Ник Гернар – Шут (страница 44)

— Но при этом вы не против подселения живой Ци? — не удержался я.

Антон Львович перевел на меня внимательный взгляд.

— Теперь — против. Дети настаивали на этом варианте восстановления моей плоти. Пытались убедить, что он никаким образом не влияет на личность. Но они ошибались, и теперь это очевидно всем. Видимо, смерть — это неизбежная цена, которую каждый человек должен заплатить за право оставаться собой до конца. А теперь еще один вопрос. Кто из вас является игроком?

Мы с Анной переглянулись.

— Оба, — ответила она за обоих.

— Хорошо, — прошипел патриарх. — Вернее, конечно, плохо, но тот факт, что вы решительно настроены на честный разговор, мне приятен. А теперь расскажите мне обо всем, что произошло в Шанхае. Я хочу знать всю историю и предысторию конфликта без искажений, из первых рук.

И Анна начала говорить. Наверное, она серьезно к этому готовилась, потому что ее рассказ напоминал четкий, логически стройный доклад. Время от времени Патриарх переводил взгляд с нее на Николая, и тот выразительно кивал — мол, да, так все и было.

Потом Антон Львович подробно расспросил меня про Польшу и навязанную мне группу. А потом я перешел к истории с Софией, и Антон Львович прервал меня.

— Про эту историю я знаю, пожалуй, даже больше вашего, так что не стоит на нее сейчас тратить время, — сказал он.

— Может быть, даже знаете, кто убил ее на самом деле? — спросил я.

— Нет конечно. Но я знаю, кто отдал приказ, — ответил патриарх, глядя на меня своими ясными молодыми глазами. — И приказ этот касался не только женщины, но и вас. Как приближенного Яна Данилевского. Так что будьте осмотрительны и осторожны в ближайшее время.

— И что это означает? — спросила Анна.

Патриарх глубоко вздохнул.

— Это означает, что еще один король сошел с ума, и ему пора на покой. Очень прискорбно.

— Вы про Данилевского-старшего? — уточнила Анна.

— Ну разумеется, — отозвался Антон Львович.

— Значит, вы поможете нам? — спросила Анна, и радостные интонации против воли зазвучали в ее голосе. — Очистить доброе имя ЦИР и моего телохранителя, оправдать Данилевского-младшего и…

— Все это не касается Биосада, — прервал ее эмоциональный всплеск патриарх.

Пауза, последовавшая за его словами, была оглушительной. Даже Крестоносец, обычно невозмутимый, слегка изменился в лице. Анна стояла, словно ее окатили ледяной водой, а я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вся эта показушная встреча, перелет, технологический склеп — и все для того, чтобы услышать вежливый, но твердый отказ?

— Но… — снова заговорила Анна, и на этот раз ее голос звучал так же холодно и отстраненно, как синтезатор голоса Патриарха. — Вы же сами только что сказали о короле, которому пора на покой. О приказе, который касался моего телохранителя.

— И сказал правду, — безразличным тоном подтвердил Патриарх. — Констатация факта не обязывает к действию. Безумие Данилевского-старшего и его агрессивная политика создают определенные… неудобства. Но они не пересекаются со стратегическими интересами Биосада.

— Допустим. А как насчет вашей репутации? — глаза Анны хищно сузились, и она шагнула еще ближе к патриарху. — Ведь это ваши отпрыски спровоцировали конфликт в «Нефритовом Будде»! Моя жизнь оказалась под угрозой из-за действий Николая, и, если бы не Монгол, мы вместе с вашим любимым Колей сейчас все еще отбивались бы от бешеных тварей в рифте или бешеных монахов в Шанхае! Этой информации пока нигде нет, но, если потребуется — будет!..

