Ник Гернар – Шут-2 (страница 18)

Ух ты, каменная леди?

Какое расточительное свойство для тюремного рифта. На такого бойца ведь костюмов не напасешься.

Она резко взмахнула рукой, и я инстинктивно отскочил в сторону, в то время как ее неожиданно массивный кулак с глухим стуком и чавканьем ударил шипами в землю, взрывая снег и грязь.

На Данилевского тем временем из-за зарослей кустарника слева выскочил один из маскировочных, с обожженным лицом. Из его рук в сторону Яна с шипением хлынул поток огня.

Данилевский не отскочил, как это сделал бы я. А скорее перетек в сторону гибким, упругим движением, чем-то напомнив мне при этом Локи. Обожженный развернулся следом, и защита Яна брызнула в стороны яркими бликами, словно разбившееся вдребезги стекло. Правый рукав задымился и полыхнул…

Увернувшись от очередного могучего удара трансформера, я уже собирался броситься Данилевскому на помощь, когда он вдруг опустился на колено и обеими руками ударил в землю.

Поверхность под моими ногами содрогнулась. Из-под ладоней Яна вверх выплеснулись комья черной грязи, смешанной со снегом. Что-то мощное, сокрушительное помчалось под землей. Как плуг, в считанные секунды взрыла целину, выворачивая островки кустарников вместе с корнями и буквально опрокинула огненного бойца на спину.

Этого мгновения Яну хватило, чтобы сорвать со спины автомат и короткой очередью вычеркнуть противника из списка живых.

Подхватив пригоршней ком снега, Данилевский растер его по опаленному рукаву и обернулся ко мне. Улыбнулся.

Да, он и правда жизнеспособен в поле.

Даже более чем.

Я так увлекся его поединком, что едва не пропустил очередной удар. Каменная глыба оказалась критически близко, и мне пришлось уворачиваться на максимальной скорости.

Всё вокруг замедлилось, как черная вода подо льдом. В висках застучало, все мышцы, суставы и связки внутри меня стали нестерпимо горячими и буквально заскрежетали от боли. Между тем женщина продолжала плавно двигаться, и теперь я видел каждый нюанс ее атаки.

И дыхание.

Сквозь разорванные лохмотья одежды я заметил, что на вдохе ее каменный панцирь расширялся, образуя небольшие щели.

Идеально!

Ядовитый клинок вырос из моей ладони — бесшумно, как тень, обретшая форму. И я вонзил его в узкую щель в основании шеи.

Время потекло с обычной скоростью, и каменная глыба взревела от боли. Голос звучал так низко и гулко, будто вырывался не из женского горла, а из глубин пещеры.

Я попытался отскочить в сторону, но замешкался с клинком, и женщина-близнец все-таки зацепила меня мощным ударом. Я отлетел в сторону. От боли в глазах потемнело, ребра жалобно хрустнули.

Между тем защитная оболочка каменного оборотня начала расползаться. Изо рта на грудь фонтаном выплеснулась кровь.

— Назад!.. — проревел ее брат, белый, как снег. — Держись, держись, я помогу!

Поможешь?

Тогда какого черта ты все еще стоишь в стороне, пока сестрица кулаками машет?..

А вокруг близнеца вдруг образовалось слабое грязно-оранжевое свечение. Уголки рта у него почему-то тоже засочились красным…

Они что, связаны между собой? Как сообщающиеся сосуды?

Женщина рухнула на колени, руками вцепившись в окровавленное снежное месиво.

Но вопреки действию яда все еще дышала.

Ян ударил по близнецу шквальным огнем, не экономя боезапас. Равнина вздрогнула от грохота выстрелов.

Я подхватился с земли, игнорируя пронзительную боль в боку.

Парень, излучая грязно-оранжевое свечение, буквально выл то ли от боли, то ли от ярости, но не мог даже шевельнуться, обеими руками с усилием удерживая энергетический щит.

Нужно было вывести его из игры. Нырнуть за щит и просто ударить с тыла.

И в этот момент последний «ангел» в белом маскировочном костюме, до этого скрывавшийся в кустах, совершил отчаянный бросок в сторону Данилевского. Я увидел, как он вынырнул из пустоты за обгоревшим стволом, сжимая в руке нож из чёрного, отполированного до зеркального блеска камня. Движение было молниеносным и беззвучным.

Ян отреагировал, но с опозданием. Клинок впился ему под лопатку. Стиснув зубы, Данилевский бросил автомат на грудь и с неожиданной силой схватил нападавшего за запястье. Черный нож отлетел в сторону. Боец попытался вывернуться, но хватка оказалась железной…

Значит, ситуация под контролем.

Я метнулся к парню-близнецу, но идеальный момент был уже упущен.

