Ник Гернар – Солнце (страница 50)

Увидел ее. Серый комбинезон, как у старика, шлем в руках. И долгий пристальный взгляд в мою сторону.

Лекса⁈

Глава 20

Голоса пустыни

Лекса пару мгновений смотрела на меня, не моргая.

А потом, как ни в чём не бывало, продолжила снимать с себя амуницию.

Хопкинс заметил нашу реакцию друг на друга. Озадаченно обернулся на девушку, потом вопросительно посмотрел на меня.

— Вы с Алекс… знаете друг друга?..

— Насчет этого сильно сомневаюсь, но до недавнего времени я с ним спала, — громко и спокойно заявила вдруг Лекса на хорошем английском, выбираясь из комбинезона. — Но он меня бросил, так что говорить больше не о чем.

Лицо Хопкинса удивленно вытянулось.

— Оу! Я не знал! Надеюсь, это не проблема? — спросил он.

Лекса снова опередила меня с ответом.

— Для меня — нет. Мне всё равно, — с неожиданной жесткостью в голосе сказала она. — Спрашивай у Монгола. Хотя я в принципе удивлена, что ты его позвал. Он же Буратино, — неприятно усмехнулась она.

— Чего? Буратино?.. — озадаченно переспросил я.

— Ну да, — спокойно отозвалась она, обернувшись ко мне. — Бревно потому что. Однопроцессорное.

Она смяла свой комбинезон, положила на стол рядом со всякими другими приспособлениями и под заинтересованными взглядами всех присутствующих пружинистой походкой направилась прочь из ангара.

Мы с Егором переглянулись.

Бревно однопроцессорное? Это что вообще должно означать?

Неприятное, раздражающее чувство мгновенно вытеснило всю неловкость.

Неприятное потому, что Лекса и выглядела в каком-то смысле не как Лекса, и говорила тоже не как она.

А ведь я переживал. Боялся, что сильно ранил своим решением.

Но она вовсе не выглядела раненой. Скорее, злой.

Я вдруг понял, что еще никогда не видел по-настоящему злую Лексу. Не обиженную, не сердитую. А именно злую. Холодную. Отстраненную.

Чужую.

Хопкинс, почесывая висок, тем временем подошел к нам.

— Эмм… Это точно не проблема? — спросил он меня. — Ты мне нужен в рабочем состоянии. Если только скажешь, Алекс вернется домой. Ее кандидатура не была запланирована, но мы тут встретились, и я не смог отказать ей, поскольку считаю себя другом семьи. Но дело превыше личных отношений.

Еще не хватало, чтобы из-за Монгола Лексу оставили дома! Я что, истеричная барышня?

— Именно так, дело выше личных отношений, — кивнул я. — Так что не стоит беспокоиться.

Хопкинс задумчиво кивнул.

— Хорошо. Рад слышать. А это, стало быть, твой напарник? Егер? — смешно исковеркал он имя моего приятеля.

— Егор, — поправил он Хопкинса.

— А, окей, понял. Е-гор. Идёмте, покажу стандартный набор экипировки для пустоши, раз уж мы здесь. А потом я соберу всех в брифинг-зоне, и вы познакомитесь с остальными членами команды.

«Стандартный набор экипировки», само собой, на самом деле таковым не являлся.

Во-первых, на каждого участника были сшиты два комплекта одежды. Первый состоял из ботинок на толстой подошве, куртки и штанов песочного цвета, очков и головного убора типа бейсболки. Хопкинс с удовольствием расхваливал плотную дышащую ткань, из которой все это было сшито: ее почти невозможно было порвать, вода с нее скатывалась каплями, как с масла, а еще она с большим трудом горела. Второй комплект представлял собой серый комбинезон со шлемом для бури, и нам полагалось его носить с собой в вещмешке. Хопкинс с гордостью рассказывал, что эта амуниция прошла тестирование в двух разных пустошах во время бури, и люди в итоге остались живы и здоровы.

— Он не спасает от волновых ударов, но гасит электрические разряды и полностью защищает от ионизированной пыли, — самодовольно хвалился он. — Очень хорошая вещь, жаль только, что производство оказалось слишком дорого, чтобы выпустить в массы. Кроме всего этого у каждого из вас будет набор диагностических приборов…

Я старался слушать его внимательно, но мысль постоянно ускользала.

«Однопроцессорное бревно»? Серьезно?..

Параллельно я улавливал основные моменты затянувшегося монолога Хопкинса: все здесь было самым крутым, от усовершенствованного оружия до промывки для глаз и успокоительных таблеток. И приборы, и амуницию нам предлагали протестировать завтра в поле.