— Не горячитесь, — отозвался Антон Львович. — Только что я озвучил вам официальную позицию Биосада. И она не изменится. Что же касается неофициальной, то мы, разумеется, не можем игнорировать двусмысленность положения, в которое попали двое представителей нашей семьи. А также тот факт, что ваш телохранитель буквально чудом вытащил всех вас из Шанхая. До сих пор с трудом могу поверить, что ему в одиночку удалось сделать то, что он сделал, — добавил он, разглядывая меня, будто породистого щенка на выставке. — Этот молодой человек, Анна Сергеевна, ходячий исследовательский протокол. И генетика, насколько я могу судить, отличная… Уверяю вас, к концу осени все ваши неприятности отпадут сами собой. Настоящего убийцу женщины найдут, обвинения с молодого человека будут сняты. Что касается его проблем с Китаем, это тоже можно решить без резких движений. Я пришлю к нему своего адвоката, и буквально через месяц его оправдают. В конце концов, в чем его вина? В том, что он, как настоящий солдат, выполнял приказ своего непосредственного начальника, поставленного над ним государством вкупе с союзом корпораций?

Анна посветлевшим взглядом посмотрела на меня.

А я, наоборот, помрачнел.

— Спасибо, но… Этот процесс ведь будет как еще один гвоздь в крышку гроба Яна Данилевского, — сказал я.

— Увы, но в этом и заключается гарантированность успеха данного предприятия, — отозвался Антон Львович.

— Тогда я отказываюсь от такого подарка, — хмуро отозвался я.

— Это делает вам честь, — сказал патриарх. — Но в вашей жертве нет никакого смысла. Не спешите, подумайте. Я дам вам прямой контакт моего секретаря. Можете звонить в любое время. Поймите: судьба вашего начальника уже решена. И не в вашей власти это отменить.

— Но мне решать, хочу ли я в этом участвовать, — заметил я. — Так вот я — не хочу. Извините.

На этом мое участие в беседе по факту закончилось.

И, пока Анна продолжала обсуждать уже деловые вопросы с Антоном Львовичем, я напряженно соображал, что же мне теперь делать. Какой следующий шаг я бы мог предпринять.

И в голову приходил лишь один вариант.

Нужно найти Георгича. Как можно быстрее. Обеспечить ему защиту, взять под опеку и расспросить поподробней обо всех теневых проектах Данилевского. Потому что едва ли кто-нибудь еще в ЦИР мог знать об этом больше, чем он.

Глава 21

Юродивый

Когда переговоры закончились, Крестоносец еще минут на десять задержался в лаборатории патриарха.

Потом он вышел к нам, и я был уверен, что это лишь для того, чтобы попрощаться. Но Крестоносец вдруг заявил, что тоже возвращается в отель.

— Разве тебе не следует остаться здесь? Так сказать, влиться в семейный круг или что-то в этом роде? — спросила Анна, и по интонации я понял, что она искренне на это рассчитывала.

— Нет, — коротко и емко ответил Крестоносец, первым усаживаясь в машину.

Анна фыркнула. Стукнула ему в окно. И когда Крестоносец опустил стекло, добавила:

— Вообще-то я тебя не нанимала.

— Так и я жалования не просил, — ответил без тени смущения Крестоносец и поднял стекло.

Анна бросила на него такой взгляд, что я понял — этот разговор не окончен. Она ушла в свою машину, покачиваясь на проваливающихся в грязь каблуках, а я подсел к Крестоносцу.

А когда мы тронулись в путь, он вдруг повернулся ко мне и негромко сказал:

— Есть еще вариант. Отец не упомянул о нем не потому, что против, а потому что уверен, что ты откажешься. Но Монгол должен знать.

— Ты о чем? — рассеянно отозвался я, особо не рассчитывая на внятный ответ.

Крестоносец нажал на скрытую кнопку на дверце, и между пассажирским сиденьем и водителем поднялась прозрачная звуконепроницаемая стенка.

— Биосад — это семья, — проговорил он, глядя в упор на меня. — Важное для одного важно для всех. Если станешь частью семьи, важное для тебя станет важным для всего Биосада.

