Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 69)

— Доброе утро, — озадаченно проговорил я.

— На твоем месте я бы не была в этом так уверена, — усмехнулась она, усаживаясь в кресле поудобней и скрещивая руки на груди. — Что ж, присаживайся. Монгол.

Я сел на выставленный перед столом жесткий железный стул. Подвинуть его было нельзя: и ножки стула, и кресло Софии, и тяжелый стол — все было накрепко приделано к полу.

— София, я же все уже сказал вчера…

— На личную встречу с господином Данилевским можешь не рассчитывать, — с победоносным видом перебила она меня. — Он сейчас очень занят. По крайней мере, для тебя. Так что без вариантов. Тебе придется иметь дело со мной.

— Это его прямое распоряжение? — уточнил я.

— Похоже, ты не понимаешь серьёзности своего положения. Ты меня не слышишь? У Яна больше нет на тебя времени, — заявила София, слегка наклонившись вперёд. — А я ведь предупреждала, Монгол. Говорила, что таких ошибок Ян не прощает.

— Каких таких ошибок? — спросил я, прищурившись.

София смерила меня таким взглядом, будто я задушил ее веру в человечество.

— Вот уж не знаю, где тебя отыскал Ян, какое прошлое скрывается за твоей фальшивой биографией и по какой причине ты был зачислен в штат, но явно не за боевые способности, которых в твоем хилом перечне я даже близко не нашла, и не за высокий интеллект…

У меня непроизвольно вопросительно поднялись брови.

Так значит, в личном деле у меня даже перечень способностей имеется? Даже любопытно, какие таланты мне приписал Ян.

А София между тем продолжала:

— … Что ж, объясняю для дураков: эпоха покровительства вашей ущербной группе закончилась. Потому как если ваша причастность к уничтожению лаборатории Белой Короны станет известна хоть кому-нибудь за пределами конторы, это будет не просто скандал. С плеч полетят головы. Конец наступит не только репутации ЦИР, которую Ян поднял буквально из пепла своими руками, деньгами и связями. Но и карьере самого Данилевского, взявшего к себе на службу убийц и воров. Согласно заявлению Белой Короны, из лаборатории были похищены десятки экспериментальных образцов ока Минервы. Где они все? У вашей подружки? Где она скрывается в данный момент? Каким образом планировали связаться с ней позднее, или при каких обстоятельствах должна произойти дальнейшая встреча? Кто спланировал это нападение, и кому пришло в голову использовать в качестве прикрытия недееспособного Николая Свиридова? И главный вопрос: что являлось настоящей целью всей этой истории? Рассказывай все и по порядку!

Я задумчиво почесал затылок. На пальцах противно поскрипывала набившаяся в волосы пыль.

Буря, будь она неладна.

Вот, значит, как. Тупая кража, идиотский план с Крестоносцем, подстава самих себя и жидомассонский заговор — вот что видит в случившемся госпожа дознаватель. Тяжелый случай.

Очевидно, что Ян к этому списку вопросов руки не прикладывал.

— То есть, по-вашему, мы дружно запланировали ограбить лабораторию, взяли в долю Свиридова, а потом отдали все сокровища Зеленой в наивной надежде, что она поделится с нами позже, а сами вернулись в лоно ЦИР, потому что совесть не позволяла нам разбогатеть, не пострадав хорошенько в вашей допросной? Очень оригинальная версия.

София замерла на секунду, потом резко встала.

— Мне все это надоело, — бросила она и вышла, хлопнув дверью. Я остался один в небольшой комнате с глухими серыми стенами.

Прошло минут двадцать, прежде чем она вернулась. На этот раз не одна, а с двумя охранниками и немолодым мужчиной в простых темных брюках и светлой рубашке, с металлическим кейсом в руках. Я напрягся. Такие кейсы в ЦИРе никогда не сулили ничего хорошего.

Охрана заперла двери изнутри.

— Последний шанс, Монгол, — голос Софии зазвенел металлом. — Говори сейчас, или я достану из тебя информацию другими методами.

Человек с кейсом поставил свою ношу на стол и щелкнул замками. Внутри блеснули шприцы с мутноватой жидкостью и странное устройство с электродами.

— На случай, если ты не знаешь — это нейросканирующий интерфейс, — заявила красногубая дура. — Вещь болезненная и оставляющая… скажем так, последствия. И никто не придет к тебе на помощь, потому как стены здесь звуконепроницаемые. Выбор за тобой, — он взяла шприц, медленно сняла защитный колпачок. — Правда сейчас или правда через боль.

Я стиснул зубы.

Эта сука правда не понимает, к чему сейчас меня толкает?

Никакую хрень, само собой, я себе колоть не позволю. И говорить ничего не стану, потому что все то, что я знаю — оно не для такой маленькой головы, как у нее. И готов дать руку на отсечение — Данилевский не давал ей санкций на подобные действия. Потому что он-то как раз хорошо представляет себе, на что я способен. Даже если бы прислуживал Белой Короне, что само по себе было довольно трудно представить, то ни за что не одобрил бы весь этот инквизиторский бред и обставил бы дело совсем по-другому.

