Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 68)
— Что скажешь, начальник?
Я пожал плечами.
— А что я должен сказать? Ходу прибавь. Нам поторопиться надо.
— Понял, — кивнул Егор.
И наш «Бизон» рванул вперед, оставляя проповедника в рыжей пыли.
В зеркале я видел, как он упал в серую пыль. Потом поднялся, шатаясь…
Я отвернулся, глядя опять на серый песок.
— Думал, ты его пристрелишь, — сказал, наконец, Егор после некоторого молчания.
— Зачем? — пожал я плечами.
— Ну… Так. За тех, кого мы недавно пристрелили.
— Так они же сами пришли с ним в эту пустошь за просветлением. Все считали себя лучше остальных и хотели обрести некую силу.
— Мы видели, чего они там обрели.
— Так он же их не насильно их сюда приволок. И сам вряд ли в бункере отсиживался. Хотя, конечно, кто знает. Так что… Жертва он, или убийца, или и то и другое, лично я судить не возьмусь. Но и помогать ему не хочется. Выживет — значит, выживет. Нет — значит, нет.
— Пустошь решит, — многозначительно произнес вдруг Крестоносец.
— Вот пускай они между собой и разбираются, — кивнул я.
Часа через два мы прибыли на место встречи и остановились в указанной точке — плоской, словно специально выровненной площадке среди бескрайней серой пустоши. Выключили двигатель. Стало тихо, если не считать потрескивания остывающего металла и редких порывов ветра, гонявшего по земле мелкие камешки.
— Сколько ждать будем? — спросил Егор, разминая затекшую шею.
— Не думаю, что слишком долго… — пробормотал я, всматриваясь в горизонт.
Как будто в ответ на мои слова где-то вдалеке послышался нарастающий гул. Вскоре в ржавом небе появилась черная точка, быстро превращавшаяся в большой и пузатый вертолет. Машина с ревом пронеслась над нами, сделала разворот и приземлилась в нескольких десятках метров, подняв вихрь пыли.
Дверь открылась, и первым вышел рослый боец в тактической экипировке, осмотрел местность через прицел автомата.
За ним появилась София.
Она была в своем обычном строгом костюме, но вместо каблуков — армейские ботинки.
За ней из вертолета ловко вынырнули еще двое вооруженных людей.
Я двинулся навстречу, Егор последовал за мной. Крестоносец остался сидеть в машине, но его силуэт было хорошо видно через стекло.
— А где Евгения? — спросила София без предисловий. Голос ровный, но в глазах — сталь.
— Это долгая история, — ответил я.
— У меня есть время, — она скрестила руки на груди.
— Не думаю, что сейчас подходящий момент, — я кивнул в сторону вертолета. — Лучше обсудим это позже.
София на секунду сжала красные глянцевые губы, затем резко повернула голову к «Бизону»:
— А это кто?
— Николай Свиридов, бывший официальный наследник Биосада.
София несколько мгновений озадаченно смотрела на него. Потом, нахмурившись, спросила:
— И что он здесь делает?
— Мы нашли его в пустоши, и он был в опасности. В данный момент он нуждается в качественной медицинской помощи и покровительстве своей семьи, — сказал я.
— Допустим, — сказала София, и в ее голосе зазвучало раздражение. — С этим мы разберемся позже. Прямо сейчас я хочу знать следующее: где вы находились и что делали в течении всего прошедшего дня и ночи, и где вы умудрились потерять члена группы.
— Мы не «потеряли» Женьку, — резко сказал Егор. — Она погибла.
Я поднял на приятеля вопросительный взгляд.
Вот как? Погибла, значит? Хочешь прикрыть ее от ЦИР?
Ох и глупость же ты затеял. Рано или поздно Зеленая начнет продавать большое количество качественных «глаз», и тогда ее спалят с потрохами. А нам с тобой придется выкручиваться и объяснять, как так могло получиться, что мы живую от мертвой не отличили.
Хотя, конечно, всегда можно что-то списать на мутации, бурю, юрок…
София на секунду замерла. Ее пальцы слегка сжали рукава пиджака.
— Подробности — позже, — быстро добавил я. — А что касается Свиридова, его действительно необходимо доставить в Биосад.
— Это решать уже не тебе, — резко ответила София. Она махнула рукой, и бойцы направились к «Бизону». — Все трое — в вертолет.
— Он не представляет угрозы, — я встал между ними и грузовиком.
