Ник Гернар – Императрица (страница 37)

— Да ничего еще не прошло. У нее обнаружилась редкая способность, «ментальный блок» называется. Менталисты ничего не могут сделать. Пытаются найти какое-то решение на уровне присадок и всякой химии, ждут сейчас какого-то специалиста из Токио, но скорее всего, ничего не выйдет. И судить ее будут только за то преступление, на котором взяли.

Закончив с Вершининым, я подошел к Анне.

Север уже был и без перчаток, и без шлема. Анну тоже наполовину вытащили из костюма, и она безвольно лежала на руках у Чо, пока буддист делал укол в предплечье.

— Вы ее совсем добить решили?.. — пробормотал я, с изумлением глядя на всю эту картину.

— Это странно, но здесь чисто, — коротко пояснил Чо. — Во всем убежище.

— В смысле⁈

— Радиации нет. Вон лежит дозиметр, можешь проверить. Зеленый сектор.

Я не поверил. Но прибор действительно показывал совершенно нормальный фон!

— А как вы догадались?.. — озадаченно спросил я.

— А это ты у буддиста спроси, — зыркнул на Севера Егор. — Кто ему на пальцах что-то объяснял, и дозиметр дал, и за какую услугу.

— Ладно, хрен с ним, она-то как?.. — спросил я, присев рядом с Анной, которую теперь трудно было узнать. — Она хоть дышит?..

Север вместо ответа поднял на меня печальный многозначительный взгляд.

— Пока — дышит. Спит после сыворотки, это нормально. А вообще такое ощущение, что Вершинин уколол ей какой-то препарат, в разы ускоряющий процесс, — добавил он, убирая шприц. — Что-нибудь повышающее регенерацию, например. Очень уж быстро лучевая болезнь развивается.

Егор тоже присел рядом.

— Ну и что теперь? — спросил он.

— Если мы не поторопимся, или нам не повезет и разлом не откроется, она здесь умрет, — тихо сказал Север.

— А если очень поторопимся? — с надеждой в голосе спросил я.

— Тогда она умрет дома, — невозмутимо ответил Север.

— Да епт твою мать, — ругнулся Егор себе под нос. И поднял взгляд на меня. — Хреново…

Я промолчал.

Хреново — это не то слово.

Но это сейчас. А вот когда она проснется, посмотрит на меня и скажет: «Ну как же так, Монгол? Ты же обещал, что все будет хорошо!»

Вот тогда будет еще раз в десять хуже.

Я вдруг понял, что как-то очень по-разному воспринимаю смерть. Только что пристрелил Вершинина, и ни тени сомнения или сожаления у меня не было.

А вот Анну мне было жалко. Настолько, что ком в горле стоял.

Какого же черта я попёрся вместе с ними в этот проклятый рифт?..

— Надо идти, — сказал я, поднимаясь. — Все барахло кроме моего рюкзака и аптечки пока оставляем здесь.

— Понято и принято, — отозвался Егор.

Мы сложили в одну кучу защиту, прихватили рюкзак и с Анной у меня на руках двинулись вглубь убежища, оставив за спиной Вершинина и его мерзкие тайны.

Стены абсолютно везде были покрыты странными наростами, причем они становились все больше и толще и оплетали здание изнутри. Воздух пах чем-то влажным и горьковатым.

— Как-то мне здесь не нравится, — пробормотал Егор, озираясь по сторонам. — Противно, будто внутри чего-то живого, как глисты, ползаем.

— А мне здесь нравится больше, чем снаружи, — хмыкнул Чо.

— Всем быть начеку, — сказал я. — Кто знает, что тут у них хранится. И еще ведь какие-то мутаторы должны быть!

— Если что, ей перегрузки нельзя, — ни с того ни с сего добавил вдруг Север. — Имей в виду.

— А то бы я без тебя не догадался, — буркнул я себе под нос.

Чо с Севером пошли чуть впереди. Анна слабо постанывала у меня на руках на каждый шаг — скорее всего, начинала просыпаться. Егор тащил рюкзак.

— Что ж мы делать будем, командир? — тихо спросил он у меня.

— Не знаю, — сквозь зубы процедил я. — Но в любом случае, сначала надо просто выбраться отсюда.

Коридор раздвоился. Левый путь уходил в темноту, правый — освещался тусклыми аварийными лампами.

— Направо, — наобум скомандовал я.

Дверь была приоткрыта. А внутри оказался склад. Ряды стеллажей с канистрами, колбами, бутылками, коробками, капельницами и трубками стояли ровно, четко, на полках царил идеальный порядок. Запахло чем-то сладким. На полу я заметил большую потемневшую кляксу от какой-то разлитой здесь жидкости. Но самое жуткое — правая стена.

Она была полностью живая. Покрытая пульсирующими венами, как если бы кто-то вплел в бетон плоть.

В дальнем углу мы нашли лестницу вниз и двинулись по ней.

Вдруг я услышал странный звук. Булькающий. И легкий звон.

Я сделал жест рукой, и все остановились.

— Останься пока здесь, — тихо сказал я Егору, передавая ему Анну с рук на руки.

И мы вместе с Чо и Севером, держа автоматы наготове, вошли в следующую комнату.

Это помещение было просторнее предыдущего. Здесь стояли капсулы — десятки прозрачных цилиндров, заполненных мутной жидкостью. Большинство — пустые. В некоторых плавали человеческие эмбрионы. А в одной из них, самой большой, находилась молодая женщина. Руки и ноги у нее были длинные, череп — гладким, а на ребрах проступали темные наросты с металлическим отблеском. Вокруг капсул располагалось оборудование, которое работало совершенно бесшумно и подмигивало лампочками. Только едва слышное бульканье жидкости нарушало гнетущую атмосферу.

— Это испытуемые, что ли? — шепотом спросил меня Север, но в тишине лаборатории его голос показался раздражающе громким.

Я пожал плечами. Откуда мне знать.

Я сделал шаг вперед, осматривая ряды стеллажей с пробирками и приборами.

— Они здесь, — внезапно прошептал Чо.

Я не успел спросить, кто они.

Дверь в дальнем конце комнаты скрипнула. Мы обернулись на звук, сжимая в руках оружие.

Из темноты вышли трое.

Не щитовники и не сержанты в броне. Люди. Высокие, худые, с непропорционально большими головами и в лабораторных халатах. Лица — бледные, почти прозрачные, с темными кругами под крошечными красными глазками.

И двигались они очень плавно, скорее скользили, а не шли.

— Вы не должны были сюда заходить, — сказал первый. Его голос, лишенный эмоций, прозвучал обыденно и ровно

— Кто вы? — я держал автомат наготове, но не поднимал.

— Вам нужно уйти, — вместо ответа снова сказал большеголовый.

И все вокруг вдруг изменилось.

Воздух загустел, как смола. Настолько, что я не мог пошевелиться.

— Что за херня⁈ — я попытался поднять руку, но она застыла в воздухе и не слушалась.

— Какой-то парализатор, — сквозь зубы выдавил Север.

Чо резко рванулся вперед, но его тут же придавило невидимым прессом, и наш человек-гора со стоном рухнул на колени.