Ник Гернар – Шут-2 (страница 32)
И только тогда обратил внимание на то, что у меня не висит никаких активных заданий. Для системы я как бы все еще находился в рифте — его название значилось в графе квестов.
И больше ничего.
Надо, наверное, уходить в смежный рифт. Какая-то битая здесь локация, работает через пень-колоду.
А потом я обратил внимание, что во вкладке чатов мигают маркеры непрочитанных сообщений.
Несколько — от Анны. Но это было ожидаемо.
А вот чего я не ждал, так это четырех писем от игрока по имени Солнце.
И сообщения от игрока под ником «Смерть».
Их ники, расположенные в ряд, выглядели, как туманное зловещее предсказание: Императрица-Смерть-Солнце.
Больше всего я хотел прочитать сообщения Лексы.
Поэтому решил оставить их напоследок.
Как оказалось, Смерть прислал свое письмо совсем недавно, меньше часа назад:
«Приветствую Отшельника. Хочу познакомиться. Теперь, когда до начала игры осталось совсем немного времени, в этом есть смысл.»
Ненадолго задумавшись, я написал в ответ:
«Приветствую Смерть.»
Хмыкнул. Начало сообщения показалось мне как-то уж очень двусмысленным и одновременно с этим смешным, так что «Смерть» я удалил, оставив только:
«Приветствую! Я не возражаю) Только любопытно, каким образом и в каком формате ты видишь это „знакомство“?»
Потом открыл письма от Анны. В них не было ничего нового, все тот же формат сообщений присутствия со сдержанными интонациями беспокойства.
И это касалось всех сообщений, кроме последнего, где она сообщала мне, что у «ГеймМастера» возникли какие-то проблемы с ЦИРом. Начались массовые увольнения и аресты по разным поводам.
«Я долго подбирала правильные слова, чтобы это прозвучало как можно мягче, но в конце концов решила, что четкость формулировок и прозрачный контекст в данном случае ценнее деликатности, — писала она. — Александра Штальман, очевидно, полностью утратила самостоятельность под натиском своего партнера. „Всевидящее Око“ бесится. Все корпорации лихорадит. Происходит какая-то неясная подковерная игра, но меня на этот покер почему-то не пригласили, так что приходится строить догадки и полагаться на шпионов. Не знаю, что сделал Данилевский, но Ладыженского, похоже, буквально трясет от упоминания его имени. И у меня есть информация, что группа спецов „Всевидящего Ока“ вместе с бывшим личным телохранителем Генриха Штальмана в порядке какого-то безумного исключения были допущены в тюремный рифт. Марат, я уверена — их пустили по вашему следу. И это вряд ли будет деловой разговор. Я не говорила тебе раньше, но сейчас скажу, чтобы ты понял, почему я так решила и что это вовсе не предубеждение или что-то в этом духе. Помнишь историю с „прозрачным убийцей“ и покушением в отеле? Так вот мои менталисты все выяснили. Этого мастера нанял вовсе не мой сын. А Лекса Штальман. Той девочки, которую ты когда-то знал, больше не существует, Марат. Скорее всего, она попытается выйти с тобой на контакт. Будет просить об общении или встрече. Ради бога, будь осторожен! Не подставляйся под удар. Не совершай опрометчивых поступков. Прошу, возвращайся скорей. Обнимаю. Напиши, как только будет возможность.»
Это письмо Анны я прочитал дважды, слушая, как пульс в висках начинает стучать все громче.
Неужели правда?..
Лекса отправила убийцу к Анне? А теперь — отряд бойцов за мной?..
Что за чушь? Она, конечно, ненормальная, но чтобы такое!..
Хотя я и без Селиверстовой понимал: девочка и правда перенесла очень многое и могла здорово измениться. Но не настолько же. И в тот день, когда я нашел ее в коридоре отеля под дверью моего номера, я вовсе не почувствовал каких-то глобальных перемен.
Чем больше я об этом думал, тем больше раздражения у меня вызывала… нет, как ни странно, вовсе не Лекса. Анна. Какое-то подсознательное, неуправляемое раздражение вопреки логике нарастало во мне по отношению к женщине, которая вообще-то ни в чем не была виновата. Наоборот. Она пыталась меня предупредить. А у меня сжимались кулаки и хотелось впечатать пару ударов в стену, чтобы до ломоты в руке и боли в костяшках.
А следующими на очереди как раз были четыре внезапных письма от Солнца.
«Скорее всего, она попытается выйти с тобой на контакт…»
Да что же сегодня за день такой? Ретроградный Юпитер в седьмом доме?
Неужели Анна права?..
И я развернул сообщения Лексы.
Первое представляло собой набор бессвязных укоров и каких-то непонятных художественных образов с кучей ошибок и пропущенных окончаний.
Во втором Лекса холодно извинялась за свое недавнее послание. Сетовала, что отправленное письмо никак нельзя удалить и призналась, что просто изрядно перебрала и ее накрыла волна сентиментальной глупости.
