Ник Гернар – Шут-2 (страница 13)
— Золушка? — переспросил Ян, и в его голосе вместе с иронией звучало живое любопытство, которое редко можно было услышать в его обычно сдержанных интонациях.
Я вздохнул.
— Типа того. Долгая история, как-нибудь потом расскажу. Ты мне лучше ответь, почему тебя вдруг должна искать Белая Корона или Всевидящее Око?
— Ну… — протянул он, окидывая взглядом окружающий пейзаж. — Помнишь пластины, которые ты мне когда-то передал? Из Гаммы?
— Помню конечно. Ты еще, как оказалось, умудрился запустить проект по их расшифровке.
— Верно, — кивнул Ян. — Скажу тебе больше — мы даже почти расшифровали данные на трех из них! Вот только в хранилище ЦИР я оставил искусную подделку. Оригиналы этих артефактов лежат совсем в другом месте.
Вот тут уже удивился я.
— Ты оставил им подделку?.. Да они же разве что глотки друг другу не грызли ради доступа к ним!
Ян улыбнулся.
— Пусть грызут. Мне-то какая забота? Надеюсь только, им хватит ума отличить подделку от описанного в документации оригинала.
— Почему надеешься?.. — выпалил я, но уже через секунду до меня дошло. — А-ааа, ты рассчитываешь, что, не отыскав оригиналы, они придут за тобой с заманчивым предложением?
— Бинго, — отозвался Ян. — Не самый лучший план, конечно. Но…
— У меня есть другой! — перебил я его. — Как мне кажется, куда более удачный. Пойдем-ка куда-нибудь, присядем и поговорим уже по-человечески. Я тебе разъясню все в деталях.
И мы зашагали вперед в сторону леса, рассчитывая устроиться где-нибудь там, подальше и от Балки, и от лишних глаз.
— А кстати, что там все-таки было на этих пластинах? — спросил я, грохоча ботинками по тропе.
— Летопись игры, — ответил Ян.
Я встал, как вкопанный. Сердце внутри внезапно дрогнуло и забилось быстрей.
— В смысле?.. — переспросил я.
Данилевский остановился рядом.
— Подробное описание того, как она начиналась в одном из миров, и к чему это привело. Если повезет, возможно, на какой-то из пластин есть также описание того, чем игра закончилась. Так что мне тоже есть, что рассказать тебе, Монгол.
Глава 6
Сокровенное
Лекса сидела в кабинете за столом отца в трусах и футболке с розовым черепом. Растрепанная. Свет настольной лампы бил в глаза и красивыми бликами ложился на грани стакана с виски и подарочной бутылке с серебряными клеймами.
На часах — чуть больше половина пятого.
В бутылке — чуть меньше половины содержимого.
Но выпитое так и не помогло ей остановить бесконечный внутренний диалог, чтобы можно было поспать.
Где-то там, за пределами этого дома, занималось утро.
Самое отвратительное время в сутках. День прячется за делами и заботами, вечер и ночь — за выпивкой, сном, сексом или развлечениями. И только утро — совершенно голое, ничем не прикрытое время, когда тишина настолько густая, что ее можно на хлеб намазывать. Любой шорох, каждый нечаянный звук обретает громкость выстрела. И в особенности — внутренний голос.
Хотелось смахнуть со стола этот проклятый стакан, а следом за ним и бутылку, чтобы оглушительный звон ударил во все стороны, заорать во все горло…
Но все это уже было. И не помогло.
Глубоко вздохнув, она соскользнула со стула, на цыпочках прошла по холодному полу к сейфу и открыла его. Поколебавшись, вытащила из глубины толстую пластиковую папку, перетянутую резинками.
В свое время отец со смехом доказывал ей, что люди напрасно недооценивают бумажные документы. «В наше время, — утверждал он. — Когда все устройства и даже мы сами подключены к сети, никому и в голову не придет, что какие-то серьезные вещи можно хранить на бумажном носителе. Именно поэтому, вероятно, это самый надежный способ что-то спрятать.»
Лекса тогда не восприняла его слова всерьез. Заявила, что нужно быть последним ретроградом, чтобы размышлять таким образом.
Но то, о чем отец размышлял в шутку, прежний глава ЦИР осуществил в реальности. Эти бумаги ее люди нашли в одном «полевых» офисов Данилевского в Сургуте. И вот уже две недели эта папка была главным кошмаром Лексы.
Никакой научной квалификации у нее не было, привлечь на помощь консультантов она не решалась.
Так что девушка в конце концов решилась спросить совета у отца.
Устроившись в кресле, она запустила компьютер, соединилась с главным сервером его действующей цифровой личности и на всякий случай перевела систему в локальный режим, отключив доступ в общую сеть. Запустила сканер и начала копировать бумаги. Пока папка не опустела.
Потом сделала большой глоток виски и включила голограмму.
Мерцающий образ отца почти мгновенно возник с противоположной стороны стола.
