Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 70)

Я больнее вдавил пистолет ей в висок:

— По существу, слово в слово! Я проводила допрос Монгола, и собиралась использовать нейросканирующий интерфейс… Повторяй!

Тогда в первый раз ее голос дрогнул.

— Я проводила допрос Монгола, и собиралась использовать нейросканирующий интерфейс… — она вздрогнула всем телом, будто от трубки ее током приложило. — Нет! Нет, я не… — забормотала она, но я перебил ее.

— Без отступлений, София! Повторяй: он оказался не в восторге от этой идеи, взял меня в заложники и ждет тебя!

Но София уже опустила руку со смартфоном, из которого доносились гудки.

— Отключился, — тихо сказала женщина.

— Что сказал?

— Приказал сидеть тихо и ждать.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул я. — Значит, подождем.

Ну вот. Теперь начинается самое интересное.

С Софией вместе я отступил к креслу и сел в него, посадив женщину спиной к себе на пол промеж своих коленей. Так все мои заложники оставались на виду, и при этом мне было удобно.

София брезгливо содрогнулась, взглянув на кровавые пятна на моих штанах.

Не нравится, стало быть. Что ж, я бы тоже предпочел чистые. Но нам обоим придется потерпеть.

Прошло, наверное, около получаса, когда я услышал сначала шорохи за дверью, а потом она с грохотом распахнулась.

А в дверном проеме появился Ян Данилевский. Один, без сопровождения.

Он выглядел так, будто приехал прямиком со светского приема — темно-синяя тройка идеального кроя, темно-фиолетовый шелковый галстук с золотым зажимом, украшенным россыпью бриллиантов. Дорогие часы на запястье мягко поблескивали матовым золотом, перекликаясь с перстнем на другой руке. Все это лишь подчеркивало неестественную бледность его кожи и странный, почти ястребиный взгляд светло-желтых глаз.

В допросной пахнуло дорогим древесным парфюмом и едва уловимым ароматом виски.

Его тяжелый взгляд остановился на мне.

— Ян, я почти… — начала было София, но Данилевский резким движением руки приказал ей замолчать.

— Выйдите отсюда, — потребовал он. — Все.

И его голос прозвучал так, что даже у меня мурашки по спине пробежали.

Данилевский прошел в допросную, смахнул со стула невидимую пыль ладонью и сел напротив меня, закинув ногу на ногу.

София осторожно покосилась на меня, словно не была уверена в том, не выстрелю ли я.

— Ян, его способности не соответствуют заявленному перечню, и я… — во второй раз заговорила она.

— Ну разумеется, они не соответствуют, — со сдержанным раздражением отозвался Данилевский, при этом не сводя с меня пристального взгляда. — Давайте, помогите уже этим, — махнул он рукой на скованно-связанный дуэт охранников — и оставьте нас!

София поспешила исполнить его распоряжение. И через несколько минут мы остались с Яном вдвоем.

— Ну что, герой, — сказал он, переплетая пальцы в замок у себя на колене. — Ты хотел говорить со мной? Что ж, я здесь. Говори.

И его поза, и тон — все говорило о том, что я, к сожалению, просчитался.

Данилевский не был на моей стороне.

Я усмехнулся. Разжал пальцы и с глухим стуком бросил пистолет на стол.

— Честно говоря… Я теперь даже не знаю, о чем. Ты что, и правда дал ей приказ уколоть меня этой нейротической дрянью?

Данилевский резко вскинул подбородок. В его глазах, обычно ледяных, вдруг вспыхнуло что-то горячее и опасное.

— Не городи херню!

Он ударил ладонью по столу так, что пистолет подпрыгнул. От него вдруг пахнуло дорогим виски — не просто легким шлейфом, а густым, как туман в пабе после полуночи.

— София действовала по своему разумению, — сквозь зубы процедил Ян. — А разумение у нее порой мечется между преданностью собаки и «Молотом ведьм». В данном случае имеет место грубое самоуправство. Разберусь. Но знаешь, кто мне сейчас интереснее её? Ты, бл##ь.

От неожиданности у меня изумленно поползли брови вверх.

Не потому что Ян назвал меня объектом своего интереса. А то, как он это сказал!

— Смотри-ка, сколько интересных вещей я узнал одновременно, — продолжал он, как ни в чем не бывало. — Про фантастическую гибель Зеленой, которую один из моих наблюдателей случайно поймал своей онлайн трансляцией через встроенную в сетчатку камеру четыре часа назад. Живую и вполне здоровую. Про твой маленький отпуск в пустоши на территории секретной лаборатории одной из мощнейших корпораций у нас в стране. С почти сотней трупов и исчезновением экспериментальных образцов ока Минервы. Про твою добрую дружбу с Николаем Свиридовым, о которой я почему-то ничего не знал. И, насколько я могу судить, это только начало моих удивительных открытий о человеке, которому я дал новую личность, чистую биографию, дал работу, в конце концов! Я даже дружкам твоим анкету почистил! Вытащил из говна, отмыл и до последнего продолжал прикрывать вам задницу. Твою мать, Монгол, я же собственными руками собирал тебя из лохмотьев после Золотого Руна! А ты врал мне в глаза!