— Монгол, — София произнесла мое имя с опасной мягкостью. — Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. А я работаю здесь не первый день, и, к твоему сожалению, немножко знаю пустошь. И я в курсе, на что способен человек, который сейчас сидит в твоей машине. Я даже его прозвище знаю, представляешь? Это — Крестоносец, единственный измененный с психическими отклонениями, которого ввиду ряда причин оставили на свободе. Так что отойди и не мешай мне работать!
Мы стояли так несколько секунд, глядя друг другу в глаза. Наконец, я отступил в сторону.
Бойцы открыли дверь «Бизона». Крестоносец не сопротивлялся, молча вышел из машины. Изумленно посмотрел на меня глазами недоумевающего ребенка, но позволил себя обыскать.
— Я прошу прощения у господина Свиридова за причиненные неудобства, но таковы требования безопасности, которые я не могу нарушить, — холодным официальным тоном сказала София Крестоносцу. — Надеюсь на понимание. Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает. Теперь вы под защитой ЦИР — она обернулся к своим людям: — Поместите господина Свиридова в изолированный отсек, — приказала София. — А этих двоих обыскать, разоружить — и в кабину, под наблюдение.
Когда нас провожали в вертолет, она вдруг сказала мне уже тише:
— Ты совершил большую ошибку, Монгол. Очень большую ошибку.
Глава 26
Узник замка ЦИР
В моей камере не было ничего, кроме скрипучей койки и коробки биотуалета в углу. И прозрачной стены, сквозь которую блуждающий по ярко освещенному коридору охранник мог и без системы слежения наблюдать за всем, происходящим внутри. Лежа на своей постели, я видел Егора, помещенного в точно такой же одиночный номер напротив. В отличие от меня он никак не мог усидеть на месте. Бродил из угла в угол, как тигр в зоопарке по своему вольеру. И наверняка ругался. Но слышать я этого не мог — камеры были звуконепроницаемые.
Наконец, два охранника подошли к моей двери и вызвали на выход — во второй раз за время пребывания здесь. Видимо, София считала, что ночь, проведенная в уединении, должна была делать меня сговорчивей.
Я подчинился. Егор махнул мне рукой. Он выглядел одновременно встревоженным и растерянным. Я подмигнул ему — мол, ерунда это все, где наша не пропадала. И пошел со своими конвоирами в допросную, как самый послушный заключенный.
Вообще я не ожидал, что у ЦИРа имеются собственные застенки. В прошлом проштрафившиеся проходчики подлежали передаче военному трибуналу, где с ними и разбирались при закрытых дверях. Но это были уникальные случаи. Зато имелось закрытое учреждение медицинского толка, почти крепость, где содержали людей с неконтролируемыми способностями или расстройствами психики. Но место, где содержали нас, было совершенно иным. Оно располагалось в подвале какого-то небольшого строения на окраине Москвы, спрятанного за высоким забором с колючей проволокой — не для безопасности, потому что с этим вопросом прекрасно справлялись автоматизированные системы защиты и контроля, а скорее для обозначения его статуса. И я был почти уверен, что официально его вообще не существует.
Когда София вела нас сюда, Егор несколько раз делал мне страшные глаза, недвусмысленно намекая, а не свалить ли нам куда подальше, пока есть такая возможность.
Скорее всего, шансы у нас действительно были. Но тогда мне показалось это глупостью. Да, мы влипли в неприятную историю. И были жертвы. Но разве их кто-то считает в пустоши? А если уж считать, то давайте тогда заодно пересчитаем и людей, пострадавших от деятельности лаборатории. Можем даже Крестоносца в свидетели позвать. Я был уверен, что мне предстоит долгий и непростой разговор, а потом все утрясется и уладится.
Но до сих пор ничего так и не утряслось.
Вопреки моим ожиданиям Данилевский на первом допросе не присутствовал. Только София. Поразмыслив немного, я сразу с максимальной прямотой сказал ей, что обсуждать сложившуюся ситуацию готов только непосредственно с Яном, поскольку информация, которой я обладаю, носит конфиденциальный характер и я не считаю себя вправе раскрывать её кому-либо ещё.
Она прожгла меня ненавидящим взглядом. Но при этом сказала:
— Я передам твои слова господину Данилевскому.
И приказала охране отвести меня обратно.
На этом наш разговор и закончился. Остаток дня и всю ночь мы с Егором провели в своих «одиночках».
И вот наконец-то я дождался второго приглашения.
Но когда меня ввели в переговорную, я с удивлением обнаружил, что Яна в ней нет. Только София. В своем неизменном черном костюме и с глянцево-красной помадой на губах.