Ник Гернар – Шут (страница 45)

— Крестоносец, ты ли это?.. — проговорил я, уставившись на своего собеседника. — Разве твой брат Дэн не вез тебя в Шанхай, чтобы поставить на место мозги?..

Крестоносец усмехнулся.

— В старину на Руси было такое хорошее понятие как «юродивый». Удобное. Никто с тобой не соперничает. Никто не берет тебя в расчет.

— Как же ты вышел из рифта во время сюжета, не повредив рассудок⁈

— А кто тебе сказал, что я его не повредил? — с печальной усмешкой в бороде отозвался Крестоносец. — Мой IQ был 180. Теперь стал 130. Не так густо, как было, но на жизнь хватает.

— Ну ты даешь.

— А в Шанхай я поехал по приказу отца. Мне следовало проверить, насколько на самом деле безобидна эта их Ци. Я тогда не знал, что у нас будут попутчики…

— Твою ж… — только и смог я проговорить, и в этот момент мне в чате написала Анна.

«Запусти свой смартфон и посмотри последнюю новость!»

— Извини, — сказал я Крестоносцу. Достал устройство и открыл ленту новостей.

Первой же строкой бросался в глаза громкий заголовок:

«Вынесено решение по делу главы ЦИР Яна Данилевского»

Пару секунд я просто смотрел на буквы.

Вынесено. Решение.

Как так-то? Почему так быстро? Разве в этих проклятых статьях не мурыжили каждый день, что процесс затянется на долгие месяцы? Я развернул текст.

«Сегодня, в 18.00, в ходе закрытого судебного слушания было вынесено постановление об определении меры наказания для скандально известного главы Центра исследования рифтов Яна Станиславовича Данилевского. Суд признал его виновным в антигосударственной деятельности, геноциде малых религиозных групп и незаконном учреждении вневедомственной силовой группировки и приговорил к пожизненному содержанию во втором тюремном рифте. Было заявлено, что заключенный будет помещен в рифт сегодня же после полуночи, однако есть основания полагать, что приговор уже был приведен в исполнение, поскольку около девятнадцати ноль ноль журналисты, дежурившие у въезда на отчужденную территорию, зафиксировали въезд тюремного перевозчика в сопровождении многочисленной охраны. Власти пока никаких официальных комментариев не дали, однако мэр Москвы Анатолий Беркут высказался на этот счет следующим образом: „Единственно правильным решением, с моей точки зрения, в данном случае была бы безымянная казнь без указания точного места и времени. Это ужасно, что у такого преступника имеются сочувствующие. Очень тревожный знак в плане состояния нашей общественной нравственности. А Москва не выдержит еще одного Шутера“. С другой стороны, господин Никитин, глава корпорации „Белая Корона“, заявил о своем разочаровании судебной системой, и что выбранный метод закрытого процесса и стыдливого замалчивания ни к чему хорошему не приведет, поскольку непременно спровоцирует в будущем мифологизацию преступника, а поспешность проведения процесса наводит на размышления. Господин Данилевский-старший отказался давать комментарии, однако на открытие нового госпитального комплекса во Владимире появился в черном костюме с траурной лентой на рукаве. Аналитики рассуждают не могло ли повлиять на течение процесса внезапное заключение долгосрочного стратегического партнерства „ГеймМастера“ с корпорацией „Всевидящее Око“, которая выступила ключевым бенефициаром и гарантом стабильности в процессе транзита управления ЦИР. Экспертное сообщество единодушно отмечает неожиданность подобного альянса, однако признает его высокий потенциал с точки зрения синергии и консолидации активов».

Дальше я уже не читал.

Данилевскому дали высшую меру. И скорее всего, уже даже в рифт упрятали. Неужели все кончено?.. Лекса заключила договор с Ладыженским. ЦИР принадлежит «ГеймМастеру». А Никитин выступает против закрытого процесса. Я ничего не пропустил в этом потоке безумия?..

Теперь все архивы, лаборатории, объекты исследований — абсолютно все в руках «Всевидящего Ока».

В висках гулко забился пульс.

Ненавижу. Город, корпоратов, продажных судей.

И Лекса. Если бы мне кто-то раньше сказал о возможности ее договора со «Всевидящим Оком», я бы, наверное, рассмеялся в лицо.

А теперь как-то совсем не смешно.

Ян. Черт возьми, надо что-то сделать!

Хоть что-то сделать…

Николай тем временем скучающим голосом спросил:

— Ну и чего там пишут?

Вместо ответа я протянул Крестоносцу смартфон.

Тот быстро пробежал глазами по строчкам текста.

— Хорошо, — задумчиво сказал он своим мыслям.

— Что хорошо? — не понял я.

— То, что пришло время для еще одного предложения. Уже от меня, — задумчиво проговорил Николай, возвращая мне устройство.

— Что за предложение? — нахмурился я.

— Отправить тебя во второй невозвратный рифт. Следом за Данилевским.

А я-то думал, что сегодня мне уже больше не удастся удивиться. В первую секунду даже слова кончились. Только руками развел, потому что уже совершенно не понимал, что происходит.

