Ник Гернар – Шут-2 (страница 12)

Данилевский покачал головой.

— Без вариантов. Только если у него есть какая-нибудь хитрая способность, как у меня. Но Балка на самом деле не так велика. Будь здесь кто-то живой, я бы точно знал…

В проходе опять кто-то заурчал. В этот раз — настойчивей. Дело кончилось лязганьем зубов и визгом.

Ян недовольно покачал головой, глядя в сторону удаляющегося звука.

Локи тем временем с расстроенным видом почесал щеку.

— Печально, однако, — вздохнул он. — Очень печально… Но может, хоть что-то от него осталось? Голова там, к примеру. Чтобы я мог на нее облегчить свою душу вместе с прямой кишкой.

Ян вопросительно посмотрел на меня.

Я развел руками. Ну, вот такой контингент. Что поделаешь.

— Мягкие ткани взрослого оленя перевариваются меньше чем за неделю. Так что даже если тут что-то осталось, ты никак не опознаешь останки. Череп он и есть череп.

— Ему бы рану перевязать и вывести как-то наружу, — сказал я Данилевскому. — Может, если уберем главный раздражитель, все стихнет?

— Думаю, нам всем было бы неплохо выбраться отсюда, — задумчиво кивнул Ян. — Все-таки в клетке со львами дрессировщик должен быть без компании. Подождите, я подготовлю проход.

Я возражать не стал. Сидеть в Балке, в глухом тупике и слушать голодные завывания хозяев дома было не очень-то комфортно.

Данилевский ушел, а я вытащил из рюкзака бинты, антисептик, ранозаживляющее и антибиотик в шприце-тюбике.

Локи молча подставил плечо. Выглядел он мрачнее тучи.

В Балке стало тихо.

Вскоре вернулся Ян. Желтые глаза его светились, будто где-то в их глубине была встроена лампочка. Среди мешков откопал тяжелый рюкзак, взвалил на спину. И скомандовал:

— Я иду первым, вы — следом. Держимся плотно, не растекаемся. Я отослал два выводка подальше отсюда вместе с их главарями, трое альф будут нас сопровождать. По большому счету, нам нужно только выйти из норы, пройти буквально пятнадцать метров и подняться по склону — там он как раз не так давно обвалился, так что подъем будет легким. Но есть нюанс. Что бы не случилось, даже если какая-то непокорная особь постарается вас задеть, кровь проливать нельзя. Запах крови сородичей включает в них ярость защиты гнезда. Даже если альфы не выйдут из-под контроля, они все равно не смогут удержать такую толпу. Понятно? Только отталкивать. Оглушать. Сбивать с ног. Бить кулаком, ногой. Но никакой крови.

Ян кивнул в сторону выхода, где в земляном проеме маячили три угрюмые, приземистые тени. Их низкие лбы, тяжелые челюсти, белесые глаза и зубы с выдающимися вперед желтоватыми клыками производили не самое дружелюбное впечатление.

Но твари стояли неподвижно, лишь изредка поводя плечами, и в их позах читалось подчинение.

Это были «наши».

— Пошли, — тихо скомандовал Данилевский и первым шагнул в туннель.

Я пропустил вперед Локи, и мы двинулись следом за Яном.

Проход был низким и узким. От шествующих впереди тварей отчаянно несло жуткой тухлятиной. Спина Яна в двух шагах впереди перекрывала почти весь свет, и мы шли почти на ощупь, время от времени задевая свод головой, отчего земля с шелестом осыпалась нам на плечи.

Впереди блеснул серый, тусклый свет. Выход.

— Сейчас, — предупредил Ян, почти не оборачиваясь. — Будьте готовы.

Мы выбрались из норы в основное русло Балки. Теплый влажный воздух, смешанный с едким запахом поднимающихся в небо паров, ударил в лицо. Мы оказались на дне неглубокого оврага, заваленного буреломом и камнями. На удивление, из уродцев здесь никого не было. Только справа метрах в десяти на полусогнутых ногах застыл один из младших представителей клана — еще совсем розовый, гладкий, практически без волосяного покрова на теле и голове.

А прямо перед нами, на противоположном берегу русла, зияла еще одна большая нора. Оттуда доносилось настороженное ворчание, шелест, скрежет когтей по земле. Судя по всему, живности там было много.

Ян, не останавливаясь, пошел вдоль склона к месту обвала, где обрушившаяся земля образовала еще рыхлый, но зато относительно пологий подъем. Трое подконтрольных горбачей заняли позицию между нами и враждебной норой, встав плечом к плечу. Их спины напряглись, шерсть встала дыбом, из глоток вырвалось низкое, предупреждающее рычание.

Вдруг из черного прохода послышался вой.

А потом наружу выскользнуло четыре фигуры, одна за другой. Они замерли, принюхиваясь и скалясь.

Альфы недовольно заворчали.

— Не ускоряться, — предупредил Ян, не оборачиваясь. — Идем тем же шагом.

