Ник Гернар – Шут (страница 4)

Анна вздохнула.

— Допустим. Но мне самой-то как теперь к себе относиться? И как воспринимать себя?..

— Как себя. Ты есть ты, точка, — уверенно заявил я. — А если вдруг какие-то твои решения пойдут вразрез с предыдущими, но забытыми, делай лицо кирпичом и изображай эксцентричную даму с заскоками. Имеешь право.

Анна тихо рассмеялась.

— С заскоками, говоришь?..

— Ага. Или мне теперь тоже начать рефлексировать из-за того, что я вышел из рифта спустя чертову тучу лет? А вдруг я на самом деле не я, а клон, которого выпустили из рифта спустя столько лет злобные демоны?

— Тебе смешно, понимаю.

— Вообще не смешно, потому что, к сожалению, я сейчас не шучу. Тема подменышей из преисподней реально обсуждалась некоторыми особо бдительными религиозными деятелями. Всякие передачи были. Пару моих одногруппников даже как-то раз святой водой окатили. Представляешь? Из трехлитровой банки, средь бела дня.

Анна с улыбкой покачала головой.

— И как результат?

— Очень впечатлил нашего куратора. Он смеялся минут пятнадцать. С тех пор словосочетание «провести экзорцизм» на нашем сленге начало означать все банные процедуры и туалетные процессы.

Анна рассмеялась.

— Какая прелесть!

— Прелесть сейчас вон там, — развернул я ее к окну, чтобы окончательно переключить с тревожных мыслей на что-то хорошее.

Рассвет и правда разгорался нереальный. Одну часть неба закрывали густые ржавые тучи пустоши. А другая покрылась ярко-красными, смородиновыми всполохами, плавно переходящими в морковно-оранжевый и желтый.

Анна выбралась у меня из-под руки, поправила покрывало на плечах, и босая вышла на балкон.

Я вышел следом.

Город еще спал. Только монахи внизу копошились по каким-то своим надобностям, и вскоре из храма раздались мерные удары их деревянного колокола. Поднялся легкий ветерок, и дышать стало легче. Пусть даже на время.

— Какой же все-таки… омерзительный этот отель, — выдала вдруг Анна, глядя на раскрашенное просыпающемся солнцем небо.

Я тихо рассмеялся.

— Я думал ты сейчас про красоту природы что-нибудь загнешь, а ты прямо серпом да по реальности!..

Тут мой взгляд упал на одинокую фигуру в дальнем углу буддийского сада.

В первую секунду я даже глазам своим не поверил. Могучий силуэт, льняная рубашка нараспашку, свободные серые штаны.

Только меча не хватало.

— Крестоносец, — вполголоса сказал я, расплываясь в улыбке.

— Кто? — не поняла Анна.

И в этот момент он обернулся, словно услышал мой тихий оклик.

Госпожа Селиверстова, охнув, бросилась вглубь комнаты, путаясь в покрывале.

— Господи, да это же Николай Свиридов!..

Я озадаченно обернулся.

Надо же. При мне, значит, можно в неглиже щеголять, и монахи ее не смущают, а перед Крестоносцем — ни-ни?

Все-таки странная она женщина.

Как оказалось позже, вся «молитвенная группа» Биосада состояла всего из двух человек.

Первым был Николай Свиридов.

А вторым — болезненного вида мужчина лет тридцати. Бледный, светловолосый, с длинным тугим хвостом на затылке, небольшой аккуратной бородкой и малоподвижным невыразительным взглядом. По моим ощущениям, он даже моргал в три раза реже, чем обычно это делают люди. Представился этот молитвенник сначала как Денис Алексеевич, а потом добавил, что всем присутствующим можно называть его просто Дэн. Одет он был в белый костюм, по форме похожий на одежду для занятий ушу. Биосадовцы тоже пришли на обряд очищения, и пока монахи мариновали нас на солнце, Анна спросила этого Дэна, в который раз он посещает Шанхай. На что тот ответил, что уже более пяти лет считает его своим домом, хотя большую часть времени приходится проводить в Краснодаре и Ростове.

— Честно говоря, я удивилась, узнав, что Биосад проводит поездки в Китай на регулярной основе, — скорее от скуки, чем из интереса продолжила Анна. — Почему-то всегда считала, что ваша семья больше тяготеет к неохристианству, чем к буддизму и прочим конфессиям.

— Я не буддист. Я исповедую новый даосизм, — мягко поправил ее Дэн, и его интонации мне сразу напомнили нашего Севера. — Собственно, и монастырь, в который мы отправляемся, принадлежит новым даосам, а не буддистам. А что касается семьи… Клан Свиридовых-Горевых весьма многочислен, и у нас к выбору религии относятся так же толерантно, как и к выбору супругов. Ценное для одного становится ценным для всех, а значимое для всех является уважаемым для одного.

