Ник Гернар – Шут (страница 26)
Биокоррозия, класс S, уровень 45
Глядя на таблицу, я вдруг подумал о том, как же сильно все это отличается от других рифтов, где я бывал. И сколько еще подобных разломов принадлежит отдельным семьям или корпорациям. Сходил так на уик-энд мутантов пострелять — и на тебе, целая пачка наград в придачу.
Почему же у Анны нет ничего такого? Зачем ей по мелочи поднимать иммунитет, собирать какую-то защиту, а потом и атакующие способности, если есть места, где можно без неимоверных рисков получить мощную мутацию массового поражения? Может быть, ей не повезло приобрести такое чудо в собственное владение, вместо этого достался Триптих. Но неужели нельзя договориться? Если уж меня впустили в этот рифт для прокачки, наверняка и для главы другой корпорации есть такая возможность.
Или нет?
Может, я чего-то не понимаю?..
Надо будет спросить, когда снова встретимся.
С чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы и усталой ломотой в теле я собрал рюкзак и направился к точке выхода. В голове уже строились планы: доложить Данилевскому, получить финальный инструктаж, встретиться с обещанной группой из ЦИР и двигаться в Шанхай.
Выручать своих.
Когда-то давно, в прошлой жизни, один мой одногруппник, Матвей Соболев, спросил, как я выдерживаю одиночные экспедиции. Он был «снежинкой», или ученым, и с самого начала ходил в паре с тупым, как пробка, силовиком Колей Кулешовым с позывным «Генрих». Ну, потому что почти железный, как персонаж из сказки братьев Гримм. Я тогда посмеялся. Потому что в моем представлении такой напарник, как Генрих, это не компания, а ходячее наказание.
А Матвей ответил: «Зато по спине не сквозит. Мне кажется, это так страшно — осознавать, что позади тебя — пустота».
Тогда я его не понял.
Но понял сейчас.
У меня отчаянно сквозило по спине. Кто не испытывал этого чувства, тот не поймет, о чем идет речь.
Волк силен своей стаей. Для меня это стало откровением. Даже если стая слаба, даже если от нее хлопот зачастую больше, чем помощи. Потому что-то, что ты делаешь, оно не просто так, и не для тебя одного. Оно для кого-то, и это дает дополнительные силы.
И я хотел вернуть свою стаю. Чтобы она была у меня за спиной.
Собрав свои пожитки, я направился к рифту.
На самой границе на мгновение остановился, уловив новое, странное ощущение где-то в глубине грудной клетки. Как будто зуд в солнечном сплетении, раздражающий и болезненный. Рука сама потянулась вперед, и это ощущение волной перекатилось из груди по мышечным волокнам в ладонь. Легкая тошнота подкатила к горлу.
И тут в голове раздался голос помощника:
Предупреждение: активация мутации «Биокоррозия» (уровень 45) не завершена. Синтез каталитических ферментов и нейронная интеграция требуют большего времени. Приблизительное время до завершения активации: 01:27:04… 01:27:03…
Перед глазами поверх кровавого пейзажа развернулся черный экран интерфейса, в углу которого замигал лаконичный цифровой секундомер.
Понятно. Воспользоваться новым приобретением я смогу только через полтора часа, не раньше.
Ну и ладно.
Шаг вперед — и леденящий ветер Кровавых Рек сменился стерильной прохладой лаборатории. Давление в ушах, привычный сбой ориентации. Из защитной колбы я выбирался с мутной пеленой перед глазами, придерживаясь за стенку, потому что от скакнувшего давления меня штормило, как пьяного.
Лаборанты бросились мне на помощь, лопоча что-то на польском. Под руки подвели к креслу, усадили в него. Посветили фонариком в глаза.
— Нормально все, — отмахнулся я. — пять минут посижу, и все отлично будет…
И тут до меня дошло, что на станции полно народу. Приглушенные голоса, шелест одежды, поскрипывание ботинок и позвякивание оружия сливалось в единый фон.
Я удовлетворенно вздохнул. И обернулся, ожидая увидеть лица коллег из ЦИР.
Но вместо них в зале расположилась группа из пятнадцати человек в серой тактической форме с узнаваемым гербом Данилевских на плече. Их позы были расслабленными, а голоса оживленными — судя по всему, давно ждали. Говорили все по-польски. Вооружение — штурмовые автоматы на нагрудных ремнях, запаски в держателях по всему телу. Налегке. Все нужное разложено по тугим карманам на бедрах и на груди.