Мы начали подниматься по осыпи. Ян — натянув на нос тканевую повязку. Мы с Локи — в противогазах. Камни и комья земли предательски скользили под ногами. Сзади рычание нарастало. К выбравшимся из норы недоюркам присоединились новые. В итоге их собралось с десяток. Они не решались атаковать. Но и подчиняться главарям им не хотелось. Конфликт страха с инстинктом охотников заставлял их переминаться с ноги на ногу, подвывать и жадно щелкать зубами в нашу сторону.

И тут один, более мелкий и дерзкий, чем остальные, отскочил от общей толпы, с проворством взобрался по склону и рванулся к Локи сбоку. Тот, не теряясь, резко развернулся и ударил его зажатым в руке пистолетом — плашмя, прямо по морде.

Раздался глухой стук. Уродец взвизгнул и откатился в сторону, тряся головой и торопливо слизывая языком заструившуюся из носа кровь.

— Упс, — тихо проговорил Локи. — Сорян, мужики…

Все нелюди одновременно вздрогнули и обернулись к раненому. Младший розовый, до сих пор все так же стоявший на полусогнутых, испуганно взвизгнул.

А из норы в основное русло вырвался еще один горбач. Здоровый, с широченными плечами и настоящим наростом на холке, покрытым редкой темной шерстью. Игнорируя прирученных альф, он призывно взвыл и двинулся прямо на нас.

Один из подчиненных горбачей бросился ему наперерез, и они, как коты, вгрызаясь друг другу в шеи, свились в единый клубок и рухнули в пыль.

Стая взревела и ринулась за нами.

— Бежим! — закричал Ян, выхватывая из-за пояса нечто, похожее на тесак с короткой рукоятью. — Наверх!

Но бежать было уже некуда. С той стороны, навстречу нам, уже мчались другие охотники, бросившие свои занятия и поспешившие на выручку стае.

Один уродец вцепился Локи в рюкзак и рванул на себя. Тот грохнулся на землю. Я развернулся, чтобы помочь, но сбоку на меня уже летела серая туша. Я сорвал с шеи автомат и полоснул толпу перед нами очередью. Ян принялся отстреливаться в другую сторону. Локи, отрастив вместо рук мечи, с воинственным возгласом распорол брюхо обидчику и пинком швырнул вниз. Туша покатилась к сородичам, собирая пыль и грязь на растянувшиеся по склону потроха.

Мы поспешили наверх. Еще немного — и мы выбрались из Балки.

Перед нами начинала собираться одна армия. Пока еще разреженная, но разъяренная до невозможности. Из Балки начинала вылезать другая.

И пока парни разбирались с тем, что нас ждало впереди, я развернулся к разлому лицом и ударил биокоррозией. Густой дым заклубился над землей. Потек, как вода, просачиваясь под едкие желтые пары и сползая в Балку — он всегда вел себя так, будто был тяжелее воздуха. И вдруг над всем этим хаосом взметнулся новый звук. Не рык, не вой. Пронзительный, леденящий душу визг, от которого заложило уши. Он шел из Балки, из нор, он будто бы прорывался из-под самой земли.

И в этом визге была не злоба, а безумный, всепоглощающий УЖАС.

Атакующие монстры замерли на месте, как вкопанные. Тот, что почти поравнялся со мной, задрал голову, насторожившись. Желтый пар, поднимавшийся из нор, начал рассеиваться, и я увидел, как корчатся обожженные биокоррозией уродцы, а со склона вместо желе стекает густая темная кровь. Материнская ткань разрушалась, превращаясь в сплошную рану.

Я повторил атаку, и вся желеобразная масса содрогнулась волной. Пузыри с эмбрионами начали лопаться. Еще нерожденные монстры — и большие, и крошечные, со сморщенными розовыми лицами, высунувшись в образовавшиеся отверстия, разинув беззубые рты опять завизжали, и их голосам из глубин самой земли эхом ответило что-то еще! И тогда все — и наши, и чужие, со склона и с поверхности бросились вниз, в глубину Балки, прямо навстречу смертоносному дыму. С одним желанием — защитить, спасти источник этого визга. Их королеву. Их единую мать.

Пользуясь моментом, мы бросились через пустырь, подальше от разлома. К счастью, Данилевский тоже оказался немного ускоренным, так что вскоре она осталась далеко позади.

И тогда мы остановились, чтобы перевести дыхание.

Разлома уже не было видно за изгибом оврага и редкими чахлыми деревцами, но даже сюда волнами долетали жуткие крики из Балки.

Королева все еще страдала. А может, и вовсе билась в смертельной агонии. Кто ее разберет.

Там, у кряжистого кривого дерева, мы и расстались с Локи. Честно говоря, у меня были некоторые опасения, что он из любопытства может захотеть задержаться в нашей компании. Но все прошло гладко, легко и без церемоний.

Он поправил свой рюкзак на голой спине, задумчиво просканировал цепким взглядом лес, сгущавшийся впереди.

— Пора, — сказал он.

— Удачи тебе, — отозвался я.

— И ты не сверни себе шею, Золушка. До следующего бала! — махнув рукой, он двинулся вперед по звериной тропе. Временами его фигура теряла четкость и будто перепрыгивала с одного места на другое, с каждым разом все дальше.