Я озадаченно поднял брови.

— Ты так говоришь… как будто это просто — войти в семью главы большой корпорации.

— Это действительно просто, — ответил Крестоносец. — У нас много сестер. Молодых, взрослых. Красивых. Отец даст свое разрешение. Ведь он уже оценил твои способности и твою генетику. Хорошая свежая кровь — это всегда на пользу семье.

Я аж кашлянул. От неожиданности.

Предложение звучало по-средневековому дико. При этом не оставляло ощущение, что меня приглашают вступить не то в секту, не то в мафию.

Мафия! Точно, вот это было идеальное слово для характеристики Биосада, как я его понимал.

Но кое-что в этой системе не вязалось.

— Ты говоришь, что важное для одного в вашей семье важно для всех, — сказал я, так же пристально глядя на Крестоносца. — Однако из рифта тебя вытаскивал я, а не армия твоего отца.

— Понимаешь, Монгол… — голос Крестоносца стал доверительно приглушенным. И, несмотря на хорошо знакомый тембр, он вдруг зазвучал незнакомо и по-новому, будто в старого доброго чудака с мечом вселился какой-то другой человек. — У каждого члена нашей семьи есть своя миссия. Кто-то сам выбирает свою стезю, кому-то ее назначает жизнь. Моя стезя — занять золотое кресло после отца. Я — будущий глава этой семьи. Если доживу. Об этом пока мало кто знает, на это есть причины. Но свои проблемы я решаю сам. Таков порядок.

Я чувствовал, как с каждой произнесенной фразой моя челюсть мысленно отвисает все ниже.

Это точно тот самый безумец, что бегал босиком по пустоши?..

А Крестоносец между тем продолжал:

— У Биосада есть свой взгляд на происходящее. Так же, как у твоего Данилевского. Как у Белой Короны. Одни пытаются разгадать секреты рифтов. Другие — сыграть в игру. Третьи ненасытны и хотят больше денег и власти. Четвертые укрепляют военную мощь и тратят деньги на возведение заслонов. Но все это бессмысленно. Когда наступит время хаоса, ничто из этого не будет иметь значения. Ни деньги, ни заслоны, ни интерфейс в голове не остановит энергию пустошей. Какая разница, насколько ты силен, сколько оружия у тебя в руках и насколько модифицировано твое тело, если вокруг будет простираться мертвая земля, не способная родить ни колоска? Недаром в былинах не смог великий воин князь Вольга поднять с земли суму Микулы Пахаря. Основа жизни, Монгол, не завоевание или борьба. А труд, который кормит мир. Можно научиться ходить по пустоши, как по саду. Но такой сад все равно не накормит тебя. Можно взмахом руки убивать армии. Но нет мутации, которая бы сделала землю плодородной, или заставила прорасти из бетонной пыли двадцатилетние оливы. Ты когда-нибудь думал, сколько требуется обеззараженной воды, чтобы вырастить яблоки? Или сколько сена должна съесть одна корова?.. Конечно же нет. И никто не задумывается, Монгол. Поэтому если содружество продовольственных корпораций, куда входит GoodFood, ClearSpring, Биосад и РуиФэнг не озаботится вопросом, как накормить людей в случае глобального кризиса, все закончится гораздо раньше, чем принято думать. И мы заботимся. Мы изучаем все возможности. Создаем новые гибриды. Подбираем рациональные заменители природной почвы. Выкупаем плодородные участки и консервируем их. Создаем искусственные водоемы по принципу замкнутой экосистемы. Подумай, Монгол. Пока безумцы вокруг тебя мечтают уничтожить своих противников и загнать конкурентов, мы строим планы о том, как прокормить человечество. Нам нет дела до игры. Нет дела до демонстрации власти. Вместо того, чтобы крушить города ради корпоративных интересов, мы опутываем страну своими предприятиями, как сетью, рассчитывая, сколько человек сможет прокормить каждое из них в случае катастрофы.