— Что?.. Хочешь, чтобы и я тоже сел? — наконец сумел я кое-как сформулировать свое возмущение.

— Да, именно так, — подтвердил Крестоносец. — Я должен тебе жизнь, Монгол. Хочу этот долг вернуть — жизнью того, кто тебе важен. Что ты знаешь о тюремном рифте?

— Что там долго не живут и из него не возвращаются, — хмуро проговорил я, отворачиваясь в окно.

— Да. Но туда иногда передают припасы для демонстрации великой гуманности. И даже фотографии, подтверждающие, что эту самую передачу осуществили.

Вот тут мне стало интересно.

— И как же это работает?

— Данный рифт сделали тюрьмой, поскольку в нем присутствует некая аномалия. Пространственный разлом открывается только снаружи. Причем порог требований к генетическим параметрам довольно высокий. При контакте объекта с излучением рифта образуется искривление, которое и позволило оборудовать с той стороны полосу автоматической системы безопасности. С турелями и прочим. Но это еще не самое интересное, Монгол. Есть три рифта. Второй невозвратный в Подмосковье, Черная вдова в Забайкалье и Мурманский разлом. Два последних — нестабильны и законсервированы. По причине того, что оттуда никто не возвращался. Так вот, их пустоши на первый взгляд — самые обычные, суглинистые, средней активности. Но. Мы анализировали пыль из всех трех зон. Изотопный состав. Соотношение микрочастиц. Они идентичны. Не похожи, а идентичны. Как отпечатки пальцев. Это одна и та же пыль, Монгол. Один и тот же воздух. Просто в разных точках пространства. Отсюда родилась теория большого коридора. Очень ценная теория, если удастся ее подтвердить и усмирить непокорные рифты. Может быть, однажды этот коридор станет единственной дорогой, связывающей разделенные между собой обломки нашего старого мира…

Я задумчиво присвистнул.

Усмирить непокорные рифты.

Однажды что-то подобное у меня уже получилось. Когда Тень застрял в своем сюжете и не мог продвинуться дальше, рифт бушевал, пока я не довел игру до конца.

Но я никогда не слышал, чтобы разные рифты вели в одно общее пространство. С другой стороны, внутри самих рифтов в процессе игры появляются и активизируются разные разломы, но приводят они, по сути, в одну и ту же точку.

Что, если… Тут все наоборот?

От такого предположения мне стало как-то не по себе.

Надеюсь, я никогда не увижу, как из таких рифтов к нам вываливаются мужики с автоматами и рюкзаками…

— Допустим, ты прав, — задумчиво проговорил я. — И тогда мы выйдем в другой области, где действует другой закон. И никто не сможет нас остановить.

— Да, — кивнул Крестоносец.

— А если нет?

— Тогда это будет моей ошибкой, — он сказал это так же ровно, как если бы обсуждал погоду. — Я скажу отцу, что отправил тебя на верную смерть, не проверив данные. Что подвел семью. И сделаю это так, что у него не будет другого выбора, кроме как решить вопрос, привлекая все имеющиеся ресурсы. Будем вытаскивать вас… другими методами. Я уже прикинул, как. Получится дольше. Возможно, на все потребуется около года. По сути, вопрос здесь только в одном. Верит ли Монгол Крестоносцу.

— А зачем это тебе? — спросил я.

И тут же пожалел об этом. Потому что на лице моего собеседника отразилась такая гамма эмоций, будто всего этого разговора не было, а передо мной опять стоял тот самый пустынный великан с мечом в руке.

— Ты меня в оскорбительной корысти подозреваешь⁈ Я готов отрубить себе руку и поклясться на пролитой крови!..

— Не надо, извини! — перебил я его, потому что от Крестоносца можно было ожидать, чего угодно. Вплоть до буквальной реализации озвученной угрозы. — Извини, не хотел обидеть. Просто… Ты вдруг заговорил, как все, и я…

— Решил, что раз я говорю, как все, то и продаюсь, как многие? — сверкнул он белками глаз. — Хочешь, я войду туда вместе с тобой???

Машина резко дернулась, объезжая выскочившего на дорогу то ли уродливого зайца, то ли кошку. Водитель, похоже, нервничал.

Впереди показались огни городских заслонов.

— Успокойся, — сказал я тихо. — Я верю тебе.

Крестоносец откинулся на спинку сиденья. Безумие в его глазах понемногу отступало, уступая место привычной упрямой решимости.

Я закрыл глаза.

В этих проклятых городах мне было невыносимо душно. Переговоры, улыбки, сраные костюмы. Договора, альянсы. И сплошные продажи. Условия. Выгодные и невыгодные предложения, корпоративные интересы.

Я не задумываясь раздолбал белую лабораторию, потому что считал это правильным. Влез в драку с Командором и всем его лагерем из-за Женьки. И когда они с Егором вернулись за мной в рифте, я злился на них, но никогда не задавался вопросом, какую выгоду они преследовали.