— Лекса, что это? Откуда это⁈ — вместо приветствия взволнованно воскликнул он.
— Нашлось среди архивных документов Данилевского, — хмуро ответила девушка, бережно обнимая стакан ладонями. — И, если я правильно поняла суть…
— Ладыженский в курсе⁈
— Нет. И я пока не уверена, что его нужно оповещать. Поэтому мне так необходим твой совет, папа.
— Какой еще совет, Лекса? И что значит «не уверена»? Ты должна немедленно связаться с Всевидящим Оком! Это же очевидно!
— То, чтобы я немедленно связалась с Ладыженским, прежде всего в интересах самого Ладыженского, — протянула Лекса, прижав прохладное стекло к своему воспаленному лбу. — А мне нужно понять, что в моих собственных интересах, папа. Судя по твоей реакции, главное я поняла правильно. Данилевский провел четыре лабораторных эксперимента по воссозданию материала, механизма и структуры зарегистрированных ранее артефактов, последний из которых увенчался успехом на… — она заглянула в документы. — девяносто восемь процентов. Далее он нанимает трех иностранных криптографов — вероятно, чтобы создать имитацию текста…
— Необходимо срочно провести повторный анализ артефактов, над которыми работают специалисты Всевидящего Ока! И если мы найдем эти злополучные два процента расхождений!.. Боже мой, Лекса, если в руках у нас подделка, это просто катастрофа!
— Ну давай, — проговорила Лекса, делая очередной глоток. — С высоты своего жизненного опыта и вычислительных мощностей, какой будет реакция Ладыженского? Что он сделает, если все окажется именно так, как мы предполагаем?
— Ты слишком много пьешь в последнее время, — сказал вдруг Штальман. — Пьяными руками корпорацию не удержать.
— Все будет нормально с моими руками, не волнуйся, — отмахнулась девушка. — Ответь на вопрос, пожалуйста?
— Девочка моя, это же очевидно, — вздохнул Штальман. — Если у нас в руках фальсификация, придется искать способ получить информацию, где хранится оригинал. С вероятностью сто процентов этими сведениями располагает только один человек.
— Сам Данилевский, — кивнула Лекса. — Это я понимаю. Но он во втором тюремном. — и нахмурившись, добавила: — Как и Монгол…
— Да, его аналитик!.. — проговорила голограмма, дрогнув на мгновение. — Теперь все сходится! И странная сдача Монгола в аэропорту, и заинтересованность Биосада…
— Это все еще только твое предположение, доказательств мы так и не нашли! — резко возразила девушка.
— Так мы и не в суде, чтобы нуждаться в доказательствах. Зато с таким значением переменной всё уравнение становится красивым и понятным. Монгол предложил Биосаду сделку, которую заранее подготовил Данилевский. А именно вытащить своего бывшего начальника из тюремного рифта в обмен на оригиналы. Видимо, Данилевский предложил ему баснословный гонорар за услугу, или же их связывают крепкие личные узы…
— Твоя фамилия вроде Штальман, а не Гримм или Андерсен, — раздраженно скривилась Лекса. — Каким образом ты сделал такие выводы?
— По всей видимости, тем же самым, каким их сделала и ты, — голограмма отодвинулась назад, словно откинулась на спинку несуществующего стула. — Ведь именно поэтому документы до сих пор у тебя на руках? Ты не знаешь, что делать, поскольку в состоянии оценить положение и понимаешь, что как только Всевидящее Око получит оригиналы артефактов, источники информации будут ликвидированы. И малодушно размышляешь, а не поставить ли на карту наше партнерство с Ладыженским, приоритеты корпорации, ее интересы, свою собственную репутацию, свой статус ради… Ради чего? Мужчины, для которого ты ничего не значишь? Он, безусловно, на многое готов ради своего приятеля Данилевского. Но на что он готов ради тебя?
— Папа!.. — яростно сверкнула глазами Лекса. Стакан из ее руки с оглушительным звоном с силой хлопнулся об пол. Осколки стекла разлетелись по полу в разные стороны.
— Разве я в чем-то не прав? — повысив голос, поинтересовалась голограмма. — Вот только спешу тебя разочаровать: вне зависимости от того, в чьи руки попадут оригиналы, никто не позволит остаться в живых выходцам из невозвратного рифта. Это нерационально. Отработанный материал, не имеющий более никакой ценности, устраняют.
— Довольно уже!.. — крикнула Лекса, хватаясь за голову.
— Ты — моя дочь! — прогромыхал светящийся образ. — Последняя из рода Штальманов, наследница империи «ГеймМастер», и думать трусами у тебя просто нет права! Испытываешь потребность кого-то любить? Заведи собаку. Хочешь любовника? Купи какого-нибудь рок-музыканта или слащавого актера, или обоих сразу. И никогда — ты слышишь? — никогда не смешивай дела с эмоциями! Сейчас половина шестого. Еще слишком рано для звонка. Но ровно в восемь ты свяжешься с Ладыженским и расскажешь о папке!