Грязно-оранжевое свечение вспыхнуло с такой силой, что обожгло глаза. Я ударил ядовитым клинком наугад. Нож скользнул по одежде, втыкаясь во что-то мягкое…

Парень не ответил на атаку.

Окруженный нестерпимым, слепящим сиянием он бросился к сестре. Через долю секунды ее скорбная фигура исчезла в этом свете, а потом все исчезло. Растаяло, оставив на месте близнецов лишь рассеивающееся рыжеватое марево над залитым кровью снегом.

Твою мать, ушли!

Теперь с нами остался только один живой «ангел». Тот, что боролся с Яном.

Прихрамывая, я подошёл к ним.

Боец в белом бился в железной хватке Данилевского, как рыба на крючке. Он пытался ударить, вырваться, но Ян, стиснув зубы и придавив противника коленом к земле, удерживал его за горло.

Сначала я не сообразил, что происходит. Почему бы не пристрелить урода или просто не вспороть ему брюхо?..

Но уже секунду спустя понял причину.

Ян не собирался убивать его по-быстрому. Он хотел получить ответы.

Я с усилием наступил тяжелой подошвой на кисть противника, трепещущую в снегу. Сдерживая стон, присел рядом. И склонился над «ангелом».

— Ну, рассказывай, — проговорил я, с огорчением отмечая, что у Яна уже вся спина залита кровью. Неслабо ему, однако, досталось. — Рассказывай, что тут оберегает от чужих взглядов Михаил, и как это найти.

— Отсоси, — прохрипел «ангел», бешено сверкнув залитыми кровью белками глаз.

— Взбодри-ка его слегка биокоррозией, — хрипло проговорил Ян. — Чтобы эротических фантазий поменьше стало.

— Так сдохнет же за секунды, даже три буквы выговорить не успеет, — возразил я.

— Так просто он не сдохнет, уж ты мне поверь, — скривив губы, проговорил Ян. — Он нам всю свою жизнь рассказать успеет, если потребуется.

Я осторожно активировал «биокоррозию» и разжал правую ладонь. До сих пор при использовании этой атаки я всегда старался выплеснуть из себя как можно больше энергии, и как можно быстрее. Впервые передо мной встала задача произвести минимальную единицу атаки, распространение которой можно было бы контролировать. Из пор на коже выступила смертоносная дымка. И я всей пятерней буквально впечатал ее в лицо «ангелу».

— Надеюсь, что угадал с дозировкой, — пробормотал я.

Кожа на его лбу и щеках начала расползаться. Парень завыл, схватившись руками за свое разлагающееся лицо. И кисти тут же покрылись язвами, которые на глазах начали вскрываться, будто кожу разъедало кислотой.

«Ангел» издал звук, который трудно было назвать человеческим. Это был не крик, а булькающий, хриплый вой, рвущийся сквозь спазмированное горло. Его тело начало биться в конвульсиях с такой силой, что даже Ян едва удерживал его. Глаза выкатились, полные невыносимой агонии. Разложение неумолимо расползалось по всему его телу.

Ян подхватил с земли выпавший у нападавшего черный нож и распорол ему куртку на груди, открывая под ней уже обнажившийся кровавый рисунок мышц. И резко, жестко прижал открытую ладонь к грудине, прямо над сердцем. От руки Данилевского не исходило никакого свечения или прочих визуальных эффектов, но я почувствовал странную вибрацию в воздухе. Конвульсии «ангела» не прекратились, но стали более ритмичными, менее хаотичными. Развитие биокоррозии затормозилось. Плоть продолжала мертветь и осыпаться, но теперь это был контролируемый, неумолимый процесс, а не мгновенный каскадный распад. Ян искусственно поддерживал в теле жертвы основные жизненные функции, не давая ему отключиться от шока, заставляя каждую клетку его мозга чувствовать агонию.

— Что вы тут охраняли? — голос Яна был низким, монотонным, безжалостным. В нём не было ни гнева, ни торжества. Только холодная, хирургическая необходимость. — Говори, и боль прекратится.

— «Ангелы» не предают! — прохрипел боец, извиваясь под рукой Яна.

— Как скажешь, — спокойно отозвался тот. — Мы подождем.

И мы подождали.

Через пару минут «Ангел» уже не мог выть. Он хрипел, пуская кровавые пузыри изо рта. Взгляд метался, не в силах сфокусироваться хоть на чем-нибудь. В глазах не осталось ни ярости, ни ненависти. Только первобытный, всепоглощающий ужас перед тем, что смерть может быть не концом, а бесконечно длящимся кошмаром.

А потом глазные яблоки лопнули и потекли по щекам.

Такое себе зрелище.

— Убей!.. — прохрипел парень, содрогаясь в конвульсиях.

— Как только ты скажешь нам то, что мы хотим услышать, — холодно ответил Ян.