Ник Хлорин – Потом будет весна (страница 15)

- А дальше – забудь, кто ты, - принцесса улыбнулась, потому что поняла, что победила. Заставила меня думать, что победил я. Предоставила право делать то, что я так хотел, но о чем боялся даже думать. Чтобы я чувствовал себя вечным должником.

И я забыл.

- К окну, - я не узнавал собственный голос.

Ками послушно проследовала к подоконнику и замерла у наполовину заколоченного маленького окна терема, из которого так уродливо открывался вид на дворец. Я подошел сзади. Я не касался кожи, лишь водил руками в сантиметре от ее шеи и плеч, словно прощупывая ауру. Было слышно, как она сглатывала слюну. Нервничала, боялась. Боялась меня. И от этого было сладко.

Я медленно, по-садистски наслаждаясь ее волнением, расстегнул молнию на платье, расположенную почти четко по линии шрама. Черный шелк с легким шелестом свернулся на полу, накрыв ступни принцессы. Мои руки легли на талию и подтолкнули. Подчиняясь, Ками неуверенно, дрожащими ногами, шагнула вперед, тазобедренные кости уперлись в старый облупившийся подоконник.

- Смотри, - проговорил я.

Если бы внизу сейчас находились прохожие, которым по неведомым причинам приспичило бы задрать головы, они бы четко увидели в окнах второго этажа правительственного здания обнаженную принцессу и мои руки, скользящие по эталонной, точно сделанной из пенополиуретана, груди.

Оставив одну руку наслаждаться сбивчивым по моей вине сердцебиением, другой я дотянулся до края стола и взял кричаще-золотую перьевую ручку. Холодным острым наконечником я коснулся середины спины девушки. Ками дернулась.

- Обопрись, - сказал я, левой рукой надавливая ей на спину.

Ками выгнулась в странной, не самой удобной позе: щека и грудь оказались вплотную прижаты к стеклу, руки кое-как вжимались в подоконник, тело замерло в манящем прогибе.

Я прижал перо к ее позвоночнику и резким, знакомым движением вычертил свою подпись. Да, ничего оригинальнее я не придумал. Был бы поэтом, может, написал бы четверостишье. Но я не поэт. Всего-навсего казначей, бюрократ, что с меня взять? Акт обладания оформляю как канцелярскую процедуру.

Ками передернулась и задрожала сильнее, но не повернула головы. Я уставился на свой «шедевр». Кривые буквоподобные закорючки, среди которых внятно можно различить только «С» и, при наличии безупречного зрения и толики воображения, «В». Пока в большинстве стран люди подписывают документы полным именем или фамилией, нам, классе в пятом, если не раньше, наказали придумать себе подпись. Что такое подпись и для чего она нужна, пятиклассник понимает едва ли. Но мало у кого она с тех пор претерпевает значительные изменения. Так и ставим на всех бумажках, словно калеки, детскую каракулю.

Да ладно бы только на документах, иногда еще и на спинах иностранных принцесс… Я резко развернул Ками лицом к себе. Металлический наконечник пера прижался к губам, постучал по ним, заставляя приоткрыться, скользнул на язык. Все время я смотрел ей в глаза. Вантаблэк перестал пугать, напротив, сам источал затравленный страх.

Боже, да, мне доставляло невероятное удовольствие чувствовать власть над ней. Я был волен сделать ей больно, но, конечно же, не собирался. Мне хватало осознания, что она, наконец, полностью принадлежит мне. После всех колкостей, издевательских реплик, унижений, длившихся не один год.

Я наклонился к ее уху:

- Открой рот.

Будет лишним сообщать, что она покорно открыла рот, это и ежу понятно, но да, представьте себе – она покорно открыла рот. Я вложил туда перо и настойчивым давлением пальцев заставил сжать зубы.

Затем заглянул в испуганные, немного влажные глаза:

- Если ручка упадет… - я натянул на лицо снисходительную улыбку, а затем вернулся к ее уху, - ничего не случится. Но я буду делать все возможное, чтобы она упала.

Я расстегнул ремень и приспустил джинсы. Ками слегка расставила ноги, моя рука нырнула между ними. Блять, какая она была мокрая.

Я впился руками в бедра и резким рывком вошел в нее. Принцесса не издала ни звука, лишь сильнее прогнулась на меня. Щека с комичным звуком проскользила по оконному стеклу ниже.

Я замер, чтобы не кончить сразу. Крепко прижался к ней. И тут мой взгляд упал на дворец. Гнилой, желтый, ненавистный, овитый щупальцами дохлого осьминога, вместо забора. Сравнивать его с манго теперь казалось кощунственным. Не заслужил.

Дворец тоже посмотрел на меня темными арками окон. Там в тронном зале сейчас сидит Его Величество Пуннор, некогда спавший на коврике у ног демона, отвечающего за образование и просвещение. Там вырос сын этого самого демона, научившийся брать все, что пожелает. Там принц Бенил жрет ананасы, а принцесса Маргарита прячется от реальности за стопками книг.