Дальше разговор продолжился в зале для брифингов. Там нас еще раз представили всей команде. Азиатка, с которой мы столкнулись в ангаре, оказалась Накамурой Рин, теоретиком из Бостонского университета пространственных разломов. Говардом Синклером, вопреки моим предположением, оказался вовсе не очкарик, а крупный военный. Обещанные люди из спецназа тоже появились перед нами, и их оказалось не пятеро, как предполагалось вначале, а четверо, трое мужчин и одна женщина. Лица они скрывали под балаклавами и выглядели практически идентично. Их командир со смехом сказал, что ко всем членам его группы можно обращаться «Джон», чтобы не путаться.

А еще, как оказалось, Лекса приехала к Хопкинсу не одна, а с личным телохранителем. Тень зашел в зал уже после официального знакомства группы, кивнул мне и сел на стул за спиной у Лексы.

Дальше мы разбирали ошибки прошлых экспедиций. Дисциплина, техническое оснащение, недостаточный профессионализм — все уходило в общие слова, и у меня впервые возникло ощущение, что на самом деле Хопкинс владеет крайне ограниченным набором фактов или не совсем подготовился.

Доклад Синклера оказался интересней. Он рассказал, что вот уже пятнадцать лет работает на корпорацию Хопкинса в качестве аналитика, и за это время успел пройти множество рифтов и видел массу пустошей. Среди них были и густонаселенные юрками, и малостабильные с постоянно прорывающимися бурями.

— … Но и то, и другое — на самом деле пустяк, если ты хорошо подготовлен и заранее знаешь, куда идешь, — сказал он, теребя в руках маркер. — Но Великая американская пустыня другая. Здесь редко можно встретить искаженных людей, флора и фауна до сих пор в полумертвом состоянии, и погодные изменения не так уж трудно спрогнозировать. Однако есть два фактора, которые делают эту территорию опасной вне зависимости от бурь. Первый — это так называемые «фантомы» или «призраки», — он обернулся к доске и со скрипом написал это слово крупным размашистым почерком. — Мы сравниваем их с шаровой молнией — тихие, опасные для человека и техники. Визуально они выглядят как пленка мыльного пузыря — эдакая переливающаяся клякса в воздухе. По последним предположениям, это своеобразные отражения или миражи самих рифтов, которые находятся в центре пустыни. Ощущения от соприкосновения могут напоминать обычную мигрень, а могут буквально вырубить человека. Знаю, госпожа Рин снова начнет возражать и говорить о ненаучности моего подхода, но я неоднократно слышал истории о том, как призраки брали исследователей в кольцо, как дикие звери. Что крупные «призраки» способны в считанные секунды даже поджарить человека, как будто в него ударило молнией, или привести к остановке сердца…

Азиатка с тонкой улыбкой только покачала головой, но вслух возражать не стала.

Между тем Синклер продолжал:

— Отодвинуть, уничтожить или обезвредить «призраков» нельзя, поэтому скопления призраков необходимо избегать. И вообще постоянно отслеживайте их местонахождение. Они то возникают, то пропадают, и обычно в зоне видимости всегда имеются несколько штук, это нормально. Так что будьте предельно осторожны. Вторая опасность, которая подстерегает нас с вами в этом красном море… — Синклер снова обернулся к доске и, поскрипывая маркером, написал: «галлюцинации». — Мистер Хопкинс настаивает, чтобы я называл это именно так. Так что я воздержусь от своих собственных наименований и буду использовать то, которое мне предложило начальство…

Накамура Рин переглянулись с Хопкинсом, обменявшись улыбками.

— … Этот пункт — тема щекотливая, и звучит он как бред сумасшедшего. Только сейчас этот бред несу я, стоя у доски. А через пару дней его может начать транслировать ваш собственный мозг. Поэтому все, что вы видите и слышите, должно тут же озвучиваться в общий канал. Также следите за показателями своих коллег — все датчики будут у вас перед глазами. И присматривайтесь к поведению людей вокруг вас. На подобный случай у всех в вещмешках будет находиться успокоительное — оно снижает реакцию, но по расчетам наших кудесников и алхимиков должно значительно ослаблять эффект.

— Но мы ведь сегодня уже побывали в пустоши, — возразил Тень, скрестив руки на груди. — «Призраков» там действительно много, но никаких галлюцинаций, насколько я знаю, до сих пор ни у кого не наблюдалось.

— До сих пор мы не погружались в пустыню глубже, чем на пять километров, и дольше, чем на пару часов, — ответил Синклер. — А вы недельку там попутешествуйте, тогда и поговорим. А теперь я еще раз пройдусь по всем диагностическим приборам, которые будут у вас на теле…

После обсуждения нас отпустили в казарму.

По пути я думал о том, как бы спросить Лексу, какого черта она придумала и зачем собралась в этот поход, который обещал быть вовсе не увеселительным. Но не стал. Нутром понял — ответа я не получу. Скорее всего мне просто порекомендуют не лезть не в свое дело.

Отдельных комнат у нас не было — все участники предстоящей экспедиции получили по койке со шторкой, и на этом вся приватность заканчивалась. Так что я полночи слушал, как храпит Егор и бормочет во сне Накамура.