А вот третье сообщение оказалось неожиданно информативным и большим.
«Привет, Монгол! Сегодня случилось кое-что важное, о чем я хочу тебя предупредить. Не знаю, в курсе ли ты, но хитрый сукин сын по имени Ян Данилевский оставил „ГеймМастеру“ в наследство вместо оригинальных артефактов пачку фальшивок и всех вокруг поимел. Честно говоря, я долго не знала, что мне с этой информацией делать. Дилемма навредить тебе или самой себе оказалась не такой уж простой для решения. А пока я размышляла, сведения утекли во „Всевидящее Око“. Мразь Ладыженский хочет пустить по вашему следу ищеек. Сам знаешь, у него столько компромата на каждого члена с членом, что кого угодно можно за яйца взять, так что уверена — допуск в рифт он получит. Ублюдки даже ковровую дорожку агентам расстелют, если потребуется. Я постараюсь привязать к его группе Тень, но вряд ли получится. Ладыженский, похоже, знает, что он — игрок. А это, сам понимаешь, возможность утечки информации в ненужную ему сторону. Вот такая дерьмовая история получилась. Не могла не предупредить.»
В четвертом Лекса написала:
«Ладыженский не пропустил Тень. Так что просто стреляй в любую незнакомую тебе башку, какая только появится на горизонте. Группа состоит из семи человек, но на самом деле это вообще не люди, Монгол. Это чудовища, у которых в списке мутаций по две трансформации и дистанционные атаки. Я даже не знала, что с таким набором вообще можно выжить. И тебя они не пощадят. Живым им нужен только твой приятель Данилевский. Твою мать, что же с нами случилось, Монгол? Я даже не знаю, кто ты на самом деле, друг или враг. Мы оба молчим об этом. И чем больше молчим, тем меньше шансов, что когда-нибудь сумеем друг друга услышать. Давай, если оба сумеем пережить эту хрень, просто встретимся и поговорим?»
Тишина зазвенела у меня в ушах.
Вот, значит, как. За нами действительно отправили отряд спецов.
А Лекса ищет встречи.
Чтобы объясниться?
Или это страховка на тот случай, если мы с Данилевским все-таки сумеем сбежать из рифта?
Я сжал пылающую голову руками.
В самом деле, что же с нами со всеми случилось? И вот, я читаю женские письма, как будто разбираю партию в го, а общаюсь — словно играю в покер.
Но во всех этих хитросплетениях у меня были как минимум два человека, которым я по-настоящему верил. Это Егор и Данилевский.
Неслыханная роскошь по нынешним временам.
Да и, если хорошенько подумать, по любым временам — роскошь.
Что там написала система? Остался всего один игровой слот?
Что ж. Я постараюсь, чтобы он достался Егору.
Глава 14
Конец света
Я долго думал, что написать Лексе. Оставить без ответа ее сообщения я не мог. Но и ответное письмо сочинить оказалось не так уж просто.
Самым скверным для меня было вовсе не то, что она упустила какую-то информацию про Данилевского — по большому счету, она вовсе не обязана его прикрывать. И даже не история с убийцей, которая, я нутром чувствовал, вполне могла оказаться правдой.
А то, что теперь в каждой строчке ее письма мне мерещилось второе дно.
Ненавижу вранье. Можно простить и глупость, и ошибки какие-то, и еще очень много чего…
Но на ложь я всегда реагировал особенно болезненно.
Особенно, когда она исходила от тех людей, которых я подпускал к себе ближе, чем остальных. Кому хотел верить.
Наверное, я только сейчас по-настоящему понял, что Лекса со всей ее придурью и странностями мне действительно нравилась.
Если бы она просто забила на все и забыла про меня, я бы понял. Вполне ожидаемый и логичный вариант завершения случайных отношений между бродягой и капризной принцессой.
Но пытаться сыграть на эмоциях, использовать, чтобы сдать в руки Ладыженскому — совсем другое.
Если, конечно, Лекса это делала по доброй воле.
Очень уж странным при внимательном рассмотрении выглядело ее партнерство с человеком, из-за которого Штальману пришлось пустить себе пулю в висок. Может быть, он использует какие-то рычаги давления? И она по какой-то причине просто не может ему отказать?
Почему я раньше никогда не задумывался об их партнерстве в таком формате?
Времени не было?
Или острой необходимости придумывать оправдания?..
Тем досадней, что Анна понимала мою уязвимость. Отсюда все эти ее долгие вступления про «контекст» и «деликатность». И мне это было неприятно. Как будто своими рассуждениями она забиралась мне под кожу, куда я ее совсем не звал.
Но умом я понимал: в сущности, Анна имела на это полное право. Мы в одной команде пережили и трагедию в спа-рифте, и ядерный взрыв, и шанхайские проблемы. А теперь она разделила со мной эту историю с тюремным рифтом. Нас в самом деле многое связывало.