Ник Гернар – Шут-2 (страница 20)

А левее дерева, поблескивая серебристыми вкраплениями, возвышался большой и действительно почти черный валун.

Никакой другой камень в округе не был на него похож. Он казался инородным телом, вросшим в землю миллионы лет назад.

Вход искали долго. Пока, наконец, я на него просто не наткнулся.

Его почти полностью скрывали густые заросли колючего кустарника и нагромождение замшелых камней, так что с расстояния никак невозможно было предположить там проход вниз.

Мы растащили в стороны камни и, спустившись к зияющей в земле черной норе, опасливо заглянули внутрь. В лицо пахнуло стойким ароматом плесени и затхлости.

— Вот и катакомбы, — прошептал Ян и вытащил из кармана фонарик.

Луч света скользнул по гладким, блестящим от влаги ступеням, уводящим вглубь.

От любопытства у меня аж дыхание перехватило.

— Обычно такие места сулят большие секреты, — проговорил я.

— А приносят зачастую один геморрой, — иронично добавил Ян.

И в этот момент воздух вокруг вдруг сгустился, все звуки стихли, и ступени перед глазами поплыли, будто над ними шевельнулось марево, как над раскаленным асфальтом.

Перед глазами самопроизвольно развернулся черный экран интерфейса. На мгновение он моргнул обычной картинкой, таймер в углу торопливо подтянул все упущенные часы.

А через секунду снова повисла прежняя надпись. Голос помощника с радостной интонацией сообщил:

«Сервис временно недоступен».

Я свернул интерфейс. Потер глаза. Несколько раз с усилием моргнул — резкая смена картинки вызвала реакцию слизистой, и взгляд заволокло слезой.

— Да уж, все страньше и страньше, — пробормотал я себе под нос.

И мы принялись спускаться.

Глава 9

Катакомбы

Ступени оказались неожиданно гладкими, будто отполированными бесчисленными ногами за долгие годы, но при этом прочными, без признаков разрушения. Фонарь Яна выхватывал из мрака лишь небольшой круг перед нами, а дальше чернота поглощала свет и становилась вязкой, почти осязаемой. Воздух был холодным, сырым и густым от запаха влажной земли, металла, камня и сладковатого, едва уловимого запаха тления.

Мы шли медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Скрип ботинок по каменным плитам из глубины отзывался эхом, раскатываясь по подземелью, будто нас сопровождала невидимая процессия. Ступеньки уходили вниз по широкой спирали, и я начал терять счет времени и глубине.

— Температура не меняется, — тихо заметил Ян, освещая фонарем стены. — И влажность стабильная. Значит, есть система вентиляции.

Стены, сначала грубые, из дикого камня, вскоре сменились на аккуратно обработанные блоки. На них проступили следы резьбы — стершиеся от времени и местами заросшие плесенью геометрические узоры, контуры фигур, какие-то сложные символы в круглых барельефных розетках.

Это подземелье явно не было заброшенной стройкой со времен проекта пятидесятилетней давности. Просто, потому что ни одному человеку на свете не придет в голову украшать сложным орнаментом стены в тюремном подвале.

По крайней мере, в нашем мире.

Спираль лестницы наконец закончилась, уперевшись в небольшую круглую площадку. Перед нами в разные стороны расходились три низких, почти квадратных в сечении коридора. Все они выглядели абсолютно одинаково — темные, немые и бездонные.

— Классика, — хмыкнул Ян, направляя луч в каждый из проходов по очереди. — Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — жизнь потеряешь, прямо пойдешь… Уже не помню, что там обещали прямолинейным богатырям.

— Жив будешь, да себя позабудешь, — подсказал я.

Ян погладил шрам от инфономика и с хитрым прищуром спросил.

— Что ж… В порядке информации: ты себя случайно жеребцом не считаешь?

Я с укором взглянул на него и пошел налево.

— Будь осторожней, тут могут быть антивандальные ловушки, — уже серьезно сказал мне Ян, догоняя.

— Я осторожен, не сомневайся, — отозвался я. — Но не думаю, что здесь есть ловушки. Это место охраняли «Ангелы» — значит, территория исхожена вдоль и поперек. И если бы главной целью было не допустить никого внутрь, они давным-давно взорвали бы проходы и главное — вход, чтобы тут все завалило. Но они этого не сделали. Видимо, это помещение чем-то им ценно. А если помещение ценно, то лично я бы на их месте воздержался от растяжек и тому подобных сюрпризов. Свои же впишутся, и прощай проход.

Коридор стал узким, приходилось идти согнувшись. Стены здесь были чистыми, без резьбы. Мы прошли метров тридцать, когда фонарь выхватил из темноты тупик. Гладкая каменная стена без единой щели.

Тупик.

— Ладно, не угадал, — без разочарования констатировал Ян. — Два осталось.

Мы вернулись на площадку и на этот раз выбрали центральный проход. Он оказался заметно шире и выше предыдущего. Идти по нему пришлось долго. Воздух стал суше, а под ногами все отчетливей ощущалась покатость вниз. Мы спускались все ниже и ниже, и с каждым шагом я ощущал, как увеличивается давление. Начала кружиться голова, все чаще закладывало уши, а потом я почувствовал нарастающую тошноту.

И с тошнотой пришло плохое предчувствие.

Я остановился.

— Ты как себя чувствуешь?

Ян встревоженно посмотрел на меня.

— Бывало и лучше. Но меня долго отпускают откаты, так что головная боль и учащенное сердцебиение после боя — это в моем случае вариант нормы.

— Тошнота?

— Да.

— Уши закладывает?

Ян нахмурился, прислушиваясь к себе.

— Есть немного.

— У меня тоже. И мои откаты, если что, так не выглядят. С этим местом что-то не так. Будь дважды осторожен. И сообщай о любых изменениях в самочувствии.

— Договорились, — согласился Ян.

Я сделал шаг вперед, и в этот момент пространство перед нами опять потекло, переливаясь радужными бликами. На этот раз мираж был кратким и нечетким — просто блики света по стенам и, встревоженные мечущиеся силуэты.

А потом все рассеялось. Но сердце после этого видения забилось гулко и тяжело, виски сдавило.

— Стало хуже, — встревоженно сообщил Ян.

— Аналогично, — усмехнулся я.

Еще метров через десять показался резкий поворот.

Уши заложило до боли.

Приготовив на всякий случай оружие, мы переглянулись и бесшумно выскользнули из-за поворота.

Фонарь Яна скользнул по помещению, и я, присвистнув, опустил автомат.

Мы стояли в огромном сводчатом холле. На плитах виднелись барельефы и поблекшие росписи. Пол зала оказался сделанным из множества небольших металлических пластин, расположенных на расстоянии нескольких миллиметров, и из этих щелей тянуло свежим воздухом, как из открытого окна.

Но самое удивительное располагалось в центре зала.

Сначала мне показалось, что там каким-то причудливым образом натянута прозрачная глянцевая пленка, или что-то в этом роде. Она блестела на заломах и изгибах, сквозь натянутые гладкие участки вторая половина зала казалась искаженной и размытой.

А потом я заметил, что эта «пленка» двигается.

— Что это?.. — полушепотом спросил Ян.

Я осторожно приблизился к центру.

И понял, что никакой пленки здесь, само собой, нет.

А есть какое-то искажение пространства. Как будто два потока прозрачной патоки сталкивались друг с другом, медленно проникая друг в друга, образовывая волны и заломы.

Я вынул нож, сделал глубокий надрез на большом пальце, испачкал кровью перчатку и, присев, осторожно бросил на ту сторону.