Он поднялся со своего стула, стянул с шеи удавку фиолетового галстука и швырнул ее на стол рядом с пистолетом. Бриллиантовая булавка тонко звякнула о металл.

Ян прошелся по допросной. А я сидел в кресле, свесив тяжелые руки с колен и напряженно соображая…

В общем-то Данилевский был прав. Я и правда о многом умалчивал. Так что у него имелось достаточно поводов злиться.

Я поднял глаза на Яна.

— Ну и что же ты решил? Вопрос непраздный, потому что при всех моих недостатках за крошечный промежуток времени я принес тебе столько новой информации о рифтах, сколько другие сотрудники ЦИР — такие, как твоя София — не сумели бы и за годы своей правильной работы.

Ян повернулся ко мне. Усмехнулся.

— Все верно. В этом-то и загвоздка. И если бы не она, ситуация разворачивалась бы совершенно по другому сценарию. Я и видеть тебя не могу, и просто так стереть с лица земли тоже рука не поднимается. По крайней мере, пока. Но пичкать тебя химией, которая может повредить то ценное, что ты носишь в своей дурацкой голове, я точно не собирался. Так что готового решения у меня не было. Зато имелось множество неотложных и очень важных дел, потому я и решил пока просто подержать тебя здесь.

Я усмехнулся. Кивнул на его костюм.

— Судя по всему, дела реально неотложные.

— А ты думал, сражения происходят только в пустошах и рифтах? — хищно прищурился он. — Вообще-то все войны и государственные перевороты начинаются не на поле брани, а в дорогих гостиных, между десертом и игрой в бильярд. И сегодня я свое сражение проиграл. А тут еще одна холера задела за живое мой персональный геморрой, и мне пришлось примчаться сюда в четыре утра, чтобы они к хренам не поубивали друг друга! — он двинулся ко мне, заложив руки в карманы. Я поднялся ему навстречу, глядя на то, как его холодная маска буквально таяла на глазах, открывая живое гневное лицо. — Ты хотел говорить со мной? Исполнено, черт возьми. Я здесь. Попробуй рассказать мне что-то такое, чтобы мое желание прибить тебя прямо здесь, на месте, на пьяную голову не победило рациональную мысль сделать с тобой что-нибудь более полезное. И будь уверен — я тебе не девочка София, и не рядовой охранник. Если я захочу тебя уничтожить, здесь даже твоего ДНК не останется!

— А чего ты хотел⁈ — взорвался я в ответ. — Чтобы я, как на духу, вывернул душу незнакомому хлыщу, который с порога заявил — здравствуй, парень, я держу тебя за яйца? Херачь во имя моей идеи, делай что скажу! Или я найду, кому продать твою шкуру подороже! Разве не так⁈

— Не так!!!

— Да с хера ли⁈ Ты мне на каждом шагу напоминал, что я под контролем, что моя жизнь и жизнь моих близких в твоих руках. А в ответ хочешь человеческого отношения? Честности там, открытости, доверия? Да ладно! Вчера меня кинула девчонка, которую я вытащил из-под насильника, перестрелял из-за нее половину лагеря вольников, прикрывал ей спину в бою, а она прикрывала мою. Так с чего бы мне верить тебе⁈

— Где она, и где я! А? Я имею в виду не какую-то фигуральную лабуду, а буквально, прямо сейчас? Так вот, я, тот самый хлыщ, который, видите ли, говорил, что держит тебя под контролем, прямо сейчас нахожусь здесь! В допросной, рядом с тобой, испачканном в неизвестно чьей крови! Хотя по-хорошему закопать бы тебя и дело с концом!.. А та, кому ты доверял, подала мне твою голову на блюде и свалила в розовый закат. О чем это говорит, Монгол? Ты — идиот. И нихрена не разбираешься в людях!

Мы стояли буквально в шаге друг от друга. И орали друг другу в лицо.

И, похоже, это был наш первый по-настоящему откровенный разговор.

В воздухе повисла пауза.

— Хорошо, — сказал я, выдерживая яростный рысий взгляд. — По-честному — значит, по-честному. Что ты делаешь с юрками?

Ян непонимающе отодвинулся от меня.

— Какими юрками?

— Больными. Которых твои вертолеты пачками высаживают в серой пустоши.

Ян отвернулся. Устало провел ладонью по лицу, словно пытаясь смахнуть с него лишние эмоции и остатки хмеля.

— Это еще здесь при чем…

— Да при том!..

— Заражаю генофагом X-25.

Такого быстрого и четкого ответа я не ожидал.