— А где боевая группа из ЦИР? — спросил я лаборантов, но те только руками развели — мол, не понимаем, хотя у каждого второго на видном месте блестел инфономик.
Тревожное чувство охватило меня. Что вообще происходит?
— Где Анжей Квятек? — требовательным тоном заявил я. — Пригласите его!
— Не можна, — отозвался один из лаборантов. — Он поехал два дни тому.
Тут от группы военных отделился коренастый темноволосый мужчина с резким, грубо вытесанным лицом и подошел к нам:
— Пан Басаргин, мы — группа сопровождения от «Бастион Авто», — его голос был ровным, без эмоций, и говорил он на русском почти без акцента. — Нас направили для обеспечения вашей безопасности и доставки к месту проведения операции. Все по договоренности с руководством ЦИР.
Я медленно поднялся из кресла, пристально глядя в лицо военному.
Звериным чутьем я ощущал ложь. Она буквально висела в воздухе, густая и ощутимая, как запах озона после грозы. Если Ян обещает — он делает. И никогда не переложил бы решение этого вопроса на плечи деда, к которому с такой неохотой решился в конце концов обратиться.
Меня должны были встречать свои.
Что происходит?..
Военный по-своему понял мой внимательный взгляд и официально представился:
— Томаш Гловацкий, командир группы.
Я медленно кивнул, пытаясь сообразить, чтобы все это значило и как мне правильней себя повести.
— Можете звать меня Монголом. Это мой позывной в ЦИР. Мне нужно привести себя в порядок и связаться с руководством, чтобы уточнить детали. А потом я буду готов выступать.
— Очень жаль, но связаться с кем-либо у вас сейчас не получится, — отозвался Гловацкий. — Буря. Идет уже двенадцать часов. Нам придется добираться в Варшаву через подземный тоннель.
Я вытащил из кармана смартфон.
Польский командир не лгал. Связи не было никакой.
Гловацкий выжидающе смотрел на меня.
— Пан Данилевский просил не задерживаться. Время очень дорого, — сказал он.
Я снова медленно кивнул.
Картинка медленно прояснялась перед моим мысленным взором.
Судя по всему, у Яна проблемы. Большие. Прямо сейчас.
Похоже, он с самого начала предполагал такой вариант развития событий, потому и сказал, что в случае чего принимать решения мне придется самому. И что возвращаться домой нужно осторожно, с оглядкой.
Поэтому и нет группы из ЦИР. Эти заботы взял на себя Данилевский-старший.
Черт возьми.
— Я буду готов через четверть часа, — хмуро сказал я Гловацкому, подхватил свой опустевший рюкзак и решительным шагом направился в арсенальную.
Глава 13
Шестнадцать человек и гроб мертвеца
Нет никаких проблем собраться быстро, если в хранилище полный порядок.
После двухминутного душа я натянул на еще влажное тело новый и чистый комбез маскировочного цвета — не люблю их, но в арсенальной других комплектов на мой размер не нашлось. Легкие армейские ботинки в отличие от теплых «вездеходов» раздражающе поскрипывали, но зато оказались вполне удобными. Дальше я добавил в свою аптечку расширенный набор препаратов, кинул себе сумку с осколочными гранатами, воду в пластиковой бутылке, консервов про запас и вернул в рюкзак выложенный перед экспедицией портативный анализатор. Надел тактический ремень, уже заранее забитый магазинами.
И, прежде чем выйти, еще раз посмотрел на свой смартфон.
Связи не было. Полная информационная блокада.
Конечно, у меня был еще чат для игроков, но в сложившихся обстоятельствах как-то не хотелось нигде отсвечивать. Пожалуй, единственным человеком, которого я мог бы спросить о новостях, был Тень.
Но при условии, что он все еще работает на Лексу.
Если я правильно понял его характер, Андрей был идеальным наемником. Верным господину, которому служит. И в зависимости от обстоятельств с одинаковым хладнокровием мог бы вступить в бой как плечом к плечу со мной, так и против меня. Ничего личного, просто работа.
Так что писать ему я в итоге не стал.
Батарея грозила разрядиться через десять часов, и я вырубил устройство, чтобы сэкономить заряд. Сунул смартфон в герметичный пакет и спрятал до лучших времен в застегивающемся на молнию кармане на бедре.