С другой стороны, если я сейчас прибью кого-нибудь из охранников или саму эту дуру, обратного пути уже не будет. Данилевский определенно не спустит мне убийства своих сотрудников. Скорее всего, даже разбираться не захочет в причинах, ему будет достаточно того, что я положил своих.

Человек, которого я хотел бы видеть своим другом, станет врагом. Причем лютым. Потому что происходящее здесь и сейчас он воспримет как личное предательство. И это понятно. Я бы тоже так воспринял. В некоторых вопросах мы с ним очень похожи.

И мне останется только один путь — в бега.

А Данилевский будет следовать за мной по пятам. И уничтожать все, к чему я прикасаюсь и что мне дорого.

По крайней мере, на его месте я бы сделал именно так.

Я поднял на Софию внимательный взгляд, пытаясь прочитать в ее блестящих глазах то, о чем она думает.

Но то ли в ее черепной коробке мыслительный процесс был временно приостановлен, то ли его напрочь перекрывала победоносная радость.

Она смотрела на меня, как на дождевого червя у своих ног.

— Ну так что? — снова спросила она меня. — Язык проглотил?

София кивком головы указала на меня охраннику справа, и тот, шагнув ко мне ближе, многозначительно ткнул в меня пистолетом.

Второй конвоир нервно поёрзал и отступил к запертой двери, поправляя кобуру на поясе. Человек с кейсом замер, будто боялся спугнуть момент. А София… София дышала ненавистью.

Ну что ж, поехали. И будь что будет.

Опережая время, я на максимальной скорости вырвал пистолет у конвоира — так быстро, что его пальцы щёлкнули по пустому воздуху, будто пытаясь поймать муху, подорвался со стула, хорошенько врезал парню коленом в пах. Смахнул со стола кейс с «нейроинтерфейсом» — так, что он полетел в стену. Медленно и плавно, будто в невесомости.

И приставил дуло к виску Софии.

Кейс с грохотом врезался в стену. Шприцы рассыпались по полу, как битое стекло после драки в баре. Обезоруженный охранник приглушенно вскрикнул, сложившись пополам.

— Вот вам и хилый перечень способностей, — сказал я, глядя в упор на Софию.

Женщина замерла. Буквально застыла, напряженно вытянув тонкую шею. Её губы дрогнули, но не от страха — от ярости.

— Ты…

— Я, — перебил я. — А теперь слушай внимательно, потому что повторять не буду. Ты позвонишь Данилевскому. Прямо сейчас. И скажешь, что твой «доблестный допрос» закончился тем, что Монгол взял тебя в заложники. И что, если он хочет получить ответы на свои вопросы — пусть приходит лично. А если нет…

Я наклонился к её уху и добавил шёпотом:

— … то, как сказала одна моя остроумная знакомая, на нашем с тобой могильном камне напишут, что мы жили счастливо и умерли в один день.

Я забрал у нее шприц, шваркнул об стену, а саму Софию развернул к себе спиной, чтобы было удобней.

Охранник справа, всё ещё сидя на корточках и держась за больное место, прохрипел:

— Как… Когда?..

— Магия, не иначе, — усмехнулся я. — Эй ты, у двери! Пять шагов вправо, и без резких движений. Ну что ты, родной, проморгайся уже и делай, что сказано. Вот так, хорошо. Теперь отстегивай поясной ремень с кобурой. Толкни ногой ко мне. Медленно подойди к своему напарнику, возьми у него наручники и пристегни к ножке стола. Отлично. Теперь ты, в рубашке! — покосился я на остолбеневшего мужика, которому я раздолбал кейс. — Сними с себя ремень и привяжи второго охранника к другой ножке.

Тот сообразил быстро. И ремень затянул, как надо — так, что бедный парень аж поморщился от его рвения.

— А теперь отойди еще дальше и развернись лицом в угол. Вот так, молодец.

София сглотнула. Чуть повернула голову, краем глаза стараясь взглянуть на меня.

— Хорошо, — прошипела она. — Я сделаю, как ты сказал. Но ты не понимаешь, что делаешь.

— Поверь, я это понимаю куда лучше, чем тебе бы хотелось, — парировал я. — Потому что, если бы Ян действительно хотел меня сломать, он бы прислал не тебя с твоим дешевым театром. Он бы пришёл сам. Ну так что? Как звонить будем?

Тишина.

— Твой смартфон у меня в правом кармане пиджака, — проговорила она наконец.

Я похлопал рукой по ее карманам. Нащупал смартфон. Вытащил.

— На, — сказал я, передавая ей устройство.

Она набрала номер. Поднесла мой кирпич к уху. Подождала немного. А потом проговорила:

— Нет, это София. Я сожалею, что…