Обряд очищения оказался на удивление простым и, на мой взгляд, нелепым. Нас выстроили в шеренгу перед скромным алтарем под открытым небом. Пожилой монах, лицо которого было покрыто морщинами, словно карта высохшей реки, прошелся перед нами с тлеющей пучком каких-то трав. Густой удушливо-горький дым обволакивал нас, окутывал, застревал в ноздрях и уже через пару минут от этого запаха невозможно было отделаться. Монах что-то напевно бормотал на своем языке, временами касаясь дымящимся пучком плеч или макушки.

Анна прошла через это с закрытыми глазами и абсолютно невозмутимым лицом, будто присутствовала на очередном совете директоров. Егор, стоявший сбоку, время от времени морщился и тер нос, чтобы не чихнуть на очистителя. Чо скучал, но умело скрывал это под маской невозмутимого безразличия. Север, напротив, отнесся к процессу с убийственной серьезностью. Он стоял, не двигаясь, впитывая дым и слова. Крестоносец рядом с ним выглядел как древний языческий бог, нечаянно оказавшийся на литургии. С каменным лицом он переминался с ноги на ногу, умудряясь при серьезной мине и абсолютном молчании выглядеть настолько инородно в общем контексте, что на месте монаха я бы поостерегся его окуривать.

Дэн, наш новый знакомый в белом костюме, в обряде участвовал, но с другой стороны. Он помогал монаху. С безмятежным выражением лица он готовил новые пучки трав для воскурения и подавал их.

Очистились мы или нет, неизвестно, но запах гари въелся в нашу одежду основательно.

Через час мы уже двигались в сторону аэропорта. Поездка прошла в гнетущем молчании. Анна, устроившись в глубине салона внедорожника, уставилась в окно, но было видно, что она не видит мелькающие пейзажи пустоши — ее взгляд был обращен внутрь себя, на сражение с призраками утраченных воспоминаний. Север пытался завести легкий разговор о качестве местных дорог, но, не встретив поддержки, замолчал.

Аэропорт меня удивил. В памяти всплывали картинки переполненных парковок, огромных корпусов и бесконечных коридоров, заполненных спешащим народом.

Но все-таки я отстал от жизни на сто пятьдесят лет. Теперь это было довольно безлюдное место. Маленький аэродром, двухэтажное строение из серых панелей и скучающие немолодые стюардессы в курилке — вот такой оказалась современная реальность. Наш частный лайнер подали под посадку, и мы поехали к нему на открытом автомобильчике наподобие гольф-кара. Дышать было нечем. Неумолимое солнце плавило асфальт и жарило пластик. Все эти запахи смешивались с горечью пропитавшего нас дыма и буквально не давали вздохнуть.

Над взлетной полосой плыло горячее марево.

Когда мы поднялись на борт, у меня из груди вырвался блаженный стон.

Кондиционер! Благословите боги того человека, который изобрел это прекрасное устройство! В прохладном салоне вкусно пахло свежезаваренным кофе и дорогой кожей.

Мы расселись по своим креслам, пристегнулись. Командир скомандовал пятиминутную готовность, и двигатели заурчали, потащили машину на стартовую точку.

И в этот момент мой внутренний помощник радостно доложил:

Новое сообщение от Жрец

Честно говоря, у меня от этого сообщения по телу холодок прошел и мурашки поползли.

«Прочитай», — приказал я.

Доброго пути, Отшельник. Имей в виду: шанхайский рифт начинается прямо от монастырских ворот. Тень нового даоса всегда длинней его тела. Не верь словам. Не доверяй тишине. Будь осторожен. Скоро встретимся — озвучил мне содержание сообщения помощник.

Я невольно перевел взгляд на Дэна, но тот с выражением легкой обреченности нравоучительным тоном что-то втирал Крестоносцу.

Дэн не мог быть Жрецом. Во-первых, вряд ли прямолинейный и честный Крестоносец стал бы врать о каком-то незнакомце, имея в виду на самом деле своего родственника. Во-вторых, вряд ли Дэн прямо сейчас мог бы отправить сообщение. Да и зачем? Если уж решил раскрыться, можно было это сделать иначе, в личном общении. Хотя тут, конечно, сейчас толком и не поговоришь…

'Напиши ему ответ, — мысленно приказал я. Напиши:

«Ты где-то рядом?»

Жрец покинул чат, — тут же радостно сообщил помощник.

Самолет ненадолго замер, а потом дернулся с места, стремительно набирая скорость.

Глава 3

Тени и свет Поднебесной

Пока мы дожидались разрешения на поездку, я в свободное время вдоволь поковырял все существующие в сети материалы про Китай в целом и про Шанхай в частности.

Великий Коллапс в свое время очень болезненно ударил по Поднебесной. Страна вошла в пятерку стран, больше всего пострадавших от возникновения рифтов. И Шанхай, некогда гигантский город, полный исторических достопримечательностей и диковин нового времени, оказался наполовину разрушен. Ожерелье из семи рифтов с активно разрастающимися пустошами не оставили ему шанса восстановиться и вернуть былое величие. Пустоши со временем объединились в одно целое, получившее название Китайского полумесяца. А Шанхаем стали называть уже не какой-то конкретный город, а всю территорию, оказавшуюся отрезанной от остального мира.