. Я сидел, изучая карту в тусклом свете внутренней лампы. Непосредственно перед тем, как ледяной щит медленно спускался в море, была узкая полоса с множеством трещин. Вот где мы были сейчас.

Я сложил карту, отложил ее в сторону, завел сани и медленно поехал по следам русских через расселину. Прямо перед самой высокой точкой холма я снова остановился.

Я застегнул парку и посмотрел на остальных.

«Я пойду на вершину холма, пойду пешком. Я хочу взглянуть. Вы все оставайтесь здесь.

Все молча кивнули, и я вылез из кабины, надел капюшон и побрел по снегу на вершину холма. Холод был невероятный, намного хуже, чем раньше. Я понял, что мы не можем оставаться снаружи более получаса, даже в полярной одежде. Это все сильно усложняло, но у нас не было выбора. Нас поставили перед свершившимся фактом .

Последние несколько метров я шел согнувшись, чтобы меня не было видно, когда я поднимусь. Я не знал, могли ли они выставить там часовых, но мне это не казалось невероятным.

В тот момент, когда я достиг вершины, я увидел вспышку света, а через две секунды раздался громкий взрыв.

Я только что видел фонтан льда и воды, бьющий в воздух, в трехстах или четырехстах футах подо мной. Фонтан находился примерно в тридцати футах от низких зданий и был окружен русскими мотосанями.

Потребовалось несколько минут, чтобы вода и лед успокоились, и я мог ясно видеть, что произошло. Во льду перед подводной лодкой пробили большую дыру, через которую могли пройти хотя бы верхняя палуба и перископ. Загрузить баллоны можно было через один из боковых люков. По льду, спрятавшись за санями до взрыва, двигались фигурки. Они подошли к дыре, сделали там что-то непонятное и через несколько минут пошли обратно к саням. Они сели и поехали к зданиям.

Они что-то оставили за дырой, на льду, и на мгновение я подумал, что они привели в действие заряд взрывчатки, чтобы увеличить дыру. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это радиолокационное устройство, облегчавшее подводной лодке поиск пробоины. Теперь ничего не шевелилось, и, насколько я мог видеть, на страже никого не было. Они, наверное, и не подозревали, что за ними следят, но я все равно считал это небрежностью, если учесть, какой груз они везли.

Я осторожно соскользнул с вершины холма, снова встал и быстро пошел обратно к саням, где меня ждали остальные.

"Ты их видел?" — спросил Жан Пьер, когда я сел за руль.

— Да, вот они, — сказал я. Я открыл карту.

— Что это был за взрыв? — спросила Лана.

«Для этой подлодки они продырявили лед», — сказал я, не поднимая глаз. Примерно в пяти милях оттуда, казалось, был другой путь к океану. С этого момента я подумал, что у нас есть все шансы добраться до советского лагеря незамеченными.

Я отложил карту в сторону, включил передачу и направился к побережью, параллельно холму, но значительно ниже его вершины.

— Что будем делать, капитан Картер? — спросил Тиен Синг. «Я думал, что мы собираемся убить этих русских».

«Мы собираемся предотвратить доставку этих баллонов», — сказал я. 'Как?' — спросил Жан Пьер.