Я сжал бедра Ками с такой силой, что завтра там точно будут синяки, фиолетовые, как мэлендский флаг. Она сама хотела синяков. Не мои проблемы.

Сознание заволокло воспоминаниями. Долбанный прием во дворце, продажная тварь Дана и я – идиот, поверивший, что случайная ночь после бара что-то значит. «Моя супруга сказала, что не знает вас». Взгляды всего зала. И Гегемонов, перед которым я кривлялся, как клоун. «Я учту ваши слова». А потом меня вырвало на дворцовый куст. Прямо перед входом. Дворец смотрел розовыми башнями-попугаями и угорал надо мной.

Раздался грохот. Металл пера соприкоснулся с полом. Тело принцессы сотрясалось в моих руках, в подоконник впечатались следы ногтей. Я отвернулся, тряхнул головой и сделал глубокий вдох, стараясь прийти в чувства.

- Так, - я вышел из Ками и снова развернул на этот раз совсем обмякшее тело лицом. Измазанные в чернилах пальцы оставили на плечах противные сине-фиолетовые следы, напоминающие кляксы в школьных тетрадях, - нужно поменять локацию.

Не оглядываясь на принцессу, я проследовал к столу и опустился на дорогущий кожаный креслостул. Удобный. Не то, что в казначейской конуре.

Она поняла без слов и, несколько раз чуть не потеряв равновесие, повторила мой маршрут и опустилась на колени между моих ног. Она толком не сосала, просто слизывала собственные выделения с моего члена, но этого было более, чем достаточно. Мир завертелся, перед глазами закружились, благо, не мушки, а сияющие платиной искры чистейшего экстаза.

Когда я пришел в себя, Ками все еще сидела в ногах. На щеке блестели несколько капель спермы. Остальное, видимо, попало в рот.

- Я придумала, - как ни в чем не бывало произнесла принцесса, глядя на меня снизу вверх, - надо назначить тебя министром по туризму.

- Что? – выдохнул я, плохо соображая.

- Министром по туризму. Тут скоро приезжает какая-то шишка как раз. Не из России, но оттуда, где по-русски говорят. Как это там называется?..

- Без понятия, о чем ты, - промямлил я, наскоро пытаясь анализировать получаемую информацию, - и что я должен буду делать?

- Ну, по городу его поводишь, про достопримечательности наши расскажешь…

- Ками, это называется гид, а не министр по туризму! – вскричал я с таким возмущением, будто всю жизнь занимался достойной работой.

- Министр по туризму должен уметь все, что связано с туризмом.

- Но я ничего не умею.

- Да брось, ты встречал меня в аэропорту, помнишь? Почти что экскурсию провел.

- То в Питере было, а здесь я же даже неместный, сам ничего не знаю.

- У тебя все получится! В крайнем случае отведешь его в «Роял», пускай прочувствует местный колорит!

- Ладно, - вздохнул я, поднимаясь и застегивая джинсы, - попробую. А когда это надо?

- Я скажу, - Ками тоже встала и покрутила головой, вероятно, в поисках платья, - ну точно не сегодня. Ты сначала иди в свой лофт, приведи себя в порядок, помойся хоть.

Я вспомнил, что у меня украли чемодан, в котором была вся одежда, за исключением, разве что, казначейского мундира, преданно ожидающего меня в лофте, и что мне даже новую купить не на что. С минуту я колебался, но потом решил, что просить денег у женщины, которую только что отымел в ее же кабинете, накончав в рот – это все-таки перебор.

Ощущал ли я себя последним ублюдком, выйдя из терема? На удивление – нет. Напротив, я испытывал чувство триумфа. Мне казалось, что я закрыл своеобразный гештальт с Каем. Я дал Ками то, о чем она просила, то, к чему она привыкла, но при этом не причинил ей вреда. Вы будете смеяться, но я действительно был уверен, что все сделал правильно. Возможно, в этом виноват долбаный выброс гормонов, а заодно добавьте сюда безумства, которые влечет за собой недосып.

- А что это у тебя на рубашке? – Югин ткнул меня в солнечное сплетение с такой силой, что на секунду перехватило дыхание. Я опустил глаза. Чернильной кляксой стыда на груди растеклась моя детская подпись, - стильненько-стильненько.

- Моя подпись, - сдавлено выдал я правду.

- Гениально, - Югин вскрикнул так, что стекла в машине напряглись, - можем мерч выпустить! Ух, Владик! Наворотим мы дел! Двигаться вместе будем! – уралец экстатично запрокинул голову.

Я вздрогнул. Владиком после смерти мамы меня назвали первый раз.

Часть вторая. Короли у нас долго не живут

Глава 8. My country is not for bitches

- Улыбайся! Улыбайся, Влад, ши-и-и-ре! Да, вот так, молодец! Лицо надо держать!

Я и так почти ослеп от непрерывного мерцания фотовспышек, а теперь они еще и бликовали на лысине Югина. Потрясающе.